Безумие в моей крови (СИ) - Морская Лара - Страница 46

Я затрясла головой, отказываясь от еды. Хоть я и не ела почти двое суток, мой желудок скрутился в нервный комок, и мысль о еде вызвала прилив тошноты. Казалось невозможным поверить, что где-то за пределами этого покосившегося дома горела земля, отрезая нас от берега.

— Тогда только вино, воду и полотенце, — пожал плечами хозяин и опустился в кресло. Какое-то время я разглядывала карту, а потом последовала его примеру. — И не волнуйтесь о пожаре, Вивиан. Ребята и не с таким справлялись. Как только Кавидия успокоится, они мне сообщат, и я отправлю вас на берег.

Служанка принесла ведро воды и полотенце, и я с наслаждением промыла царапины и умылась. Аркрий разливал вино, украдкой поглядывая в окно на клубы черного дыма.

— У нас с вами неожиданно много общего, — рассмеялась я, — у нас нет никакой власти над землей, которой мы правим. — Он усмехнулся и поднял бокал, показывая, что пьет за это мое умозаключение. — Честно говоря, я поражена вашему спокойствию. Вы жизнерадостны, уверены в себе, люди вас боготворят. Вы могли бы скрыться на острове, где земля не так опасна, но вы продали его и остались со своими людьми. Вы — неординарный человек, Аркрий. Могу ли я поинтересоваться, откуда вы родом?

— Нет смысла скрывать это от вас. Много лет назад меня выслали с Лиивиты по велению вашего отца. — Я вдохнула так резко, что закашлялась. Аркрий грустно кивнул, подтверждая правдивость своих слов. — Полагаю, что мне повезло, ведь друаты могли поступить со мной куда более радикально. Но ваш отец настоял, чтобы меня выслали и взял с меня обещание никому не рассказывать о тайнах живой земли. Видите ли, я был секретарем Диина и, в силу любопытства и некоторой неразборчивости в средствах, подслушал его разговор с друатом вашего деда. Вивиан, мне многое известно о вашей жизни и о тайнах Лиивиты. Я попытался помочь вашему отцу, но друаты догадались о том, что мне что-то известно, и попытались от меня избавиться. Они выгнали меня с живой земли, без средств к существованию, без связей, без возможности замолить грехи и остаться.

Аркрий застрял где-то в глубине своих мыслей, и мне показалось, что знакомые тени прошлого отражаются на его вдруг постаревшем лице. Темные коридоры замка, маслянистый свет факелов, от дыма которых першит в горле, неумолимые взгляды друатов, удушливая пыль покоев, в которых навсегда запирают твою свободу. Я содрогнулась, но не отвела взгляда. Было так странно встретить человека, в душе которого жили те же демоны, что и в моем.

— Почему-то мне кажется, что вы не из тех людей, которые замаливают свои грехи, — призналась я, и Аркрий рассеянно кивнул, все еще утопая в своем прошлом.

— Вы правы, но все-таки, друаты могли дать мне шанс. У меня не было ничего — ни денег, ни друзей. Ни одного человека, который согласился бы научить меня выживать на мертвой земле. Здесь люди не доверяют друг другу, у нас нет ничего общего, кроме страха. На мертвой земле обнажается самая глубокая, животная людская природа, и, поверьте мне на слово, в ней нет ничего привлекательного. Тем, кто живет на живой земле, этого не постичь. Особенно вам, королеве Лиивиты, по мановению руки которой тают снега, наступает весна, меняются судьбы людей и облегчается дыхание живой земли.

Он действительно знал обо всем. Трудно поверить, что друаты отпустили его живым.

— И что случилось с вами после изгнания? — Я внимала каждому его слову. Он был необычным человеком, по воле случая получившим доступ к тайнам моей жизни. Почему же я не встретила его раньше? Если бы его не выслали с Лиивиты, если бы я встретила его, то, может быть…

— Парадоксально, но люди, потерявшие все и ничего не умеющие, часто пробиваются вперед. Они либо пресмыкаются перед сильными, либо подавляют слабых. Это хорошо проторенный путь, но те, кто ему следует, не выигрывают ничего стоящего. Им приходится выбирать из уже имеющегося меню удач. Настоящая победа возможна только тогда, когда ты находишь непроторенный путь и следуешь ему, несмотря ни на что.

— И вы нашли такой путь?

