Только не ты + бонус (СИ) - Морская Лара - Страница 95

Бабушка долго не отвечала, отчего я разволновалась еще больше, пока не услышала, что она… жует.

— Извини, Аленькая, ты очень долго рассказывала, и я проголодалась. Неужели ты думала, что я считала Александра ангелом? Мне перевели, что писали о нем в газетах после инцидента с кофе! Неудивительно, что и с тобой он вел себя так же, как и с остальными. Что ты хочешь услышать? Что он плохой человек? Незачем так думать… все мы плохие, кто хуже, кто лучше. Вот я на днях поставила цветущий фикус на подоконник на лестничной площадке, а Матвей из седьмой квартиры затушил о него сигарету. Вроде хороший парень, а…

— Бабуля! Я не фикус! Посоветуй, что мне делать! Я думала, мы с Александром будем встречаться, постепенно свыкнемся друг с другом… а он требует сразу замуж… Мне страшно. Он сделал мне очень больно, а потом… сделал меня счастливой. Но он способен на отвратительные поступки… Его семья… ты даже не представляешь, что они за люди! Я еще не все тебе рассказала, но…

— Ты его любишь?

— Да.

— И что говорит твое сердце?

— Хоть ты не вали все на инстинкты! Я не животное!

— Вот, что я тебе скажу: не будешь слушать свое сердце, пожалеешь, как пожалела твоя мать.

Мать.

Это слово вонзилось в тему разговора, как топор.

— При чем тут она?

— Она выгнала твоего отца, а потом сохла по нему, страдала и умерла молодой. Приняла правильное, мудрое решение, но оно ее убило. Не тебе решать, кого ты любишь, это случается помимо воли.

— Раз уж начала, то договаривай про отца. Что он сделал? — Сказала, а сама не уверена, что хочу знать.

— А я и собираюсь договорить. Обещала твоей матери, что не скажу, но ты не ребенок уже. Не было у твоего отца другой невесты, и работал он не в автофирме, а в банке. Мать не хотела, чтобы ты его нашла, и мы сочинили историю. Да у него еще и имя часто встречающееся. Твой отец приехал в Россию по работе и влюбился без памяти. Так и остался с нами, всю беременность бегал вокруг, души не чаял, а как ты родилась, из рук тебя не выпускал. А потом его посадили. Оказалось, что он давно уже мошенничеством занимается. Он и в Россию-то приехал, потому что началось расследование в одном из подразделений банка. Сразу подал заявление на региональный пост, хотя не мог не знать, что однажды и до его подразделения доберутся. Добрались. Нашли все манипуляции, и его, и дружков его. Скандал был грандиозный. Мать твоя чуть руки на себя не наложила, когда узнала. Кричала на него так, что я на улицу вышла, но и оттуда слышно было. Ей больно было не потому, что мошенник, а потому что правду не сказал. Ведь знал, что ему грозит. Но влюбился мужик и отхватил себе кусочек счастья. Твоя мать поставила жесткие условия: никакого контакта, чтобы тебя не коснулся позор отца. Деньги не взяла, из семьи вычеркнула. Он сел, надолго, а она сломалась. Годы спустя призналась, что жалеет о своем поступке. Любит его, и он любил вас обеих. Могла рядом остаться, выслушать., попытаться понять. Плохой, хороший — все одно, если любишь. Вот так и прожила жизнь, жалея и мучаясь, — вроде как предала мужа, а простить все равно не смогла. Вернее, преступление простила, а ложь — нет.

Новая правда о моей семье не укладывалась в мысли. Я примеряла ее с разных сторон, вспоминала тихую грусть матери и не могла сказать ни слова.

— Александр — сложный человек. Но если он твой человек, то бери целиком, чтобы потом не жалеть. Таким, как он, трудно приходится. В жизни ведь можно притвориться, а в любви — никак. Любовь сдирает с него морок, и он стоит перед тобой голышом. Слабый он рядом с тобой, вот и нервничает, зубы показывает, ногами топает. Успокой его, смирного зверя легче приручить. Прими его таким как есть и больше не жалуйся и не поминай прошлое. Или оставь, пусть дальше играется. Только смотри, чтоб не пожалела, как твоя мать. А осуждать не надо. Судьба заметит такой грех, и сразу сама вляпаешься.

