Всадники Одина Цена человечности (СИ) - Морошко Сергей - Страница 80

– Жена Одина? – Яну вспомнились рассказы Таны о богах. Его на секунду обожгло стыдом. Он ведь даже не зашел поздороваться… Не сказал, что приехал. Она ведь, наверное, соскучилась… Да и он тоже, если на мгновение отодвинуть на задний план проблемы с Йоргом.

Хлопнула дверь. На пороге мялся давешний мальчишка с подносом в руках. Расставив по столам еду, пацан быстро исчез из покоев Лохаля, явно стараясь сделать это как можно незаметнее. Ян с удовольствием принялся уплетать хорошо прожаренный крабовый стейк. Лохаль же, скинув личину, занялся фруктами. Он подхватывал острыми когтями большие черные виноградины и отправлял их в рот.

– Одейн представил Карнэля своим нодом, возлюбленным. И постепенно Карнэль прочно занял место в нашей семье. Я взревновал. Одейн совсем перестал обращать на меня внимание, практически полностью сосредоточившись на своем ноде. Знаешь, я иногда думаю, что упустил свой шанс... тогда... Дал ему уйти. Я слишком упивался своим горем, думал лишь о себе...

Ян кивнул в очередной раз. Он чувствовал себя тупым болванчиком, от которого только и требуется разве что кивать.

– Вот и хорошо. – Лохаль как-то недобро ухмыльнулся. – Карнэль оказался не так прост, как казалось вначале. Внешне он очень напоминал Торина, такой же благородный и голубоглазый. Только фл’еры черные. Впрочем, я понимаю, что для тебя удобнее понятие «волосы».

– Мне все равно.

– Итак, возвращаясь к Карнэлю... Он действительно был очень похож на Торина. Та же походка, те же жесты, те же амбиции. Но, в отличие от нашего старшего брата, в нем не было тепла. Только надменность и стремление к власти. Ему пошло бы родиться чистокровным нордом, с такими-то замашками. Рядом с мудрым, умеющим ценить окружение Одейном он смотрелся чуждо. Я не понимал, как они вообще смогли слиться в сплетении. Последней каплей оказалось его недвусмысленное внимание ко мне. Я был в бешенстве, и рассказал все брату. Тот мне, конечно же, не поверил.

Ян хмыкнул. Это было логично. Каждый паршивый данбажи с младых ногтей знает, что асы в сплетении попросту не могут изменять. Это противоречит их биологии, физиологии, психологии.

– Вижу, ты понимаешь... – Ас вздохнул. – Этот разговор еще больше отдалил нас друг от друга. Прошло чуть больше ста лет со дня их сплетения. И я заметил, как Одейн начал чахнуть, увядать на глазах. Я пытался уговорить его показаться врачу, благо у нас их было в достатке. Но он отмахивался, посвящая все время научным изысканиям и своему несравненному ноду. А однажды, Одейн просто исчез. Снова. Как тогда, когда мы потеряли братьев. Только повода к этому не было. Через некоторое время обнаружилась предсмертная записка и завещание, в соответствии с которым весь бизнес переходил к Карнэлю. Ничего не осталось от моего брата. Я был безутешен. Вся... вся моя семья погибла!..

– Но ведь… – Ян отставил в сторону пустую тарелку. – Какой смысл передавать дело ноду? Он же должен был вскоре сам погибнуть, вслед за своим возлюбленным? Нет? Или я что-то путаю, и у метисов это происходит как-то иначе?

– Нет, ты прав. Он должен был умереть через пару лет. Но не умер. Этот… подлец принимал диосцин. Всегда принимал, с самого начала. Я не понимаю, как Одейн не почувствовал.

Это считалось страшным предательством, насколько помнил Ян. Диосцин разработали швампы по заказу асов. Изначальной целью создания было продлить жизнь аса, потерявшего нода, чтобы он мог закончить все свои дела. Например, отомстить убийце возлюбленного. Позже диосцин стали использовать в психиатрических клиниках для разрушения незаконной связи. Конверсионная терапия, направленная на предотвращение возникновения связи у метисов или у представителей разных подвидов. Оттуда вещество «утекло в народ», его стали употреблять как наркотик. Пившие диосцин могли вступать в любовную связь с кем угодно. Он разрушал природные механизмы импритинга. Поэтому незаконное употребление, распространение и хранение диосцина каралось в Единении смертной казнью. Одно из немногих преступлений, за которое назначается высшая мера. Крайняя мера. Асы слишком ценили жизнь. Но сплетение всегда стояло выше. Ведь они – лебеди цивилизованного космоса.

