Рассказы. Часть 2 - Кэмпбелл Рэмси - Страница 66

Я шёл за ним, постепенно привыкая к темноте. Я избегал ступать в его следы, потому что они петляли, образуя сложные узоры, которые против воли запоминались и вызывали у меня головокружение. Он шёл неровно, словно танцующий калека. Должно быть, он стал марионеткой на нитках собственных нервов, подумал я. Мне было немножко страшно встретиться с ним лицом к лицу, но попытаться я считал своим долгом.

Вращение его следов привело меня в самую гущу мусора. Приземистые расплывчатые силуэты окружили меня со всех сторон: из зазубренного обрубка торчали металлические щупальца, которые принялись шарить в воздухе, стоило мне подойти ближе; торчащий из песка автомобильный корпус, ржавый и бесформенный, походил на рисунок, сделанный неловкой детской рукой; в складном верхе от коляски сверкал, точно плешь, песочный ком. Я обрадовался, выбравшись из этого лабиринта: предметы будто шевелились в темноте, мне даже почудилось, будто плешивый ком вот-вот откроет осыпающийся рот.

Но на открытом пляже были свои помехи. Рябь и узоры на песке стали яснее и как будто беспокойно вибрировали. Я то и дело оглядывался на море, не потому, что оно меня тревожило — хотя его настойчивый неритмичный плеск мне мешал, — но из-за неотступного ощущения, будто волны движутся всё медленнее, становясь вязкими, как патока.

Я споткнулся и обернулся поглядеть, что подвернулось мне под ногу. На мерцающем пляже лежала рубашка Нила, та её часть, которую ещё не успел похоронить песок. Ошибки быть не могло; я узнал рисунок. Пляж подсвечивал её снизу, казалось, что нейлон испускает собственное сияние.

Его танцующие следы вели назад, в мусор. Господи, помоги мне, даже тогда я продолжал думать, что он играет со мной в какую-то мерзкую игру — спрятался где-нибудь и ждёт момента, чтобы выскочить и напугать меня, а затем насладиться впечатлением. Я в ярости направился туда и тут же пожалел. Все предметы светились собственным светом и не отбрасывали теней.

Теперь у меня не осталось сомнений: свечение пляжа нарастало. Из-за него следы Нила казались очень большими: их контуры расплывались у меня на глазах. Спотыкаясь, я бросился назад, на чистую половину пляжа, и налетел на торчащий из песка автомобильный остов.

Это и был миг, когда кошмар стал реальностью. Конечно, я мог сказать себе, что это ржавчина съела машину, и та стала хрупкой, как раковина, но в тот момент я уже перестал обманываться. Я сразу понял, что всё на этом пляже было не тем, чем казалось, ведь врезавшись рукой в машину, я не только не почувствовал боли, но ощутил, как её крыша прогнулась, и вся конструкция сложилась и упала на песок, с которым немедленно слилась.

Я выбежал на открытый пляж. Но и там было не легче, ибо он весь зловеще мерцал, как болото, в котором тонет луна. Среди мусора я заметил обрывки одежды Нила, наполовину засосанные песком. Стремясь выбраться, я видел его следы впереди — они росли, менялись, делались неузнаваемыми, а потом терялись у большого бесформенного тёмного пятна.

В ужасе я начал озираться. Бунгало не было видно. Несколько минут спустя я разглядел тропинку, вернее, мешанину следов, пересекающую дюны. Медленно и осторожно, чтобы пляж или нависшее небо меня не заметили, я зашагал вперед.

Но дюны отступали. Кажется, тогда я завизжал — почти шёпотом, потому что чем быстрее я шёл, тем дальше оказывались дюны. Кошмар занял всю перспективу. Теперь я бежал, хотя чувство было такое, будто я стою на месте. Пробежав несколько шагов, я подскочил: песок так энергично хватал меня за пятки, что только губами не причмокивал. Несколько минут назад никаких зыбучих песков здесь не было, я ещё мог видеть свои следы. Я застыл на месте, меня неудержимо трясло, а мерцание пляжа нарастало, и тёмное небо как будто опускалось на меня, — и я почувствовал, что пляж меняется.

Одновременно с этим я ощутил нечто ещё худшее: менялся я сам. Круживший в моей голове смерч внезапно стих. Лёгкое помутнение сознания ещё осталось, но в остальном я чувствовал себя нормально. Я вдруг понял, что никакого солнечного удара не было. Возможно, причиной всему был внутренний конфликт: уехать я не мог, а выйти на пляж не решался, так как подсознательно чувствовал, что там должно произойти.

