Тот самый одноклассник (СИ) - Морская Лара - Страница 74

И это только начало. Как я уже сказала, у меня накопилось идей на целую выставку. Не слабо меня приложило.

— Всё, мне надоело, — заявил Алексей через слишком короткое время. — Пора тебе отрабатывать почётное звание любовницы.

Перевернул меня на спину и уткнулся носом в ключицу.

— Ты пахнешь сном и мной. — Лизнул мою кожу. — Мне нравится этот запах.

— Сейчас ещё добавишь своего запаха? — весело предположила я.

— Думаю, стоит, чтобы тебе хватило на весь день.

— Куда ж я без этого!

Все шутки исчезли, когда его поцелуи спустились к низу живота. Я замерла, вцепившись в одеяло. Блаженство. Так сильно ждёшь следующего прикосновения, что не дышишь.

Беззвучный смех поглаживает нежную кожу бёдер.

— Нахихикалась? — интересуется Алексей, улыбкой гладя моё колено. — Сейчас я узнаю, что тебе нравится.

— Мне…

— Шшш… не рассказывай. Я хочу сам обо всём узнать… а потом скажешь, угадал или нет.

Он угадал.

О да, он угадал.

Такие действа с утра пораньше — опасная идея, мне ещё целый день мотаться с урока на урок и краснеть каждый раз, как вспомню, что мы выделывали утром.

Алексей вошёл в меня быстро и жадно, наслаждаясь отголосками моего оргазма. Мой вкус на его губах опьянял.

— Нарисуешь нас? — спросил. Его голос срывался от удовольствия.

— Да. Но никому не покажу. — Я изогнулась, сжала мышцы, задвигалась в такт с ним, впиваясь ногтями в широкую спину. — Это слишком… сильно.

— Это очень сильно, — сказал Алексей, и его взгляд потерял фокус. Контроль выходил из него с каждым выдохом, он толкался в меня всё сильнее, закинул мою ногу на плечо и склонился, покрывая поцелуями моё колено.

— Ника… я сейчас… о, я…

Содрогнулся во мне, неритмично, сильно, словно выдавливая всего себя. Опустился на меня опустошённый, с сияющим взглядом. Его губы сложились в слова, в первые буквы, но замерли. Чуть нахмурившись, он отодвинулся.

Вышел из меня и смотрит. Раздвигает мои ноги, гладит пальцами следы нашей близости, и я накрываю его руку и двигаюсь вместе с ним. Распаляюсь от страсти его взгляда.

Алексей склоняется и запечатлевает поцелуй прямо там, где только что были наши руки. Запечатывает меня, как конверт.

Судорога второго оргазма, неожиданный бонус, пробегает по телу. Первобытные инстинкты ворочаются горячим клубком. Я пахну своим мужчиной, он во мне, он смотрит на следы нашей страсти, и его зрачки расширяются.

Удовольствие от принадлежности, от обладания, от избытка чувств. Незнакомое ощущение, но оно отнюдь не пугает. Наоборот, словно возвращение к чему-то дивно правильному и нужному.

Никогда раньше я не чувствовала себя настолько… женщиной, и восторг от этого осознания наполняет до краёв. Это не игра, не показной секс, это сквозное удовольствие. Животная совместимость, прошивающая насквозь, делающая вас парой.

— Недурственно для семи утра, — улыбаюсь я.

— Маловато, но до вечера как-нибудь дотяну, — провозглашает Алексей и направляется в душ.

— Ты, значит, мыться идёшь, а я должна хранить твой запах.

— Ты права, плевать на мытьё, я пошёл на работу. Вообще больше не собираюсь мыться.

— Пожалуй, я поспешила насчёт любовников, если ты перестанешь мыться. Слушай, Лёш, а ты всегда был таким дурашливым? Я вообще не помню, чтобы ты шутил в школе.

Нахмурившись, он задумался и пожал плечами.

— Я… понятия не имею, Ник. — Обернулся, и я увидела в его глазах волнение. Ему хорошо, и он тоже, как и я, боится это потерять. — Я и сам себя таким не знаю, — признался. — Тебя это раздражает?

— Меня… — Я задержала дыхание. Как признаться, что мне всё в нём нравится? Что от его счастливой беспечности и лёгкости обычно хмурого взгляда у меня замирает сердце. — Ничего не поделаешь, постараюсь стерпеть твои шуточки, — говорю с лёгкой усмешкой.

