Вестник Порока (СИ) - Дадов Константин Леонидович - Страница 162

- И что значит это «протеже»? – хмуро осведомился принц тайн.

- На Эквусе должен быть Дискорд – это закон мироздания. – возвышенно заявил дух хаоса, тут же становясь серьезным. – Чтобы я мог свободно покинуть этот мир и отправиться по своим делам, мне следует оставить своего преемника, которому не стыдно будет передать все текущие дела. Если бы твой бывший босс пришел ко мне с предложением меня сменить, передав мой мир под его руку, я бы даже, наверное, согласился… Но ведь он попытался отобрать мою собственность силой! И даже более того, этот упорядоченный хаосит посмел предложить мне противоестественный союз…

«На мой взгляд, все твое существование – это ошибка мироздания. Куда уж противоестественнее?».

- Не будем о печальном. – небрежно отмахнулся драконикус, одежда которого тут же сменилась на черный деловой костюм с галстуком-пианино и лакированными туфлями, а вместо удочки в руках появился бокал с белым вином. – Я пригласил тебя, мой юный протеже, для одной-единственной цели: ты должен научиться быть Дискордом, даже если собираешься носить свое прежнее имя. Я же приложу все свои силы, чтобы мой ученик соответствовал титулу Воли Хаоса!

Переложив бокал в левую руку, пальцами правой руки Дух Хаоса извлек из ведра еще живую рыбину, которая тут же превратилась в рыбный рулет с хвостом и демонстративно откусил большой кусок, с удовольствием пригубив белое вино.

- Как понимаю, отказаться я не могу? – с тенью надежды спросил бывший вестник Бога Пороков, но получил в ответ лишь ироничный взгляд. – Тогда… Может быть, отложим обучение? В Кристальной Империи скоро должны произойти события, без моего вмешательства могущие закончиться крайне неприятным для меня образом.

- Это же великолепно! – драконикус вскочил с пня, щелчком пальцев заставляя появиться на себе тренировочный костюм и боксерские перчатки. – Лучшего стимула для обучения я и сам бы не придумал. Вставай, мой юный протеже, к закату нынешнего дня ты станешь настоящим Дискордом… или погибнешь, пытаясь. Меня устроят оба варианта.

***

Передернув плечами и поправив теплую пуховую накидку снежно-белого цвета, Эпплджек в очередной раз обвела взглядом своих подруг, каждая из которых была погружена в собственные мысли и сомнения. Все они сидели на коленях вокруг невысокого постамента, где был закреплен прозрачный, розовый многогранный кристалл в виде сердца, в глубине коего то и дело вспыхивали всполохи фиолетовой, золотой, синей, зеленой или красной энергии. Этот артефакт не только поддерживал барьер над Кристальной Империей, не пропуская в ее пределы тьму, но так же служил единственным источником света в комнате, находящейся на верхнем этаже самой высокой башни замка.

«Раньше я была хорошей, а теперь какая? И, вроде бы, никому ничем не обязана, но чувствую себя разбитой и грязной. А это Сердце, будто визуальное подтверждение, что я – добрая».

Губы земной пони дрогнули в улыбке. Она отчетливо представила себе шок подруг, если бы артефакт, почуявший в ее душе стороннее вмешательство, решил бы не впускать под барьер хранительницу «элемента честности», уже не первый год по совместительству являющуюся духом обмана.

«Пожалуй, объяснить им, что со мной не так, было бы крайне трудно. Ну, а учитывая наступающего на копыта Сомбру, то и вовсе невозможно. Рэйнбоу и Флатти… Как бы они поступили в таком случае? А Пинки? Твайлайт? Рарити? Смогли бы они принять «оступившуюся» меня такой, какая я есть?».

Взгляд Джек переместился на мордочку фиолетовой единорожки, которая, сидя на коленях на мягком коврике, смотрела на кристальное сердце, закусив нижнюю губу. Благодаря своей сущности «рыцаря порока», которая только усилила природную эмпатию, доступную едва ли не с рождения, земная пони прекрасно ощущала сомнения, клубящиеся в душе подруги и отражающиеся в глубине ее глаз.

«Вряд ли Селестия это планировала, но как говорится: «Хочешь рассмешить Дискорда — расскажи ему о своих планах»».