И вот оно произошло. Пляж победил. Может быть, Нил придал ему силы. Не смея оглянуться, я знал, что море остановилось. Выброшенные им на берег объекты, сложные символы, состоящие из чего-то похожего на плоть, копошились у его застывшей кромки. Окружавший меня шум, все эти песнопения и клокотание, шёл не от моря: слишком он был членораздельным, хоть и заунывным. Он шёл и из-под ног, этот голос пляжа, шёпот, слетавший с такого множества уст, что стал оглушительным.

Я почувствовал, как заёрзали подо мной песчаные гребни. Они были достаточно плотными, чтобы держать мой вес, но на песок совершенно не походили. Они заставляли меня переминаться с ноги на ногу. Ещё минута, и я бы заплясал, подражая тем дергунчикам, которые больше не выдавали себя за мусор, и присоединился бы к ритуалу тех существ, которые толпились на краю сгустившегося моря. Всё искрилось в дрожащем свете. Я подумал, что моё тело засветилось тоже.

Вдруг голова моя закружилась, как никогда в жизни, и я на мгновение выпал из кошмара. Я словно увидел себя со стороны: крошечная фигурка, невзрачная, как насекомое, перепуганная насмерть, истерически пытается подражать танцу кишащего жизнью пляжа. Этот миг тут же прошёл, но мне он показался вечностью. Потом я вернулся в своё неуклюжее тело, старательно выплясывавшее на пляже.

И тут же похолодел от ужаса. Меня затрясло, как от удара током, ибо я понял, чью точку зрения разделил только что. Оно всё ещё смотрело на меня, безразличное, как открытый космос, — всё небо было полно им. Подними я тогда голову — и заглянул бы в его глаза, или глаз, если у него, конечно, было что-то подобное. Мурашки бежали у меня по шее, и я смотрел вниз, но знал, что мгновение спустя подниму голову, ведь я чувствовал, что лицо, или что там ещё у него было, приближается, склоняясь надо мной.

Если бы мне не удалось прорваться сквозь удушающую панику, меня раздавили бы в ничто. Но мои зубы впились в губу, и я завизжал. Освобождённый, я вихрем понёсся вперёд, забыв о зыбучих песках. Дюны расползались при моём приближении, кишащий пляж мерцал, свечение мигало в такт пению. Меня пощадили, не сожрали, — но когда я всё же добрался до дюн, или мне позволили до них добраться, тёмное давящее присутствие ещё висело надо мной.

Я ползком карабкался вверх по тропинке. Рыдающие всхлипы наполняли мой рот песком. У моего дикого бегства не было никаких видимых причин. Я бежал от глубоко укоренившегося и неизбежного сознания того, что присутствие, затмившее собою небо, было лишь удобной метафорой. Как бы оно ни устрашало, на самом деле это была лишь версия, доступная моему восприятию, — большего мне нельзя было показывать, иначе я сошёл бы с ума.

5

С тех пор я больше не видел Нила — по крайней мере, в узнаваемом обличье.

На следующий день, выпив за ночь всё спиртное в доме в надежде заглушить свои страхи и панические мысли, я обнаружил, что не могу уехать. Я врал самому себе, будто иду на пляж в поисках Нила. Но тут же началась возня; узор пришёл в движение. Отупело глядя на него, я чувствовал, как что-то ворочается у меня в мозгу, точно мой череп стал раковиной.

Вполне возможно, что я простоял несколько часов, вперившись в пляж. Меня отвлекло движение: взлетал сорванный ветром песок. Я увидел, что он похож на гигантскую маску, изорванную и крошащуюся. И хотя её глаза и губы не могли удержать форму, она всё же пыталась подражать лицу Нила. Как только она, шелестя, двинулась ко мне, я со стоном бросился прочь, к дюнам.

В ту ночь он пришёл в бунгало. Я не осмелился лечь спать; дремал в кресле, то и дело вздрагивая и просыпаясь. Может быть, это во сне мне привиделось огромное лицо, которое, извиваясь и меняясь беспрестанно, вылезло из стены? Я определённо слышал слова, хотя его голос превратился в тот нечеловеческий хор, который терзал мои уши на пляже. Хуже того, когда я открыл глаза и увидел то, что могло быть лишь тенью, но никак не бесформенной массой, ушедшей в плотную поверхность стены, голос продолжал звучать ещё несколько секунд.