Аллоген. Пенталогия (СИ) - Антоневич Андрей Анатольевич - Страница 55

— Садись, Икин, позавтракаем, — пригласил его к столу Никодим.

— Я думал уже пора обедать, — ответил Юра.

— Ты не думай, а ешь.

Юра сел в одно из кресел возле Никодима и перед ним одна из девушек поставила тарелку, на которой лежала отварная рыбина. Ни вилку, ни ложку ему никто не предложил. Только Кристина, слегка улыбнувшись ему глазами, принесла порезанный крупными кусками хлеб на тарелке.

Рыба у них в городе была деликатесом, который очень редко появлялся на столах, потому что ближайшая небольшая речушка, в которой ловили рыбу, находилась на территории акремонцев и рыбаки иногда не возвращались с промысла. Поэтому Юрка с удовольствием съел рыбу, название которой даже не знал.

Ели молча. Никодим с хлебными крошками в бороде, громко чавкая, обсасывал птичьи косточки, а Юра, съев рыбу, доедал предложенный ему хлеб, который оказался намного вкуснее, чем хлеб в бункере, когда на стене за спиной патриарха появилось изображение человека, сидящего в полумраке в каком-то большом помещении. Восседал человек на огромном, слегка подсвечивающимся снизу, стуле.

— Никодим, — громко прозвучал неестественный для человека голос.

Патриарх с перепугу проглотил кость и моментально покрылся испариной.

— Вон, — тряся всеми своими четырьмя подбородками, закричал Никодим.

Гвардейцы схватили, ничего не понимающего Юру, и вместе с девушками из обслуги вышли из кабинета. Там где был выход из стены выдвинулась заслонка и плотно встала в проем, не оставив ни намека на щели. Теперь они стояли перед сплошной стеной. Только Юра собрался активировать свои возможности и посмотреть, что происходит в кабинете у Никодима, как заслонка отодвинулась в сторону, и раздался голос патриарха:

— Девки пошли вон, остальные сюда.

Кристина бросила ему на прощание влюбленный взгляд и удались с девушками по коридору в сторону лестницы, а он с конвоирами вернулся обратно в кабинет к Никодиму. На того было жалко смотреть — руки тряслись от страха одновременно с головой, а пот с него лился как из ручья.

— Приготовь лаг, — распорядился Никодим в сторону Валдиса: — отправляемся прямо сейчас в универсум.

— Что происходит? — поинтересовался Юра.

— Ты удостоен великой чести встретиться с владыкой Амбросием, — ответил патриарх.

— Очень рад.

Валдис на несколько секунд вышел из комнаты и, вернувшись, доложил:

— Все готово, патриарх.

Лежак Никодима выплыл из-за стола и проследовал за угол. Юра с гвардейцами проследовал за ним. К удивлению Юра в соседней комнате наружная стена отсутствовала, и свежий воздух смело заполнял пространство. Посередине комнаты стояло небольшая трибуна, с какими-то углублениями по краям. Лежак Никодима приземлился на пол, а Валдис подошел к трибуне и начал делать какие-то манипуляции пальцами. Неожиданно вокруг Юры образовалось круглое силовое поле, а комната пришла в движение. Только теперь Юра понял, что это летающая платформа с полуметровыми бортами, а Валдис стоит за консолью управления. Платформа медленно выплыла из комнаты и спустилась до двухметровой высоты на широкую улицу.

Юра, пораженный представшим передним городом, даже забыл возмутиться по поводу того, что оказался под силовым колпаком. Повсюду были строения от пяти до тридцати метров в высоту. Располагались они как в довоенных городах вдоль широких двадцатиметровых улиц, по которым на разной высоте в обоих направлениях с небольшой скоростью перемещались такие же летающие платформы с людьми и различными грузами. По улицам ходили люди одетые в разноцветные одежды. От обилия красок у Юры зарябило в глазах. Внезапно на стенах каждого дома появилось его изображение в полный рост и где то сверху послышался мужской голос:

— Внимание, жители Амбросинска, в универсум транспортируется шпион пандорцев. Всем прекратить передвижения до особо распоряжения.

Встречные и попутные платформы прекратили движение и опустились на улицы, выполненные из такого же материала, как и все дома в этом городе. Жизнь, до этого шумевшая различными голосами, в городе замерла. Их платформа начала двигаться все больше и больше набирая скорость. Люди, которые встречались им по пути, кидали на Юру взгляды полные ненависти и грозили ему вслед кулаками.