Пальцы Эпплджек сжались на переговорном амулете, словно бы пытаясь из него выдавить немного уверенности. Именно сейчас им нельзя было сомневаться, но единственный разговор с нынешней правительницей Кристальной Империи походя разрушил все те стены, которые кобылы возводили вокруг своих «я», защищаясь от потрясений и жестокости внешнего мира. Даже белая аликорн не избежала этой участи, но в виду богатого жизненного опыта быстро оправилась и постаралась смягчить эффект…

За барьером, накрывающим Кристальную Империю, группу спасения, членам коей самим нужна была помощь, встретили кристальные пони. Среди них были единороги, даже несколько пегасов, но преобладали земные жеребцы и кобылки, шерстка каждого и каждой из которых сверкала кристаллическим блеском, да еще была полупрозрачной (впрочем, благодаря одежде это не так сильно бросалось в глаза).

В сопровождении десяти кристальных гвардейцев, закованных в сверкающую угловатую броню, словно бы сошедшую со страниц истории, их встретила Рэдиант Хоуп – земная пони, одетая в свободную белую робу с глубоким капюшоном, оставляющим открытой для взглядов только нижнюю половину мордочки, красующуюся мягкой и теплой улыбкой. Звонкий, молодой голос этой кобылы мог заставить душу трепетать, согревал и вселял надежду, но в то же время за ним ощущались усталость и глубокая тоска, появляющаяся под грузом вины.

Кристальные пони проводили эквестрийцев в замок, выделили гостевые покои, дали время привести себя в порядок после дороги и накормили (удивительно было обнаружить фрукты и овощи, которые уже несколько сотен лет не встречаются в Эквестрии, так как либо были вытеснены, либо при помощи селекции превратились в нечто совершенно иное). Хоуп, обладающая даром к целительству, лично привела Шайнинга в боеспособное состояние, а после этого в тронном зале Империи произошел тяжелый разговор.

Рэдиант рассказала вновь прибывшим историю короля-чародея Сомбры, который с жеребячьего возраста был очень необычным пони, что выражалось как во внешности и силе, так и незаурядном уме. Принцесса Селестия, что странно, сперва хотела вмешаться в повествование, но затем все же передумала и присоединилась к слушателям.

Эпплджек на своем опыте знала, что жеребята могут быть жестокими без какой-либо на то причины, а когда эта причина есть, да еще и не одна, ситуация может стать критичной. Будущий тиран с малых лет ощутил на себе зависть за свои успехи в освоении магии, так как был первым из своего класса, кто освоил созидание кристаллов и получил соответствующую метку (практически сливающуюся с шерсткой и постоянно скрытую под одеждой). Если бы не его рог, похожий скорее на кинжал, нежели привычный концентратор единорога, то, вероятно, одногодки могли бы даже начать восхищаться сильным одноклассником…

С Хоуп Сомбра познакомился в начальной школе во время перемены, когда жеребята из разных классов, разделенных по расовому признаку, могли играть все вместе. Что привлекло земную пони в мрачном, ехидном, язвительном единороге, который, словно ощетинившийся иголками еж, не давал приблизиться к себе другим школьникам? Скорее всего, ей понравился таинственный и «крутой» образ, изредка встречавшийся в жеребячьих сказках и романах для домохозяек.

Какое-то время Рэдиант ходила за своим новым другом как хвостик, постоянно пыталась разговорить и даже делилась сладостями, приготовленными мамой. Постепенно своей навязчивостью, наивностью и упрямством она продавила ту стену отчуждения, которую единорог упорно вокруг себя возводил. Переломным же моментом в их отношениях стал случай, когда группа молодых волшебников решила отыграться на глупой земной пони, которая водится с «высокомерным уродцем».

Придя в школу на следующий день, так ничего и не рассказав маме, Хоуп узнала, что троица единорогов попала в госпиталь. Догадаться, кто именно виноват в этом происшествии было совсем несложно, а вот доказать причастность Сомбры не могли ни учителя, ни родители будущих чародеев. Впрочем, Рэдиант хватило и того, что вокруг нее как-то незаметно тоже возникла стена отчуждения: подруги старались быстрее распрощаться, друзья прекращали игры и уходили по домам, взрослые жеребцы и кобылы смотрели неодобрительно или сочувственно.