Аллоген. Пенталогия (СИ) - Антоневич Андрей Анатольевич - Страница 31

Наконец ущербный лицеклювый добежал до Юрки и упал в траву у него за спиной. Тот же про себя считая выстрелы, старательно выцеливал все ближе и ближе приближающиеся фигуры. «Эх, жалко серпа нет», — про себя подумал Юрка и приготовился отбиваться ножом от акремонцев, которые уже были на расстоянии двадцати метров, но тут наконец-то из питомника подтянулось подкрепление. Юра сначала увидел, как акремонцы валятся один за другим и только потом услышал автоматные очереди, которые доносились у него за спиной. Обернувшись, он увидел бойцов пятнадцать, которые рассыпавшись веером, стоя вели огонь очередями по лицеклювым. Через две минуты все закончилось.

Юра был словно во сне. Он видел улыбающиеся лица своих товарищей по школе и старых бойцов разведки, видел, как подъехал вездеход с группой специального реагирования, как те, разбившись по парам, двинулись осматривать поле боя, но он ничего не понимал, что ему говорили. Он просто лежал и улыбался сам себе.

Подул ветер, и тучи на небе расползлись в разные стороны. Свет полной луны осветил поле боя и Юрка увидел, что там, около сотни акремонских тел. Бойцы специального реагирования ходили между тел и ножами добивали раненых лицеклювых, собирая трофейные серпы.

Юрка начал потихоньку приходить в себя и осознавать действительность. В это время в свете фар вездехода Юра увидел, что из кустов выходят два разведчика и волокут за собой акремонца из-за которого и начался весь переполох. То, что его соплеменники преследовали именно его, а не их целью было нападение на вышку, было понятно сразу.

Откуда не возьмись, появился Дима, подбежал к лежащему акремонцу и стал ногами наносить ему удары по всему телу.

— Не трогай его, — крикнул ему Юра. Но тот с остервенением продолжал избивать синего беднягу, желтая кровь которого окрасила ботинки Димы.

— Успокойся, — крикнул Диме один из ветеранов-разведчиков и оттолкнул его от акремонца, распластавшегося на земле бесформенным тюком, раскинув в разные стороны все свои конечности.

— А где ты был? — спросил у Димы, спустившийся с вышки Альбо.

— Как где? Вон…штук сорок положил, — вытаращил глаза Дима и показал рукой в сторону боя.

Альбо резким движением выхватил у него из рук автомат и отсоединил магазин. Тот был полон патронов.

— Покажи запасной магазин, — тихим голосом приказал командир разведчиков по имени Василий.

— Я..Я…Его потерял, когда все патроны выстрелял…Надо. Его поискать в траве, — заикаясь, пролепетал Дима.

Не сговариваясь, двое бойцов из подкрепления, схватили его за руки, а третий, который спрашивал про запасной магазин, похлопал его по карманам куртки и извлек оттуда запасной рожок. Тот тоже был полон патронов.

— В вездеход его, — сухо отдал приказ разведчик: — А что ты за птица, раз за тобой отправили такую армию, — присев на корточки, возле неподвижного акремонца, как бы сам у себя спросил он.

— Врятли получиться, сейчас, узнать, — сказал Альбо: — Тот дурень разбил его переговорное устройство, — и взял в руки раздавленную коробочку с помощью, которой, лицеклювый просил ему помочь.

— Это паскудство киньте к той падле и всех в город. Там разберемся, — распорядился Василий.

Акремонца затащили в салон вездехода и в сопровождении трех бойцов, вместе со связанным Димой, отправили в город.

— Что теперь с ним будет? — спросил у Василия Юра.

— С синим или с трусом? — переспросил Василий.

— И с тем, и с тем.

— Труса под суд, а синего, наверное, попробуем допросить, а там видно будет.

Из питомника подтянулись остальные отряды патрулирования и, растянувшись на всем расстоянии между вышек, бойцы залегли в засады, на случай повторной атаки акремонцев, однако оставшаяся часть ночи прошла спокойно.

Когда рассвело, Юра рассмотрел, что место, в котором он находился на позиции, было словно вспахано от воздействия импульсов серпов, которыми его пытались уничтожить нападавшие.