В 20:15 вечера я вошла в Гранд-отель. Опоздала не по традиционному женскому праву, а из-за затора на дорогах. Не успела постучаться в номер, как дверь открылась. Александр шагнул в коридор, держа в руках телефон.

При виде меня его лицо расслабилось, раскрываясь в улыбку.

— Пришла? А я к тебе собрался.

— Я отправила тебе сообщение, что сижу в пробке.

— У меня новый телефон.

Мы стояли на пороге, глядя друг другу в глаза.

— Я пришла поговорить.

С влажными волосами, усталый, домашний, он улыбнулся и шагнул ближе.

— А я шел извиниться. Я немного психанул и перегнул палку, прости меня. Так давно тебя не видел, что хочу сразу заграбастать себе.

— Все в твоем обычном стиле.

— Ты даже не представляешь, насколько это утомительно — быть мной! — усмехнулся. — Я просто очень соскучился и хочу всего и сразу. Простишь меня?

— За искренность чувств не извиняются.

— Тогда… я больше тебя не отпущу.

— Я пришла поговорить.

— И поговорим тоже. Аленькая, я не стану на тебя давить, но будь со мной, ладно? Выдвини мне условия, любые, и я постараюсь. Посмотри на меня! — попросил, склоняясь к моим губам. — Что ты видишь?

Улыбаясь, подаюсь ближе и провожу щекой по его подбородку.

— Что ты слишком смазливый.

— Я что?.. — возмущается, но я затыкаю его поцелуем. Будто не пила ни глотка долгую бесконечность, и вот оно спасение. Целую его, скрываюсь в любимых объятиях. Мой он, понимаете? Будет кусаться — перевоспитаю. Командовать будем вместе или по очереди, но об этом он узнает позже. Александр — мужчина, существо нежное, иллюзии ему на пользу. Пусть верит, что он — главный.

— Пойдем, поговорим! — говорю, на секунду отрываясь от его губ.

— Я сейчас не очень настроен… говорить. Сначала надо как следует поздороваться.

Одной рукой обхватывает меня за талию и затаскивает в номер, другой закрывает дверь и запирает на замок и цепочку.

Ставит меня на пол и сразу обнимает совсем по-другому. Так жадно, словно вот-вот отнимут. Срывает пояс с платья, тот повисает на дверной ручке. Я тоже не отстаю. Сдираю с него рубашку, а он рвет пуговицы платья. Руки путаются, туфли мешаются под ногами, но мы справляемся. Падаем на кровать — и Александр сразу на мне. Бедра дрожат от неотложности. Языки сплелись, и во рту сладко, это вкус его улыбки.

Александр останавливается. Застывает в момент, когда я не могу терпеть и толкаю его в себя.

— Скучала? — спрашивает, щекоча шепотом губы.

— Очень.

— И я очень.

Дразнит меня, скользит пальцами вокруг одной точки, закручивая мое желание тугой пружиной.

— Прошу тебя… сейчас…

А он спрашивает на полном серьезе:

— Ничего, что я такой смазливый?

Вот же, зараза! В такой момент!

— Ничего, не беспокойся! — отвечаю сквозь туман желания. — Я наброшу тебе что-нибудь на лицо.

Он нависает надо мной, посмеивается. А потом входит — и больше не смеется. Мышцы дрожат, у него и у меня, мы как два ненастроенных камертона. Так стремились друг к другу, что теперь не можем найти унисон. А потом находим, с громким стоном высвобождения для обоих.

— Здравствуй!

— Да, считай поздоровались.

Александр садится на постели и снимает презерватив. Пришлось использовать защиту, так как я решила больше не пить таблетки.

— Ты уверена, что не беременна после того раза в лесу?

— Уверена. Сколько времени уже прошло.

— А жаль. Я так надеялся, что приеду, а ты уже…

— О-о-очень интересно, что «уже»? Вырастила сына и отправила его в Оксфорд?

Александр не улыбается, склоняется ближе, оставляя на губах поцелуй.

— Извини, что меня так долго не было.

— Теперь-то хоть расскажешь, что ты учинил?

— Расскажу, но не сейчас. Есть части твоего тела, с которыми я еще не очень хорошо поздоровался. Не хочу их обижать.

Александр поздоровался со всеми частями моего тела, досконально и тщательно, потом я переняла эстафету. А потом он заказал в номер поздний ужин и сказал: