Задержавшиеся (СИ) - Морская Лара - Страница 35

Утром я услышала другой голос: — Но она моя пациентка! Мне нужно передать ей обезболивающее.

Лекаря Айриса не впустили, чему я была несказанно рада. Прижавшись к двери, я закрыла глаза и представила перед собой его лицо, искрящиеся серые глаза и насмешливую улыбку. Когда в коридоре раздались его удаляющиеся шаги, я мысленно попрощалась с ним и вернулась к окну.

Окна моей тюрьмы открывались на море. Снова безмятежно-спокойное, оно манило меня, сливаясь с молочной синевой неба. Я часами смотрела в окно, не разрешая себе думать ни о чём, кроме этой поразительной синевы.

В полночь моя дверь открылась, и в проёме появился пожилой, худой мужчина с беспорядочно-остриженными седыми волосами.

— Вы госпожа, которая выдаёт себя за Джулию Фортескью? — строго и излишне громко произнёс он. Любопытные стражники заглянули в комнату из-за его спины, в надежде увидеть свидетельства моего раскаяния.

Я бросила на них насмешливый взгляд и ответила: — Если я скажу, что нет, вы мне поверите?

Повернувшись к стражникам, мужчина строго объявил: — Я собираюсь допросить молодую госпожу. Потрудитесь, чтобы нам не мешали.

— Да, господин. Герцог распорядился, чтобы к ней не пускали посетителей.

— Я спросил вас о распоряжениях герцога? — Пожилой мужчина прожёг стражника взглядом.

— Нет, господин.

— Тогда почему вы мне о них рассказываете?

Стражники выскочили из комнаты, нервно захлопнув за собой дверь. Всё-таки, перед ними глава магического ведомства королевства, кто знает, что он с ними сделает. Может, в лягушек превратит, а то и во что-то похуже.

Посмотрев по сторонам, мужчина сделал несколько пассов рукой.

— Всё в порядке, нас никто не услышит. Как ты, Лекси?

— Чудесно.

— Пытаешься быть остроумной?

— А на что мне жаловаться? Кормят тут хорошо, из окна вид на море, никто не пытается меня убить или покалечить. Что ещё нужно старой деве для счастья?

— Ладно, старая дева, надолго меня здесь одного не оставят. Перейдём к делу.

— Неужели кто-то может ослушаться тебя, могущественного королевского мага? — Я обняла мужчину, растрепав его седые волосы. — Ах, Арсентий, как же мне тебя не хватало.

Мужчина осторожно приобнял меня и неловко потупился. Арсентий никогда не был мастером выражать чувства. Избегая моего взгляда, он сообщил:

— Герцога Филиппа прямо-таки трясёт от негодования. Он собирается наслать на тебя свою инквизицию. Вопит что-то по поводу того, что он собирался отдать тебе самого лучшего жениха Алалиреи.

Я прыснула.

— Дион Плезаль — лучший жених Алалиреи? Ужас один. Не понимаю, что я такого сделала герцогу Филиппу? Даже если предположить, что я причастна к смерти Арриона и Джулии Фортескью, Филиппу-то какая разница?

— Это Атавия его накачивает. Ей хочется твоей крови, ты сама знаешь, почему. — Я понимающе усмехнулась. — Кстати, она изо всех сил пытается привязать тебя к Анри Лиссону и к этому делу с симпатической магией. Надо сказать, что вся эта история со смертью Фортескью произошла очень не вовремя. Все обитатели дворца постоянно нам что-то рассказывают про Джулию, и мои ребята очень хотят с тобой познакомиться. Если бы ты не сидела под стражей, то тебе было бы невозможно от них спрятаться и пришлось бы бежать. Я заставил Филиппа пообещать, что он оставит тебя в одиночном заключении.

— Спасибо. — Арсентий был прав. Встреча с бывшими сотрудниками не входила в мои планы. — Ты же помнишь, что мне с самого начала не нравилась семья Фортескью, и я не хотела притворяться Джулией.

— Да, я помню и представляю, как ты разозлилась, когда твоя аккуратно сфабрикованная история развалилась у всех на глазах.

— Это было очень досадной неожиданностью. Хорошо хоть, что к тому времени я уже закончила расследование, так что мне это не особо повредило. Скажи мне, как чувствует себя король?