— Икин, — с двольным лицом обратился к нему Никодим: — теперь ты понимаешь, что если ты попытаешься сбежать, то тебя разорвут жители города. У каждого из них погиб родственник от оружия пандорцев.

Юра ничего не ответил и активировал свои возможности. Кроме страха и ненависти от встречавшихся ему людей он никаких других эмоций не увидел. Через десять минут платформа долетела до самого высоко здания в городе, которое на тридцать метров было выше всех остальных строений. По сути это была пирамида, только верхушка у нее была не остроконечная, а круглая. Когда платформа приблизилась к передней грани пирамиды, в ней открылась ниша и лаг вошел в нее. Ниша закрылась, погрузив их в темноту. Только лежак Никодима слегка засветился бледно-синим цветом, когда он вновь оторвался от платформы.

— Икин, иди за мной, — сказал Никодим и лежак медленно поплыл вперед.

Силовое поле исчезло. Конвоиры почему-то остались на месте, а Никодим в упор подлетел к противоположной стене и остановился. Юра подошел к нему и стал по левую руку от него, ожидая, что будет дальше. Внезапно помещение, в котором они находились, поменяло свои очертания, и Юра почувствовал, что пол под ними пришел в движение. В мгновение ока они переместились вместе с частью комнаты куда-то вглубь. Скорость была такая, что у Юры неприятно защекотало в паху. Когда пол остановился, резкий направленный свет ударил ему в глаза. Юра зажмурился, а Никодима вырвало ему же на живот. Пока раздосадованный патриарх руками сгребал с себя в сторону свои рвотные массы, Юра осмотрелся по сторонам.

Они находились в длинном коридоре шириной около двух метров. Потолка видно не было из-за полумрака царившего здесь, если не считать узкой полоски света откуда-то сверху, направленной на визитеров, но судя по акустике, отдававшей эхом матерные ругания Никодима, он был очень высоко. Конца коридора тоже видно не было. В сорока метрах от них сидел в том же кресле, тот же человек в черном балахоне, которого Юра видел на проекции стены в кабинете патриарха.

— Когда, ты, перестанешь, каждый раз заблевывать мои апартаменты? — раздался неестественный металлический голос.

— Пора, — решил про себя Юра и вошел в плерому или как говорил Савитар — гунураджас.

Пирамида, оказалась разделена на три яруса. В нижнем ярусе кроме конвоиров, доставивших Юру в универсум, никого не было. Почти все пространство яруса было оборудовано силовыми узлами и агрегатами, питавшимися от тысяч темных шаров, аналогичных тем, которые он видел в корабле малседонцев, только энергии от них исходило намного больше. Шары находились на крыше пирамиды, и их было так много, что издалека Юра и принял их за один шар. На втором ярусе было множество комнат, в которых что-то делали люди. Это были все мужчины в возрасте от сорока до шестидесяти лет и у всех у них были парализованы ноги. Передвигались они по ярусу на небольших ложках-креслах, как и у сатрапа малседонцев Арвилы. Непосредственно Юра находился на третьем ярусе под шарообразными источниками питания.

Моментально осмотревшись в пирамиде, Юра перешел к ее хозяину и поразился. Амбросий совсем не напоминал человека, а оказался уменьшенной копией трангена, на котором Юра прибыл в Озерск-Амбросинск. Он был сколопендрой. Тело состояло из девяти сегментов покрытых черных панцирем. Верхний сегмент был головой, которую венчали два усика, два глаза и рот с небольшими жвалами. На остальных сегментах тела было по две четырехпалые конечности. Нижний сегмент заканчивался такими же более большими конечностями, как и в трангене. Теперь Юра понял, что ложе пилота в трангене идеально было рассчитано под тело и конечности амбросийца. Все тело амбросийца обрамляло множество тоненьких жгутиков, которые тот искусно использовал для мимикрии под тело человека. Сложив усики на голове и, завернув жгутики в немыслимых пируэтах, он издалека походил на человека, даже цвет лица был телесного цвета. Если сильно не всматриваться, то его можно было принять за двухметрового худого человека, но лицо казалось все равно не естественным, а как у мертвеца, к тому же с поломанным носом. Рассматривать его строение, не было времени, и Юра полностью переключился на его сознание.