Однажды. Не ты. Не я (СИ) - Морская Лара - Страница 71

Мне не нужны шерстяные носки. Меня не заморозит ледяная крошка. Царапины, кровь, слёзы — всё это иллюзии, в которые я научилась играть очень давно. По мановению моей руки расступаются горы, а земные разломы режут Шиан на куски. Мне подвластна бесконечность, но я не могу войти в свой мир обычным человеком. Могу создать только жалкое подобие, всего лишь облик. Не могу получить любовь единственного мужчины, который мне необходим, и разделить его смертность.

Шиан — моя фантазия, от скалистого берега до улыбки ребёнка. Я диктую законы, по которым живёт моя земля. Она моя, понимаете? МОЯ. Я настолько привыкла к всесилию, что заболела от мысли, что мне что-то неподвластно. Что есть безумие, как не потеря способности контролировать свою фантазию?

Разве можно с этим смириться?

Я заметила Анри, когда ему было всего двадцать пять. Незаконнорожденный наследник короля Александра, прекрасный и благородный. Почему он отпечатался в моей душе? Не знаю. Ошеломлённая, пойманная синевой его взгляда, я уже тогда предчувствовала, что буду следить за ним всю его жизнь.

Я пыталась сдержаться, задавить свои чувства. Долгое время следила за Анри издалека, писала стихи и мечтала о том, что однажды он найдёт свою любовь. Я притворялась, что желаю ему счастья с другой женщиной. Какая жалкая ложь! Ничто не могло подготовить меня к смертельному костру ревности. Анри полюбил Джулию, и я сорвалась. Могла ли я вернуть её из Реаля? Может, и могла, но даже не попыталась. Впитывала горе любимого мужчины и презирала себя за слабость.

Анри ненавидел меня за то, что я забрала Джулию, а я хотела кричать о моей любви. Мучилась, страдала. Рушила мою землю, безжалостно кромсала всё, что однажды любовно создала своей фантазией. Уже тогда подозревала, что пойду до конца, что сделаю всё возможное, чтобы завоевать его сердце. Так и не явилась Анри во время коронации, не подарила благословение, боясь, что праведный гнев станет на пути нашего счастья. Сможет ли Анри открыть сердце для второй любви, зная, что она погубила первую?

Нет.

Поэтому я не могла допустить, чтобы он узнал мой облик, услышал мой голос. Принять другой облик тоже не могла. Ведь это — ложь, а я не могла лгать любимому мужчине. Скрываться — да, лгать — нет.

Хотя кто знает, что есть ложь.

Анри должен был встретить и полюбить меня, не зная, что я — творец. А потом, когда узнает, кто я такая, будет поздно злиться на прошлое. Он полюбит меня так сильно, как не любил никого, даже Джулию. Эта любовь оборвёт его корни, заставит положить свою жизнь к моим ногам. Потому что именно таким нещадным было моё чувство.

Так я рассуждала, наблюдая за Анри на берегу Северного озера. Отдыхая от жизни в столице, он наслаждался тишиной и одиночеством. Как же я любила его в те моменты. Расслабленный, счастливый, совсем не такой, каким он казался в удушливых тисках дворца. Иногда я хотела вырвать его из Шиана, отобрать у людей, которых он любил больше себя. Забрать себе. Только вот что потом?

Путь к пропасти состоит из крохотных шагов.

Сначала я наблюдала за ним изредка, потом всё чаще. Я знала, что у нас не может быть будущего, но не могла отвести взгляд. Притворялась человеком, создавала облик и стояла на берегу, мечтая почувствовать хоть что-то настоящее. Мы познакомились через год после смерти Джулии. Увидев меня на берегу озера, Анри решил, что я — магиня из Истензии. Очарованный и удивлённый, он повёл меня за собой, и я, растворённая в его мире, сделала так, что мой облик показался ему настоящим. Следы на песке, царапины, холодные пальцы, снег на подоле. Анри пытался согреть бесплотный облик и залечить несуществующие раны. Он держал меня за руку, и я подарила ему реальные ощущения. Притворство нашей первой встречи ранило меня, как ничто другое. Свет синего взгляда скрутил опасными путами, но я всё ещё надеялась, что смогу остановиться.

— Он не любит тебя, Алали. Он удивлён, заинтригован — и всё. Если бы магия могла вызвать любовь, наша жизнь была бы совсем другой. Вернись домой, Алали.