— Он умирает, Лекси. Он уже не приходил в себя целых четыре дня, и лекари бессильны что-либо сделать. Его сознание не возвращается, а тело слабеет с каждым днём. Думаю, что Александру осталось жить считанные часы. Мы пока что не объявляем об этом всенародно, но слухи уже расползлись. — Увидев страдальческое выражение моего лица, Арсентий громко хлопнул рукой по колену. — Ладно, не будем о грустном. Давай обсудим, что тут у вас случилось. Мы прибыли пару дней назад, наложили контур, собрали информацию. Я забрал твой сундук, прочитал твои показания и проверил улики. Давай так: я рассказываю, как я представляю ситуацию, а ты прерываешь и корректируешь.

— Идёт.

— Итак, Атавия вышла замуж за Филиппа по расчёту, но ей стало этого недостаточно. Их сын был третьим в списке претендентов на трон, но он рос противным индивидом. Тут на работу к герцогу поступил Анри Лиссон, второй в списке претендентов, хотя он и незаконнорождённый сын короля. Атавия знала о том, что Александр никогда особо не любил Одама, и догадывалась, что он сделает Анри своим наследником. Её не смутило то, что она приходится Анри сводной тётей, и она решила сделать на него ставки. Добившись интереса с его стороны, она и не подозревала, что её победа была временной. Анри отказался вступать с ней в связь. — Арсентий вопросительно поднял брови.

— Всё так и было, хотя доказать это не удастся.

Маг кивнул.

— Тогда Атавии пришлось вернуться к изначальному плану и сделать ставки на своего сына Одама. Я пока ещё не узнал, как они умудрились утопить первого наследника, но я выпытаю это у них во время допроса. Следующей преградой на их пути стал Анри Лиссон. Кроме того, им предстояло избавиться и от самого короля. Насколько я понимаю, помощник мага Риам — её любовник, и именно он подкинул идею симпатической магии, чтобы одним решительным движением избавиться и от короля, и от Анри.

— Да. Когда Анри был на дипломатической службе, они с помощником мага вместе путешествовали на южные острова. Ты же знаешь, что именно там до сих пор активно практикуют симпатическую магию. Помощник мага знал, что Анри увлекается традициями Нириаку и исследует тираблис в лечебных целях, поэтому в случае использования симпатической магии подозрение сразу падёт на него. Риам с Атавией начали подкидывать всякую гадость в покои Анри. Он стал моим первым подозреваемым, так как я увидела в его ауре связь с симпатической магией.

— И что ещё ты нашла во дворце?

— Много чего, даже слишком, да и не только во дворце, а в нескольких местах. Здесь имеются настоящие заросли тираблиса. Анри использует его для научных экспериментов, чтобы заживлять раны, а вот Риам использует тираблис совсем с другой целью. В северном крыле ты найдёшь их последний эксперимент. Я уверена, что они использовали для него мою кровь. — Я показала Арсентию моё почти зажившее запястье. — В сундуке лежит объяснение того, как найти нужную комнату.

— Не волнуйся, мы ещё вчера вечером всё нашли. Мы засекли их по контуру. Извини, что нам потребовалось столько времени, чтобы прийти тебе на помощь. После того, как ты прислала сообщение, мы сразу выехали в Алалирею. Но нам потребовалось почти два дня, чтобы замкнуть такой массивный наблюдательный контур. Сама понимаешь, ведь это Алалирея. Да и сложно было начинать расследование, не объясняя ребятам, от кого мы получаем нужные сведения. Я же не мог сказать им, что ты поселилась во дворце в поисках жениха! — Арсентий угрюмо хмыкнул.

— Я так и подумала. Ты приехал как раз вовремя, Арсентий, не волнуйся. Расскажи мне, что ты узнал о ритуалах. Насколько я поняла, вводя кровь человека в разрезы на стебле тираблиса, Риам проводил ритуал, соединяющий ауру человека и растения. Смесь сока и крови превращалась в кристаллы, которые мы называем кораллами подчинения. Думаю, что с их помощью можно сделать с человеком всё, что угодно.

— Всё так и есть, — Арсентий разгневанно стукнул кулаком по подлокотнику. Такое проявление эмоций было весьма необычным для благообразного старца. — Каждая частица человеческой крови несёт в себе отпечаток ауры. В мире не встретишь двух идентичных аур, что само по себе феноменально, ведь мы постоянно меняемся и принимаем на себя отпечатки окружающего нас мира. Мы прогибаемся под весом обстоятельств и, с каждым вздохом, наша аура становится всё уникальней. — Опомнившись, расчувствовавшийся маг закашлялся и выровнял тон голоса. — Поправлюсь: МЫ прогибаемся под весом обстоятельств. МЫ, но не ты, Лекси. Ты несгибаема.