— Так, ты везунчик, — рассмотрев при свете утреннего солнца поле боя, сказал ему Василий.

К девяти утра все на том же вездеходе пришла усиленная смена и привела с собой хозяйственную команду, которая в данном случае занялась утилизацией трупов акремонцев. Их собрали в одну кучу, облили бензином и подожгли. Конца процедуры Юра не дождался, а забравшись в салон вездехода, сразу уснул. Через полчаса пути его растормошил водитель вездехода, и он отправился спать в казарму, где, не раздеваясь, он упал на жесткую деревянную койку и забылся в тревожном сне.

Глава 3

Проснулся Юра от чувства голода. Комнату он делил с Давидом, но того рядом не было. Понять сколько времени в бункере было возможно, только в случае если у тебя были наручные часы или идти в общий зал, который считался в бункере чем-то вроде центральной площади и смотреть на большие круглые часы с невероятно толстым стеклом на циферблате, которые, по-видимому, еще повесили при строительстве бункера. Немного поколебавшись, Юрка решил пойти в общий зал, а оттуда зайти на кухню и что-нибудь попросить перекусить.

В коридорах города никого не было. Это ему не показалось странным, ведь могла быть ночь на улице и жители могли просто спать в это время. Однако, приблизившись к площади, Юра услышал гул сотен голосов. На площади проходило собрание совета города. Глянув на часы Юрка понял, что он проспал больше двенадцати часов, однако отдохнувшим он себя не чувствовал — во сне вернулся голос, про который он начал уже забывать, и тот настойчиво ему что-то шептал, но что именно он так не понял.

Недалеко от него в толпе стоял дед Миша и горестно кивал головой. Юра подошел к нему и спросил:

— Дед Миша, что случилось? Почему собрание так поздно?

— Плохо дело Юрка…Беда пришла к нам.

— О чем вы говорите?

— Пока ты спал, была опять попытка прорыва. Толпы лицеклювых пошли на нас сразу с двух направлений через вторую и девятую заставу. На второй заставе их остановили, но на девятой они почему-то прошли, уничтожив бойцов из отрядов заграждения в питомнике. Пока группа реагирования шла на вездеходе ко второй вышке, отряд акремонцев вышел со стороны девятой вышки на плантации. Хорошо, что сигнал тревоги подали во время и экипажи танков были готовы к бою. Как дали им из пушек, так только ошметки их вместо удобрения сейчас на полях валяются.

— А в чем беда такая большая?

— А то, что такого раньше с момента нападения на город не было. Пошли днем и организованными отрядами. Видимо у них появился какой-то командир. А поперли они, скорее всего для того, что бы отбить то паскудство шестирукое, что ты с Альбо ночью спас.

— Неужели из-за него это, — задумчиво произнес Юрка: — а сколько наших погибло?

— Двадцать бойцов как не бывало. И молодняк пропал и несколько ветеранов.

— Если они хотят его отбить, значит, он для них очень ценен, но скорее всего они хотят его убить. Я же был там и видел все, как его гнали соплеменники.

— Это пусть совет решает, но не это самое страшное, — горестно вздохнул дед Миша.

— А что же?

— Дима Гошкевич — змея подколодная…

— Что. Что? — предчувствуя худую весть, требовательно переспросил Юрка.

— А то…Гнида эта зарезал Лао. Столько человек прошел по жизни и так чудом живой остался, а тут собственный боец зарезал как барана.

— Как?

— А вот так. Сидел тот в карцере, а Лао ему обед понес. Перед судом пошли в карцер, а там Лао в луже крови лежит, а в шее сзади Гошкевича нож торчит, а самого его нигде нету. Убил и побег как пес шелудивый. Говорил я — будьте осторожны с этим пустобрехом. Таких друзей, за одно место и в музей. Из него такой же разведчик, как из говна пуля, а вот видишь… и такая пуля убить может.

Дальше дед Миша, что-то еще бормотал, но Юра его уже не слышал. Он шел сквозь толпу и вспоминал слова Димы о том, как тот потерял нож на дежурстве, кинув его непонятно в кого. А выходит нож его был всегда при себе. Что бы человек убил человека — такого в городе еще не было.