— Вот и славненько. Подъём, Ника. У тебя полно дел, а вечером надо решить насчёт ремонта лестницы, а то твоим клиентам придётся тащиться через парадный вход.

— Перед тем, как уйдёшь, прочитай кое-что?

— Стихи? — Алексей состроил забавную рожицу.

— Прозу. Ответ с конкурса насчёт следующего этапа.

— Сама боишься прочитать?

— Нет, не боюсь, но хочу открыть вместе.

— Ты прошла в полуфинал.

— Ты даже не взял планшет.

— Я видел твою работу, ты не могла не пройти. Вот, смотри, — демонстративно ткнул пальцем в экран и, пробежав глазами ответ, торжественно объявил: — Итак, дамы и господа, моя задница вышла в полуфинал!

Я бегло прочитала текст. Действительно прошла.

— Не задница, а торс и бедро.

— Это ты кому-нибудь другому рассказывай про торс и бедро, — Алексей чмокнул меня в нос, — а на картине — моя задница. Ника, готовься, будем праздновать.

— Победу твоей задницы?

— И твою победу тоже, — подмигнул он.

Алексей ушёл, сверкая отличным настроением.

Проводив его взглядом, я посмотрела на прикроватную тумбочку, на лежащие на ней противозачаточные таблетки. Вчера вечером Алексей бросил на них вопросительный взгляд, и я кивнула, разрешая ему не пользоваться защитой. Это казалось само собой разумеющимся, правильным, естественным.

Меня вдруг осенила мысль, что я никогда не показывала таблетки Даниле. Принимала их, но хранила в тумбочке и не предлагала ему избавиться от презервативов. Делала это автоматически, не задумываясь о том, что наши отношения от случайного флирта перешли в нечто большее.

Два месяца вместе, помолвка, свадебные планы, но мне ни разу не пришла в голову мысль, что таблеток достаточно.

Я никогда не доверяла Даниле Резнику.

Думаете, я провела в приятной истоме весь день? Если бы! В меня будто запихнули новые батарейки. Впервые за последние годы я увидела очертания будущего. Не то, чтобы раньше я болталась по жизни, как бесформенная амёба, но слишком много усилий тратила на то, чтобы доказать свою состоятельность, как художницы, незнакомым людям. Преподавателям, соученикам, критикам и судьям. Родители поддерживали меня, но они, как и я, ориентировались на внешний успех, а он, как известно, непостоянен и непредсказуем. Из тех, кто его добился, счастливыми выглядят далеко не все.

Всего несколькими фразами и парой поступков Алексей изменил меня, настроил, как сломанный компас, и заставил задуматься о том, чего хочу я. Мужчина, который не понимает моё творчество, без труда разгадал меня саму. И теперь знает меня лучше, чем кто бы то ни было. Понять бы этот парадокс, но времени нет. Куча уроков, а потом надо бежать в студию. Студию Ники Тумановой. В воплощение мечты, подаренное бывшим одноклассником, моим всего лишь любовником.

Обедала я наспех, перехватила пару бутербродов. Поймала себя на том, что заодно выбираю еду для Алексея. У него сегодня напряжённое расписание, вдруг не успеет поесть. Взяла куриный салат с мексиканским соусом, его любимым, и бутерброд. Купить бы суп, но негде разогреть. Об Алексее хочется заботиться, по-женски. А ещё хочется…

Нет, я должна держать себя в руках, мы просто любовники. Я слишком спешила с Данилой и не заметила, как потеряла себя. Я больше не допущу такой ошибки.

Разложив семейные фотографии Тани, Лизы и Вадима, я рассматривала наброски для семейной композиции, когда заглянул Алексей. Запыхавшийся, в спортивной форме, он остановился в дверях.

— У меня полчаса между занятиями, умираю от голода. Бегу за бутербродами, тебе взять?

Я покосилась на сумку. «Мы всего лишь любовники», — напомнила себе.

Но слова просились наружу, и я не сдержалась.

— Лёш, вот скажи мне, как можно так безответственно к себе относиться? Ты целый день в движении, а о еде не подумал, — проворчала тоном сварливой жены.

— Э? — оторопел он, не ожидав такой реакции, а я достала салат, бутерброды и бутылку воды. — Это чьё? — не понял Алексей, но, прочитав название салата, хмыкнул. — Спасибо, — сказал просто и сел рядом.