Однажды. Не ты. Не я (СИ) - Морская Лара - Страница 60

— Ты обещала Владу, что больше не станешь следить за этим смертным!

— Я уже ухожу.

Тристан зол, негодует и правильно делает. Спешу на пляж. Как же это смешно! Два бесплотных облика несутся по рыбацкой деревушке. Не хочу, чтобы наше столкновение произошло прямо в деревне, ведь тогда Тристан сотрёт им память. Всем, включая моего любимого. Если повезёт, Тристан не станет швыряться гранитными глыбами, как в прошлый раз, а то смертным потом неделями расчищать пляж после таких игрищ. Одно дело — бесплотный облик, а совсем другое — магия Творца.

— Не смей вмешиваться в его жизнь, — кричит Тристан.

Сейчас я сама начну швыряться глыбами. Вокруг стремительно темнеет, небо превращается в полог непроницаемых туч. По снегу стелется пелена моего гнева.

— Это — мой мир, и всё произойдёт так, как я хочу.

Мы стоим лицом к лицу, бесплотные, самые сильные существа в этом мире. Два облика. Уголь и морская пена. В бешенстве.

— Мы — Творцы, Алали. Мы не можем и не должны притворяться, что мы — люди. Не вмешивайся в жизнь смертного мужчины.

Тристан намного старше меня, хотя кто знает, сколько нам, творцам, лет.

— Ненавижу!

Мои чувства намного сильнее прозаичного «ненавижу».

Тристан горит, стонет, как ветер в пещерах.

— Почему, Алали? Почему он? Этот мужчина — ничто! — прислоняясь к моей спине, он облизывает меня огнём, и человеческий облик тает, поглощаемый его страстью. Постоянной, ненасытной, многовековой страстью ко мне.

Тристан одинок, как и все Творцы, и у каждого из нас — своё наказание.

— Останься со мной, Алали, и я позволю тебе всё, чего ты захочешь. Попроси, и я отдам тебе Истензию. Делай с ней всё, что угодно.

Это — самое невероятное предложение, когда-либо полученное одним Творцом от другого. Мы не играем с чужими мирами. Это — табу.

— Ты отдашь мне Истензию??

— Да. — Тристан сливается со мной, наши облики то исчезают, то появляются на берегу. — Да, Алали. Я отдам тебе всё, что у меня есть, даже Истензию, только не оставляй меня. Жизнь этого смертного закончится в два вздоха, а мы с тобой вечны. Я буду любить тебя вечно.

Слышал бы его Влад!

Два Творца на берегу Северного озера, грозовая туча на гальке, мы впитываем друг друга, не ощущая ничего, кроме одиночества и усталости от безграничной власти.

— Останься со мной, Алали, — умоляет он.

Звучит романтично, правда?

Да и сцена, что надо. Мускулистый смуглый мужчина, чёрные волосы развеваются по ветру. Рядом светловолосая зеленоглазая девушка в белом платье. Наши облики соответствуют тому, как мы выглядим в мире творцов. Застыли на берегу в страстных объятиях, а вокруг — спирали шторма и косые росчерки молний.

На самом деле, страсть Тристана утомляет. Каждая встреча заканчивается скандалом и бесконечными требованиями. Он тайком жаждет неподчинения, но, получив желаемое, не может мне этого простить.

Он не может меня не любить, но вечность длится слишком долго.

Мне пора.

Надвигающаяся буря уже стёрла строки, нацарапанные на снегу. Однажды. Не ты. Не я.

Тристан всё ещё не сдаётся.

— Не оставляй меня, Алали, и я подарю тебе мою жизнь. Всю. Навсегда.

Пробирает до костей.

Кого угодно, но не меня, я научилась не верить его словам. Несколько веков назад я бы поддалась на провокацию, но принадлежность утомляет. Мне не нужна Истензия. Я и с Шианом справиться не могу, не говоря уж о самом Тристане.

Молнии исчезли, и вокруг зависла предгрозовая серая тишина.

— Прекрати беситься, Тристан, иначе напугаешь мой народ. Неужели ты думаешь, что я не отличу твои молнии от настоящих?

