Рассказы. Часть 2 - Кэмпбелл Рэмси - Страница 17

После этого вокруг жильцов дома № 7 стало ходить много историй, многие из них, вероятно, были преувеличены; но соседи Шорроков теперь состояли только из тех, кто смеялся над колдовством. Такие люди, конечно, вряд ли способны выдумывать дикие легенды. Все видели, что вокруг дома из красного кирпича творится что-то неладное и соскабливали символы под своими окнами, которые до сих пор были нужны только на несколько ночей в году. В 1924 году Роберт умер, и гробовщик, который приехал из Камсайда, чтобы лично присутствовать на похоронах, внезапно оставил свою профессию и стал алкоголиком. Ужас, которого все ждали, охватил Мерси-Хилл.

Кульминация случилась в 1925-м году. В тот год люди рассказывали о многих вещах: как над крышей дома № 7 хлопали чьи-то крылья, но это были не птицы; как виноградные ветки, взобравшиеся на ту стену, качались туда-сюда безветренными ночами; а однажды кто-то увидел, как Глэдис Шоррок покидает дом, что-то бормочет, и ворота сами по себе открываются и закрываются позади неё. К концу октября истории о ведьме стали совсем безумными, особенно отличился один мужчина, который смело последовал за ней в сторону Севернфорда, а затем ему пришлось бежать от гигантской светящейся фигуры, которая шагала за ним через лес. Жители Мерси-Хилл были уверены, что ведьма что-то готовит, и с содроганием ждали исхода.

Это произошло, когда 31 октября Глэдис Шоррок умерла. Должно быть, была именно эта дата, потому что жильцы из дома напротив увидели, как она садится лицом к окну, её губы шевелились; она смотрела на улицу и периодически бросала взгляд наверх — там была комната с окном, закрытым ставнями. На следующее утро люди увидели, что ведьма сидит в той же позе, а 2 ноября прохожий заметил её остекленевшие глаза и вызвал доктора. Она была мертва уже два дня, но доктор, прибывший из Брайчестера, не стал спрашивать, почему его не позвали раньше. Он просто диагностировал у покойницы сердечную недостаточность, ведь в конце концов у неё были все соответствующие симптомы, и организовал быстрые похороны.

4 ноября двое мужчин вошли в дом Шорроков. Будучи смелей остальных, они решили посмотреть, что находится внутри; но вскоре поспешно покинули дом. В передней комнате нечему было напугать их; большинство книг в шкафу имели незнакомые названия, и искатели не обладали достаточными знаниями, чтобы бояться тщательно отшлифованных объектов странной формы в стеклянных ящиках, расставленных по комнате. На лестнице что-то шмыгнуло в тень; но один из мужчин сказал, что это просто мышь, хотя его спутник видел признаки чего-то менее приятного. Но они не смогли вынести вида запертой двери наверху лестницы, и не могли заставить себя взломать эту дверь, потому что она вела в комнату с окном, плотно закрытым ставнями.

Вскоре ужас снова возник во всём доме. Те, кто оказывался на улице поздно вечером, стали обходить стороной Виктория-Роуд, а иные начали ходить другой дорогой даже в дневное время. Ужас сосредоточился вокруг этого закрытого окна над улицей, и почти все проходили по другой стороне дороги, стараясь не смотреть на дом № 7. Те, кто осмелился подойти поближе, говорили, что, хотя ведьма может и мертва, что-то живёт в этом доме; потому что, если стоять под окном, можно услышать глухое бормотание за ставнями.

Таким образом, дом № 7 пришёл в упадок. Ни один человек из Брайчестера не хотел селиться в нём, а чужаков район Мерси-Хилл не привлекал. Мало кто входил в этот дом даже тридцать лет спустя; и его история постепенно забывалась, за исключением того, что его всё равно следует избегать.

Так было до 1 февраля 1960 года, пока в Брайчестер не приехал Норман Оуэн.

Он был романистом, которому стало скучно жить в Саутпорте, что в графстве Ланкашир, и он жаждал перемен. Ему понравился Северн, и после того, как Оуэн прочёл объявление в «Еженедельнике Брайчестера», он сразу же купил дом № 7 на Виктория-Роуд. К сожалению, поезд из Саутпорта прибыл в Нижний Брайчестер, а не на станцию Мерси-Хилл; и прохожие, казалось, тоже не знали, как Оуэну добраться до места назначения.