Почему я не послушалась Тристана? Ведь он был прав, а я поверила в то, что любопытный свет мужского взгляда означал любовь.

Я стала следить за Анри повсюду, постоянно.

Я сдерживала себя слишком долго. Знала, что любовь творца и смертного невозможна, но не могла забыть пытливую синеву его взгляда, прикосновение его руки. Проскользнувшее между нами волшебство не могло быть случайным. Возвращаясь в долину Северных озёр, Анри подолгу сидел на берегу, глядя по сторонам. О чём он думал? О полярном сиянии или о незнакомке в белом платье? Что искал? Следы на песке? Прикосновение моей руки? Я позволила себе поверить в его любовь, придумала для себя сказку. Мы встретились во второй раз, и поцелуй Анри изменил меня навсегда. Подарил мне решимость. Клянусь, я почти почувствовала его. Ветром пронеслась рядом, всколыхнув вереск. Заигралась в тёмных волосах. Погладила губы солнечной лаской.

И тогда я пообещала себе, что не сдамся.

Стоит ли вспоминать, как на это отреагировали другие творцы?

Особенно Влад, мой профессор, куратор и моя совесть.

— Король Шиана — не игрушка, Алали! Забудь о нём! Опомнись! Ты рискуешь отличной дипломной работой. Шиан — самый совершенный из миров. Никому ещё не удавалось использовать излучину пространства, чтобы подарить людям бессмертие. У тебя необычайный талант, я не хочу тебя терять. Я не должен тебе этого говорить, но раз уж на то пошло… Я собираюсь назначить тебя своим заместителем.

Влад замолчал, ожидая бурной благодарности. Пару лет назад эта новость ввела бы меня в экстаз. Но не теперь.

Не удовлетворившись моей реакцией, Влад продолжил давить:

— Однажды ты станешь первой женщиной, заведующей Кафедрой Высшего Миротворения. Неужели этого мало? Неужели ты готова выбросить всё это из-за глупой ошибки? Ты не должна вмешиваться в свой мир, нарушать правила и искать смертное счастье.

— Я знаю, что вы стараетесь мне помочь, Влад, но не могу принять ваши условия. Вы считаете меня талантливой, потому что я пренебрегла ограничениями и отказалась верить в невозможное. Создала Реаль и подарила своим людям бессмертие. Я уже изменила и нарушила все возможные правила! А теперь вы, ВЫ, мой куратор, пытаетесь ограничить мою фантазию?

— Алали! Дело не в этом! Невозможно создать мир, в котором ты станешь и творцом, и участником событий, ты и сама это знаешь. Это всё равно, что пытаться поглотить самое себя! Шиан живёт твоей энергией, ты питаешь и растишь его. Он — крохотный живой кусочек твоего сознания. Ты не можешь войти в него! Хочешь погубить свой мир? Провалить дипломную работу?

Влад охрип и, болезненно поморщившись, потянулся за грязным стаканом с густым магическим пойлом. Пытается повысить уровень своей энергии, уже в который раз. Таков мир творцов. Здесь нет ничего, кроме магии, ничего настоящего. Ничего стоящего. Мы создаём миры и следим за ними, подглядываем за настоящей жизнью, реализуем наши мечты в жизнях созданных нами людей. Запираемся в своих домах, погружаемся в миры своих фантазий, наслаждаемся чужой жизнью и собственным всесилием. Конечно же, творцы бывают разные. Кто-то старается ради людского счастья, кто-то устраивает землетрясение и с восторгом впитывает людское горе. В мире творцов существуют законы, наука, суды, но всё это касается только наших миров. А настоящей жизни у нас нет.

— Ты меня убиваешь, Алали. Клянусь, убиваешь, — Влад обессиленно покачал головой. — Кто угодно, только не ты. Придумала мужика, и сама в него влюбилась. Иди домой, выпей вина, перечитай Пигмалиона*. Что вы там ещё делаете…

— Кто «мы»?

— Женщины. Мороженого съешь, поплачь, подружке позвони, но оставь короля Шиана в покое. Лучше обрати внимание на Тристана. Хороший творец, давно по тебе сохнет, и не глупый. Ему предлагают место на Кафедре Стратосферных Замещений, с отличной зарплатой.

— Вы не понимаете, Влад. Я люблю Анри.

Куратор выдохнул так резко, что слюна брызнула изо рта на потёртую кожаную поверхность стола. Поморщившись, он отвернулся и неловко пожал плечами.