— Из-за этого смертного ты совсем забросила Шиан, — повторил он слова Влада и швырнул молнию в замёрзшую лужу. Лёд треснул, выпуская фонтаны жидкой грязи. — Однажды тебе придётся принять решение. Либо останься со мной навсегда, либо никогда больше не возвращайся, — укорил он, и я виновато улыбнулась.

Между нами с Тристаном почти человеческая привязанность, а на большее мы не способны. Слишком долго живём, слишком медленно и неохотно чувствуем. Слово «навсегда» — всего лишь манипуляция, к которой Тристан прибегает, когда хочет подыграть мне и показаться человеком.

— Уйду, но вернусь, — упрямо отвечаю я и ловлю посторонний взгляд. Мой любимый вышел на берег в расстёгнутом плаще и застыл, наблюдая за нашим столкновением. — Тристан, позволь мне уйти красиво, без драки. Не трогай его, умоляю. Сделай это ради меня.

Расправив плечи, Тристан смотрит на соперника и медленно кивает.

Я скольжу по берегу, оставляя за собой зеленоватые дуги полярного сияния. Природный феномен, как же. Следом за зелёной появляется багровая волна, и за моей спиной раздаётся издевательский смех Тристана.

— Ты надеешься, что он тебя запомнит. Этакая сверкающая магиня, идущая босиком по снегу, оставляя за собой полярное сияние.

— Да, именно на это я и надеюсь.

— Зря надеешься, Алали. Посмотри на него. Он запомнит только полярное сияние и навеянные им странные видения.

Нет! Я хочу, чтобы он запомнил меня. На всю жизнь. Никто другой, только этот смертный. Один единственный мужчина.

Обернувшись, я поняла, что Тристан прав. Забыв обо мне, мужчина в восторге смотрел на сияющее небо.

Что ж, может, это к лучшему. Не хочу, чтобы он страдал. Мне потребуется время, чтобы придумать выход.

Всё ещё сжимая в руке бутылочку йода, я растворилась в полосах света…»

Клянусь, я не останавливалась. Я всего лишь сделала вдох, но Анри поторопил меня хриплым «дальше». Неужели его так пробрало?

— Следующая запись через несколько месяцев, в конце лета.

— Читай!

Было что-то странное в этом «читай», оно вылетело болезненным криком.

«…Я вернулась в деревню, когда ушёл снег. В день, который смертные называют выходным. Потом ещё раз, когда горячий воздух завис над песком клубами жара. Я появлялась каждый раз, когда знала, что увижу его. Как и раньше. Я забиралась на холм и часами купалась в объятиях вереска, наблюдая за низиной. Время заживило прошлые раны, и от моего мужчины больше не пахло одиночеством, только печалью и покоем. Я же гадала, помнит ли он обо мне. Занавешенная от мира фиолетовым облаком вереска, я была совсем рядом с человеческим счастьем, которое мне недоступно. Ведь я всё ещё не нашла выход.

Он подкрался незаметно.

Почувствовал меня? Догадался?

— Ты за мной следишь, — сказал он, вставая рядом на колени. — Наберись смелости, признайся, что ты приходишь, чтобы меня увидеть.

Ни за что.

Он не обвинял. Улыбался.

— Нет.

— Надо же, ты врёшь, как девчонка. Ты следила за мной и раньше, до того, как пришла в мой дом.

— Нет!

Он и не думал спорить, а просто изогнул бровь, и я сдалась.

— Поговори со мной, — попросил он. — Почему ты за мной следишь? Я часто вспоминаю нашу встречу. Когда ты ушла, я увидел полярное сияние.

Он запомнил огни. Тристан так и сказал, что он запомнит магию, а не меня.

А жаль.

У того, кому подвластно всё, зачастую нет ничего, кроме мечты. Многие пресыщенные века я мечтала только об одном: чтобы однажды, хоть ненадолго, что-нибудь было мне неподвластно.

Моя мечта сбылась.

Мне неподвластна человечность.

— Позволь, я попробую угадать, почему ты за мной следишь?

Он не улыбался, говорил очень серьёзно, потом наклонился и поцеловал меня.

Века страсти, разделённой с Тристаном, оказались плохой подготовкой к вересковому поцелую любимого мужчины. Клянусь, я почувствовала его всем своим существом.