Только не ты + бонус (СИ) - Морская Лара - Страница 56

Гранд лежит на месте, принюхивается ко мне. Вставать явно не собирается. Вздохнув, поднимаюсь на ноги, потому что не могу больше выносить его пыхтение и бред.

— Ты куда? — требует ревниво.

— На свидание.

Шуршу упаковками, достаю таблетки.

Гранд удовлетворенно урчит. Вот же… ругательных слов на него не хватает. Ему хотелось, чтобы я помогла, чтобы позаботилась.

Он настолько не в себе, что нет смысла охотиться за диагнозом. Это неизлечимо.

Надо бы ослепить Гранда светом в комнате, чтобы глазам было больно. Я должна хотеть причинить ему боль.

— Сможешь проглотить таблетки или растолочь в порошок? — опускаюсь на пол, подавая ему стакан воды.

— У тебя на правой лопатке родинка.

— Гранд, не неси пургу, а отвечай на вопрос!

— Она солоноватая на вкус.

— А таблетки горькие. Ты сможешь их проглотить?

— Твои волосы пахнут черемухой. Я не знаю, как пахнет черемуха, но мне кажется, что твои волосы ею пахнут. Я просто хочу сказать слово «черемуха». Черемуха-черемуха-черемуха.

Полный капец.

— Гранд, у тебя голова болит?

— Черемуха.

— Вот, возьми две таблетки!

— Болит.

Помогаю ему приподняться, он разжевывает таблетки, не морщась. Запивает.

— Нафталин. Черемуха. Алена, у тебя очень гладкие ноги.

— Спасибо. А теперь скажи, что болит…

— Очень гладкие ноги. И вообще кожа нежная везде. Вот, смотри…

Тянется к моей ноге, проводит по ней ладонью и урчит. И хочется прибить мужика, а стыдно.

— Я делаю депиляцию воском. Потом напишу тебе адрес салона, они тебя с радостью обслужат.

Гранд засмеялся, значит, хоть шутки понимает, но тут же замотал головой.

— Я не хочу, чтобы ко мне прикасались! — говорит категорично. — Только ты! Ты можешь ко мне прикасаться! — говорит таким тоном, словно делает мне несусветное одолжение.

Даже слов не найти. И как на такой бред ответишь?

— Почему ты молчишь? — тут же требует, заглядывая мне в глаза.

— Я онемела от восторга.

— Ты все время остришь, Алена… — а это похоже на упрек. Гранд. Меня. Упрекает.

— Гранд, умоляю тебя, помолчи, а? Ты бредишь! Только сначала ответь: у тебя голова болит сильнее, чем вчера?

— Я не умру, Алена, я в порядке. Я отлично себя чувствую и смогу тебя защитить.

— Это хорошо, но…

— Я выживу, разберусь с ситуацией и убью их. А ты вернешься домой. К бабушке.

— Отличный план. Приступай! А лучше помолчи, пока тебе не полегчает. Ты и так уже наговорил всякой фигни.

— Я больше никогда тебя не потревожу.

— Ты тревожишь меня в данный момент! Ляг в кровать и постарайся заснуть!

Гранд отстранился и с трудом поднялся на ноги. Несмотря на температуру, он двигается на удивление хорошо. Доковылял до постели и рухнул на нее. Рухнул, но не заткнулся.

— Когда ты нашла меня на стоянке, я был в сознании?

— Нет.

— Жив?

— …Нет или почти нет.

— Даже так…

— Увы. Я не спец, но, по-моему, ты захлебнулся кровью. Лежал на боку, не дышал, и лицо в луже крови.

— Посинел?

— Похитители разбили фонари, было плохо видно. Ты не дышал, и пульса либо не было, либо совсем слабый.

— В Англии на некоторых фонарях специальная металлическая сетка, чтобы не разбили. А есть еще особый дизайн…

Гранда понесло. Прошло минут пять, а он все еще рассуждал о светодиодных лампах, еле остановился.

— Алена! — сказал через несколько минут. — Они к тебе прикоснулись?

В ответ я выругалась. Искусно, даже вычурно. У Гранда научилась, между прочим. Стажировка в Англии не проходит зря, мое резюме поместят в Книгу Рекордов Гиннесса.

Закрыла глаза и принялась считать овец, стриженых, тощих, грязных, с клеймом на боку. Другие на ум не приходят.

Когда я проснулась, в комнате Гранда не было. Более того, меня накрыли одеялом, а вокруг царил относительный порядок. Обломки мебели свалены в углу, на кровати свежее белье. Не верится, что я так глубоко спала и пропустила генеральную уборку.

