Псих. Дилогия (СИ) - Хожевец Ольга Аркадьевна - Страница 88

Знают ведь, сволочи, что нет.

И не объяснишь им.

Скрепя сердце я отправил Орла на облёт территории. Одного.

Сам пасу тех, что внизу. Во взаимодействии с наземной группой работать - дельце точно не для новичка.

Ждём.

Вот выползли мои пехотинцы. На "кузнечике" - это шагоход такой, ненадёжная машинка страшно, хоть и разработана специально для горных условий. И защищена чисто символически. Остановились поодаль - молодцы. Вроде, разговаривают. Вышли двое, навстречу - парочка от той группы...

И почти сразу - сигнал:

- Орёл - Психу! Вижу людей! Прыгают, руками машут! Наши, что ли?

- Не суйся, - говорю. - Обходи кругом и сообщай всё, что видишь. - И - базе: - Слышали?

- Проверим.

- Тёма?

- У меня всё чисто! Дёрнуть на подмогу?

- Я те дёрну. Смотри в оба вокруг камней, в оба! И тоже не суйся близко.

Пехотинцы сошлись с теми двумя; парочка, вроде, безоружна, а вот остальные сгрудились возле тюков своих, нехорошо как-то сгрудились, неправильно... Расположение неестественное - вот в чем дело: будто сектора обстрела распределяют... Случайность? Те двое ведь в любом случае на линии огня...

А потом до меня дошло. Если эта группа - отвлекающая, то передо мной - смертники. "Драххиры", добровольцы в ирзайский рай...

- Пехота, аларм! Парни, в машину!

Ор этот - в пользу бедных. Нет у меня прямой связи с пехотой, не знаю я их волны, не догадались ребята, как когда-то группа Змея, первыми до меня докричаться. А с базы - пока передадут...

Я заходил, пикируя, со стороны "кузнечика", видя крупным планом, будто в замедленной съёмке, ползущие под брезент руки, уже понимая, что двое пехотинцев снаружи, пока ещё оживлённо беседующие со своими визави - мертвецы однозначно; за тех, кто в машине, я повоюю, если успею; и в этот момент - вот всегда то густо, то пусто - меня прострелила электрическим разрядом новая мысль. Я понял, что не так с этими камнями.

Просто не было там прежде никаких камней.

Бифлай - быстрая машина. Каждый раз, вылетая на патрулирование, мы охватываем наблюдением огромные площади; невозможно запомнить рельеф во всех подробностях, проносясь над ним на скорости, когда глаз едва успевает замечать детали, а мозг - их обрабатывать. И всё же есть места, которые мы видим чаще остальных; их профиль западает - не в сознание даже, куда-то в спинной мозг, как мне кажется...

Не было там этой группы камней. Точно.

- Тёмка, огонь по камням! Это камуфляж! - заорал я, швыряя поток плазмы навстречу раструбу ручника - на таком расстоянии не увернёшься и не промахнёшься, тут либо ты, либо тебя, кто первый успеет. - Тёмка! Там пусковая!

"Кузнечик", раскачиваясь и спотыкаясь, удирал в кусты.

Обугленные трупы катились по обугленной земле, а вот там, справа - пушкой не успеть, развернуться не успеть - накрениться, "прогладить" на излете; бифлай - крепкая машинка, стерпит; держись, родимая, и я переживу...

- Поражена! - это мой дисциплинированный ведомый. - Точно! Псих! Точно! Передвижка взлетела, зуб даю!

Сколько ж это они её под камуфляжем тащили?

Терпеливые, сволочи.

Ракету вниз на закуску.

И тут же:

- Псих! Тут вторая! Залповая! Я не у-у...

Тишина.

- Тёма?

Тишина.

Туннель между Тарсийским ущельем и долиной Мурави видал всякое. Но никто, по-моему, ещё не летал сквозь него на бифлае. Я успел заметить разбегающихся пехотинцев, пехотинцев падающих, катящихся, накрывающих голову ладонями...

Извините, ребятки. Иначе не успеть.

Вынырнуть из туннеля прямо навстречу уже нацеленной серии - вот это было весело. Стационарная противоракетка жалобно тявкала, безнадёжно запаздывая - она рассчитана в основном на дальние запуски, с ближними ей тяжко, не настолько она расторопна...

Если бы первый же залп пошёл на туннель - накрылась бы, пожалуй, наша трасса. Но первый залп принял на себя Тёмка.

Из второго часть ракет расстрелял я, часть - стационарка. Одна или две влепились все-таки в склон чуть повыше устья, но туннель не обрушили. А третьего залпа не было. Тяжёлая "сигара" - самая мощная из ракет, имевшихся у меня на борту - подняла в воздух мешанину камней и земли, пластика и металла, и плоти и крови, наверное - образовав кратер на месте бывшей скальной группы, снова - и теперь уже необратимо - изменив рельеф.

Я не помню уже, в какой именно момент этой недолгой, но дико напряжённой схватки я услышал по связи вопль Орла:

- В меня стреляют!

Всё, что я мог - это дать ему команду "огонь".

Некогда было даже бросить что-нибудь банальное вроде "держись, парень".

А чуть погодя я услышал:

- Цели поражены, сектор чист. Я ранен, ухожу на базу.

Слишком хладнокровно для новичка, чересчур по-уставному звучал его доклад, но в горячке боя я не обратил на это внимания. Подумал только - "молодец, салага".

К нам шло долгожданное, подзапоздавшее теперь уж подкрепление - две тройки из соседних квадратов. База спохватилась.

Я ещё утюжил ущелье, заново придирчиво вглядываясь в каждый камень, когда услышал приказ базы занять шестой сектор - тот самый, где обстреляли Орла. Приказ был адресован не мне - Даку, ведущему одной из троек.

Как так вышло, что и Дак, и его первый ведомый подставились под наведённый в упор с удобнейшей, практически открытой позиции залп, я не знаю. Драххиры даже не дали себе труда прятаться, а Дак не был новичком. Но парни только заходили на патрулирование в сектор, минуты назад объявленный чистым.

И есть у меня...

Не подозрение даже. Страх.

Когда-то - со мной тогда летал Скай и, кажется, уже Тёмка - я услышал разговор по связи, не предназначенный для моих ушей. Два летуна - не помню, кто - трепались на своей волне; один спросил у другого, чью тройку они сегодня меняют.

Тот ответил:

- Психа.

- Хорошо, - заметил первый. - После этих ребят я хоть уверен, что уж если сказали - "чисто", значит, чисто и есть.