— Виктория-Роуд, пожалуйста, — обратился Оуэн к одному таксисту.

— Извините, не могу сказать, что знаю, где это, — ответил водитель. — Мерси 'илл? Там нет улицы с таким названием, насколько я знаю.

— Простите, вы сказали, что искали Виктория-Роуд?

Оуэн повернулся и увидел мужчину средних лет в твидовом костюме, который положил свою руку на дверь машины.

— Да, на самом деле я купил там дом, но этот человек кажется не знает, где это.

— Что ж, я еду на Мерси Хилл, — ответил мужчина Оуэну, — и могу взять вас, если вы хотите подняться на холм.

Пока Оуэн садился в машину, водитель пробормотал:

— Но на Виктория-Роуд нет пустых домов за исключением…

Они выехали с железнодорожной станции, и Оуэн видел, как множество сходящихся улиц поднимаются вверх, чтобы встретиться возле серого госпиталя. Он повернулся, когда мужчина возле него заметил:

— Я лучше представлюсь. Меня зовут Стэнли Нэш, я работаю доктором в этом госпитале. Я прав, думая, что вы купили дом № 7?

— Ну, я — Норман Оуэн, писатель, и вынужден признать, что вы правы насчёт адреса. Но как вы угадали? Вы живёте где-то по соседству или что-то в этом роде?

— Нет, — ответил Нэш, — я живу в Гладстоун Плейс, у подножия холма. Просто дом, который вы купили, имеет особую репутацию, достаточно известную здесь. Видите ли, не так давно он принадлежал ведьме.

— В самом деле?! Ну, здесь я точно напишу что-нибудь стоящее!

— Я бы не стал шутить насчёт этого дома, — упрекнул попутчика водитель. — Знаете, в этих историях есть что-то истинное.

— Полагаю, вы были там доктором, — предположил Оуэн.

— Думаю, вам следует принять во внимание то, что говорят об этом доме, — ответил ему Нэш. — Редко бывает, чтобы такие истории были полностью выдуманы, и существует широко распространённый страх перед закрытой комнатой, смотрящей на улицу. Советую вам помнить об этом. Эта комната никогда не открывалась с тех пор, как Глэдис Шоррок, бывшая ведьмой, умерла. И зачем кому-то понадобилось запирать комнату и её окно ставнями, с тех пор как они приобрели этот дом?

— Всё просто. Либо она была сумасшедшей, либо она была умнее, чем вы думаете. Возможно, она хотела, чтобы её считали ведьмой. В конце концов, её никто не беспокоил… О, это оно?

Оуэн заметил здание, которое показалось ему почему-то отталкивающим. Унылые красно-кирпичные стены, тёмные виноградные листья, плохо окрашенные оконные рамы и двери, — всё это выглядело угнетающе. С другой стороны, он купил этот дом почти даром, и может быть внутри дом выглядит получше. Но хотя комнаты выглядели чистыми и хорошо освещёнными, как только Оуэн вошёл в дом, тень уныния упала на него. Возможно, это было вызвано рядами книг и викторианской мебелью, но они не имели ничего общего с длительным воздействием.

— Почему тут нет пыли? — спросил Оуэн.

— Думаю, агенты по недвижимости из более просвещённой части города прибрались тут, — ответил Нэш. — Я прихожу сюда время от времени сам… ну, мой брат работает в агентстве и даёт мне ключ. Меня интересуют книги, так что я буду бестактным и спрошу: можно ли мне иногда заходить к вам?

Оуэн и Нэш дошли до второго этажа.

— Приходите, когда угодно. Я тут никого пока не знаю. А это, полагаю, та знаменитая запертая комната?

Оуэн так долго смотрел на дверь, окрашенную коричневой краской, наверху лестницы, что доктор Нэш сказал:

— Ну, мне пора уходить. Вы установите телефон? Так вы сможете поддерживать связь со своими друзьями. В таком случае я позвоню вам через несколько дней.

Оуэн не заметил, как доктор спустился по лестнице. Он искал в связке ключей тот, что подошёл бы к этой двери, но агенты не прислали ему нужного ключа. Какая-то полубессознательная нетерпеливость заставила его бить ногой по замку, пока дверь не распахнулась вовнутрь. Оуэн шагнул вперёд и заглянул в комнату; но свет не проникал сквозь ставни, и большая часть пространства пребывала в темноте. Он нащупал выключатель и щёлкнул им.