Занавеска в ванной мокрая. Гранд принял душ? Неужели у этого кота нашлась и десятая жизнь?

Забравшись на стул, я выглянула в окно. Трава пригибается под теплым ветром, корявые стволы яблонь темнеют за листвой. Написать бы призыв о помощи и выбросить из окна самолетиком, но нет ни бумаги, ни карандаша, да и за садом — лес.

Тишина.

Аппетита нет. Страха тоже. Я перегорела, как лампочка, эмоции и силы на нуле.

Дверь открылась так внезапно, что я чуть не упала. Гранд заглянул в ванную без стука и объявил: — Я принес завтрак!

Сказал это так гордо, словно сам не только сварил, но и снес яйца. Добытчик!

Поневоле вспомнилось, как в моем воображении он завтракал с любовницей в роскошном пентхаузе. Влюбленность действительно опаснее чумы, ту хоть антибиотиками лечат.

Гранд стоит в дверях ванной, небритый, но чистый, одетый в футболку и джинсы. Осмелюсь ли я поверить, что его переговоры с Джейком прошли удачно? Пока я ждала в каморке, они общались несколько раз, я слышала их голоса, но учиненная в комнате разруха свидетельствует о возникших разногласиях. Да, я догадываюсь, что вчерашним спасением я обязана Гранду, но думать об этом не хочу. И не могу. Не осталось сил.

— Пытаешься вылезти из окна? — Гранд не смеется, даже не улыбается. Выглядит жутко, бледный до синевы.

Я не хочу есть то, что он принес. Не хочу быть рядом с ним. Мне плохо, душно, тошно в замкнутом пространстве. Я нахожу помаду на полу в ванной, ярко-розовую, пахнущую карамелью. Подхожу к заколоченному окну и вывожу на доске формулы.

CH3(C6H4(OH)COO)

C10H16N2O8

C7H6O3

Гранд следит за мной, тихо говорит:

— Я узнал только салициловую кислоту.

— Эти вещества используют в косметике. Я хочу домой.

— К Люкасу?

— Нет, к себе домой. В Россию.

Опрокинув стул, Гранд спешит ко мне, но останавливается в двух шагах. Шатается, выглядит как привидение, от него все еще идет жар.

— Осталось потерпеть совсем недолго, я со всем разберусь.

Я отворачиваюсь, потому что в моих глазах надежда. В прошлый раз, когда я позволила Гранду увидеть мою надежду, он отымел меня во всех смыслах.

— Лоренс делает все, чтобы с Бертрама сняли обвинения, — уверенно продолжает он.

— Ты сказал, что это невозможно.

— Лоренс делает все возможное. Как только Бертрам убедится, что есть прогресс, нас отпустят. Причинять вред не в его интересах. Все это игра, Алена, давняя, запутанная игра, и мы все увязли в ней выше горла. Ставки высоки, методы отвратительны, но никто из нас не доводит дело до конца, потому что падение одного утопит остальных. Поэтому нас отпустят. Помнишь цитаты из газет, которые показал Джейк? Люкас поднял тревогу на фестивале. Он решил, что я тебя похитил, поэтому позвонил в компанию и сразу вышел на Лоренса. К тому времени тот уже обо всем узнал от Бертрама, в том числе и об условиях нашего освобождения. Лоренс уговорил Люкаса не обращаться в полицию и воспользовался показаниями Тиль, чтобы замять ситуацию с розыском и не вызвать подозрений. Поэтому считается, что мы с тобой сбежали вместе. Если нас скоро отпустят, то дело обойдется без вмешательства полиции.

От удивления я выронила помаду.

— Ты не собираешься сообщать в полицию о случившемся??

— Я очень надеюсь, что до этого дело не дойдет.

— Но нас похитили… нам угрожают… тебя чуть не убили… Гранд, ты снова бредишь??

Он шагнул ко мне и медленно поднял руку, поднося ее к моему лицу.

Посмотрел мне в глаза, спрашивая разрешения.

Я отодвинулась, и его пальцы застыли в миллиметре от моего подбородка.

— Для того, что я собираюсь с ними сделать, полиция не нужна. Наоборот, Алена, давай договоримся не поднимать шума. Главное — выбраться отсюда, а потом я все сделаю, чтобы ты пришла в себя и оставалась в безопасности. Остальное тебя не коснется. Ты вернешься в Россию, так какая разница, если нас считают парой? Из-за прошлой газетной шумихи мы решили не афишировать наши отношения и вместе провели небольшой отпуск. А пока мы путешествовали, мой советник Лоренс узнал, что улики против Бертрама сфабрикованы. Мы извинимся, и на этом все закончится. Ты улетишь домой, а я…