— А вы как думаете? — Аркрий посмотрел на меня с укором. — На мертвой земле ежедневно гибнут сотни, а то и тысячи людей. Кавидия замыкает вокруг них свое убийственное кольцо, и они сдаются мучительной смерти. А среди моих людей за последний месяц умерли только двое, да и то по собственной глупости. Народ доверяет мне и беспрекословно подчиняется моим приказам. Не смотрите на то, как мы живем сейчас. Мы готовимся к переезду, и на новом месте наша жизнь станет спокойной и благополучной.

— Если не секрет, скажите мне, какой путь вы нашли. Обещаю, что не воспользуюсь им.

Аркрий запрокинул голову и рассмеялся от души.

— Я обещаю, что вам не захочется следовать моему пути. Непроторенные пути потому и не проторены, что они почти непроходимы. Я сражался только с теми, у кого было очевидное преимущество, у кого по определению было больше шансов выиграть. Я стал обычным торговцем, я продавал всякие мелочи, путешествуя по мертвой земле. Но я не пригибался и не прятался, а выискивал тех, кто был заведомо сильнее меня и бросал им вызов. Я появлялся в чужих селениях с уверенностью короля. Да, мне часто доставалось, но вы и представить себе не можете, как быстро я учился! Я блефовал, рисковал и, в конце концов, победил. Не стараясь ничего получить, я получил все, причем люди сами сложили это к моим ногам. У меня появился преданный мне народ. Вот и вся история. — Его неприязненный смех скрипел, как нож по фарфору. — Хватит говорить о моей жизни, Вивиан. Ваша очередь. Расскажите, какие несчастья привели беглую королеву на мертвую землю. Вы купили остров, который не распадается под вашими ногами, так чего же вам не хватает?

У меня не было оснований ему доверять. Он мог отдать меня на растерзание своим людям. Он мог заставить меня странствовать по Кавидии без средств на существование. Но нет ничего сильнее искушения поделиться правдой с тем, кто уже наполовину тебя понимает. И я поддалась ему.

— Вы будете смеяться, но мне снова не хватает свободы, — с горьким смешком ответила я. — Вы, наверное, думаете, что я избалованная девица, и я полагаю, что так и есть. Меня заперли на острове и приговорили к постоянному, насильственному отдыху. Это оказалось самым суровым испытанием. Мне хочется, чтобы хоть раз у меня была полная свобода выбора. Даже если я впоследствии пожалею об этом, я хочу сделать свой выбор самостоятельно.

— Полагаю, что вы говорите не о выборе платья? — Хотя он и пошутил, в его взгляде было столько неожиданного понимания, что моя боль, капля за каплей, начала стекать по стенкам души.

— Не обижайте мои платья, — с напускной важностью сказала я. — Они — то единственное, что мне позволяют выбирать.

Пространство между нами сгустилось от взаимопонимания. Хотя не исключаю, что мне всего лишь показалось. Ведь мы рассказали друг другу так мало. Что может быть общего у стареющего самозванца-короля и молодой беглянки-королевы? Борьба за выживание?

Наблюдая за мной, Аркрий грустно улыбался.

— Надо же, кто бы подумал: королева Лиивиты несчастна.

Почему-то мне не захотелось обманывать этого незнакомца, да и бояться его я не собиралась. Поэтому я с усмешкой повторила его слова.

— Я последовала по непроторенному пути. Непроторенные пути потому и не проторены, что они почти непроходимы. Я дала себе обещание сражаться с теми, у кого было очевидное преимущество, у кого по определению было больше шансов выиграть. Я попыталась сражаться с друатами. Но, в отличие от вас, я не выиграла, а сбежала. Я попыталась быть достойной королевой, но ничего не вышло. Что бы я ни делала, кто-то страдал из-за моих поступков — либо люди, либо Лиивита. Моя жизнь превратилась в кошмар. Друаты ругали меня, не принимали мои методы, а люди… а людям было все равно. Я изводила себя, боролась из последних сил, чтобы защитить их от Лиивиты, но никто не замечал моих мучений и моих маленьких побед. Я ничего не получала взамен.

— Вы приносили себя в жертву? Я бы снял перед вами шляпу, но, как видите, я не ношу шляп. Позвольте заметить, что в вашем благородном порыве есть один дефект: вы ждете от людей благодарности. И что потом? Разочарование, побег с нелюбимым мужчиной…