Невиданное (ЛП) - Мур Келли - Страница 11

Я понятия не имела, что мой папа делал что-нибудь для правительства. То есть, я знала, что он спасал жизни — он же врач. Но политические связи? Это был один из тех моментов, когда мне пришлось признать, насколько далеки от меня мои родители. Интересные люди. Люди, которые были бы интересными, даже если бы у них не хватило ума стать моими родителями. И действительно впечатляло не то, что папа был важным человеком, а то, что он не говорил об этом раньше. Он не считал, что об этом следует распространяться. Это было просто частью описания его работы.

— Хотелось бы мне, чтобы вы рассказали раньше, — сказала я. — Мне стало немного стыдно того, что я так отчаянно хотела уехать.

— Вероятно, нам следовало бы это сделать, — сказала мама.

Рождество определенно стало приносить больше радости, когда я не пыталась наказывать своих родителей. Мы украсили чуть меньшую елку в маленькой гостиной, которую бабушка всегда оставляла для нас, когда мы приезжали зимой навестить ее. С этим деревом тоже было связано много традиций, но часть из них принадлежала только нашей маленькой семье. Не Дому Эмбер. Это было уютным чувством.

Мама с Мэгги развесили на дереве спиральные гирлянды из стеклянных бус, пока мы с Сэмми распаковывали украшения. Это была абсолютно случайная коллекция новых и старых украшений, но все они были добрыми друзьями. Когда с гирляндами было покончено, мы впятером начали развешивать украшения на любое свободное место. Дерево стало похожим на сверкающую пену.

Я рылась в упаковочном материале на дне коробки, когда я наткнулась на маленький стеклянный грецкий орех, такой старый, что краска уже потрескалась. У меня опять появилось ощущение дежавю.

Я словно наяву увидела другую пару рук, вешающую то же самое украшение, видела, как на нем преломляется свет, когда оно кружится на ленточке. Я услышала далекие голоса, становившиеся все громче: она смеялась:

— Омела, Эдвард? Не предполагается, что она должна быть переносной, ты ведь знаешь.

— Если леди не идет к омеле, Фи, омела должна прийти к леди. Мое зрение стало расплывчатым, словно что-то пыталось пробиться ко мне в голову. И потом возле моего уха так близко, что я смутилась, послышался звук поцелуя.

Я выдохнула, когда украшение выскользнуло из моих пальцев и упало. Оно ударилось о деревянный пол и разлетелось от первого же удара.

— Ой, Сара, — грустно сказала мама, — пожалуйста, будь осторожнее, детка.

Я, молча, кивнула и пошла к кухонному шкафу за веником и совком. Что это было? Что со мной только что случилось? Пузырь паники поднимался по моему горлу, и я отчаянно пыталась проглотить его. Это то, что происходит с шизофрениками? выдуманные в голове вещи затмевают реальность? Моя прапрабабушка какое-то время провела в лечебнице. Может быть, я схожу с ума? Я наклонилась, чтобы подмести осколки.

В самом большом кусочке стекла я увидела смятый желтоватый кусок бумаги. Я развернула его. Это был хрупкий от времени листок в форме буквы О с узором из грецких орехов. Кто-то давным-давно просунул его через верхушку. Мне удалось разровнять его достаточно, чтобы разобрать неразборчивые каракули.

Все делается к лучшему.

— Что там такое, детка? — спросила мама.

Я поняла, что я пялюсь, затаив дыхание. Я осторожно сказала:

— Всего лишь листок бумаги, — и бросила его на совок.

Но снова взяла его по пути к кухне.

После того, как папа поднял Сэма, чтобы повесить звезду на верхушку, мы все отправились спать. Улыбаясь, я присоединилась к общему празднованию за чашкой какао, как будто все было нормально, как будто я не сомневалась в своей вменяемости. Потом я обняла всех перед сном, но немного задержалась, чтобы выудить скомканный листок из ящика, в котором я его спрятала. Наверху я положила его вместе с остальными своими бумагами в библиотеку в миниатюрном Доме Эмбер. Не знаю почему, но мне казалось, что обе фразы связаны. Они что-то значили для меня. Как будто было что-то, что я должна понять. Я закрыла кукольный домик. Я не хотела думать над этим.