– Если бы мы находились на территории Единения, я бы мог донести на Карнэля, и того бы казнили без суда и следствия, – озвучил мысли Яна ас. – Но мы находились здесь, и он оставался безнаказанным. Однажды, разбирая вещи Одейна, я наткнулся в его зашифрованных файлах на черновик завещания. И там в наследниках значился только я. О Карнэле не было и слова!.. Тогда я и понял, что брат мой исчез неспроста. Карнэль все хорошо спланировал, он жаждал власти. И получил ее. А еще он желал меня… Но, похоже, я чем-то себя выдал. Он попытался избавиться и от меня тоже. Не буду вдаваться в подробности.

Я хотел отомстить. Страстно, всей душой. Но я знал, что ничего не смогу в одиночку. Карнэль перетянул на свою сторону большую часть пантеона. А на моей... Я нуждался в сторонниках и, наказав друзьям начать осторожную вербовку, бежал сюда, в Диадему. Поскольку это было единственным местом, куда бы не сунулся ни один разумный ас. Я не собирался сидеть без дела. Накинув личину карлика, я стал шутом при дворе тогда еще молодой Имана Торрента и стал втираться к ней в доверие. В конце концов, как ты видишь, я – Визирь, а она, благодаря моим советам – Великий Иман. Еще в бытность ее шутом, я наткнулся на один… манускрипт, описывающий пытки и последующие вскрытие странного, чрезмерно высокого йольфа. Оказавшегося…

– Одейном?.. – Ян вздрогнул. На секунду. Всего на секунду он представил себя на месте Лохаля. И этого хватило.

– Именно сюда попал мой несчастный, отравленный брат. Он даже не смог защититься, когда местные поймали его и убили… После изучения манускрипта я и решил реформировать это общество. А если не получится – уничтожить. Все шло спокойно, по плану. Но появились вы. Я решил форсировать события. И вы с братом мне поможете.

– То есть? Я же выполнил свою часть сделки, разве нет? Ты обещал нам корабль и возможность покинуть планету!

– И я свое обещание выполню. Но, как ты помнишь, я говорил, что у меня есть работа для вас двоих… А Йорг провел этот год в праздности и лени.

– Что от нас требуется? – обреченно проговорил Ян. Он знал, что выбора у них с братом нет.

– Вы проникните на базу и убьете Карнэля.

После разговора с Лохалем Ян еще долго оставался в прострации. Первое, что он сделал, оказавшись в покоях, это кликнул слуг, чтобы подогрели воду. Ян толком не мылся и не брился почти год. Борода уже отросла практически до груди. И сейчас ему хотелось поскорей соскрести с себя всю грязь, как физическую, так и душевную. И той, и другой – было в достатке. Как же хорошо, что мальчишки подготовили бадью, еще когда он принес сюда Йорга. И как только он вернулся в комнаты, быстро натаскали воды.

Та оказалась теплой. В самый раз, чтобы расслабиться. Он скинул с себя одежду и погрузился в бадью. Хорошо!

Полежав примерно с полчаса, он решил таки распустить косу, тщательно промыть ее и переплести. Раньше это всегда делал брат, исключая случай с Таной. Вероятно, сегодня ему придется справляться самостоятельно. Впервые за столько лет. Жаль, что нельзя попросить об этом Йорга. Теперь уже нельзя… Сейчас, перебирая все произошедшее в памяти, он понимал – брату было на что злиться. Ян и в самом деле на него забил. Когда они в последний раз нормально разговаривали? В Гуннаре, еще до той злополучной свадьбы. До рощи. А ведь с тех пор прошло больше года. Больше года он не общался с самым близким и родным человеком, все время одергивал, окрикивал, останавливал, но не разговаривал.

Наконец он распустил все узлы на шнурке. Коса рассыпалась не несколько более мелких кос. Ян начал их разбирать, одну за другой. Он не старался быть аккуратным. Ему нужна боль. Осел! Какой же он осел! В последний раз сильно дернув прядь, он нырнул с головой. Посидел немного под водой и принялся мыться. Он изо всех сил скреб себя, чуть ли не до крови. Потом принялся за голову, вымывая из нее песок, пыль, мысли.