По пути из ванной к постели я свернула в площадке на лестнице второго этажа. Я стояла возле балконных перил, вдыхала воздух, наполненный запахами Рождества, смотрела и слушала.

Все мои домочадцы были в своих комнатах. Я слышала тихое похрапывание Сэмми. Дом Эмбер освещался только благодаря крошечным огонькам гирлянд, светивших теплым светом на деревьях. Вырезанные из дерева руки волхвов укачивали младенца, устроившегося на кедровых ветках на столе в холле. Повсюду стояли свечи. Традиции моей бабушки жили без нее. Рождество, так как было всегда, в точности, как я помнила.

Но это было… неправильно почему-то.

Дом Эмбер был вычищен до блеска, но, немного подумав, я решила, что все это поверхностно. Казалось, что дом затаился за всей этой зеленью и блеском. Изолированный. Терпеливый. Выжидающий.

***

Она… я сидела в углу, прикрыв колени ночнушкой. Папа вошел с новой горничной, Лиззи, которая несла Рождественскую елку. Я видела, что она боялась меня. Они все меня боялись. Девушка поставила елку на сундук в футе от кровати и поспешно удалилась.

Папа нагнулся, чтобы поднять скомканные листки бумаги.

— Выбери снова, — прочитал он. Он разгладил следующий. — Выбери снова. — Он развернул третий листок, — На всех одна и та же фраза? — Он вздохнул. Затем покачал головой, в его голосе появилась смесь гнева и горя. — Ты должна это прекратить, дорогая.

— Я хочу остановиться. Я пытаюсь остановить это, папа, вот только я не знаю, что пошло не так.

— Что пошло не так? — недоумевая, переспросил он.

— Со временем, — ответила я. Это же очевидно. — Как я могу прекратить это, когда я не знаю, что неправильно, что изменилось?

— Ничего не пошло неправильно, дитя. Он снова скомкал мои листки и бросил их в огонь. — Все так, как и должно быть. Это единственный возможный путь.

Я поднялась на ноги, тряхнув головой, все еще прижимаясь спиной к углу. — Нет, — сказала я. — Разве ты не чувствуешь этого? Все не так как должно быть. Что-то пошло не так, и та маленькая девочка должна что-то с этим сделать.

— Какая маленькая девочка?

— Маленькая девочка, наполовину темная, наполовину светлая. Я должна узнать, кто она и откуда пришла.

Он выглядел таким печальным. Я знала, что он думает, что я сошла с ума, но я не могла доказать обратное. Как я могла доказать что-то, что чувствовала только я? Даже если я единственная во всем мире знаю правду, как я могу перестать пытаться все исправить? Но я боялась.

Он подошел ближе и погладил меня по голове. Ты должна быть сильной, Фи. Иначе нам придется сделать следующий шаг. Пожалуйста, постарайся, детка.

Я искала нужные слова, чтобы объяснить.

— Все кажется таким неправильным, папа, как будто по моей коже бегают мурашки. Я должна заставить ее все исправить. Чтобы она снова выбрала.

— Маленькая девочка?

— Да нет же, — нетерпеливо сказала я. — Та, которая всегда слушает.

— Никто ничего не слушает! Ничего не пошло неправильно! — Его лицо сморщилось от несчастливых мыслей. — Прости меня, дитя, — сказал он и вышел.

Я чувствовала ее. Чувствовала, как она прислушивается к моим мыслям. Может, я не была одной в целом мире. Может, она поймет.

Я подошла к дереву и сняла с ветки золотой орех. Я сняла маленький узорчатый колпачок, который крепился с помощью двух металлических зубцов. Я скрутила листок бумаги в крошечную трубочку и просунула ее в отверстие. Вернула колпачок на место.

Потом я уселась перед зеркалом и поискала ее в своих глазах.

— Ты видишь? — спросила она… я.

Глава 6

Когда я проснулась, я помнила сон, помнила странное знакомое чувство. Как будто я почти была там. Я помнила, как мне снилось, что я Фиона Кэмпбелл Уоррен, мама моей бабушки. Слегка безумная Фиона. Мне снилось, что я оставила записку в орехе, чтобы кто-нибудь — я? — нашел ее, что бы сказал об этом сне толкователь снов? Может то, что хаотическая часть моего подсознания пыталась сказать мне… как там было? Выбери снова.