Алексия (СИ) - Белых Любовь - Страница 23

Могу ли я говорить? Хороший вопрос?

— Ээээ… Кх-кз-кх… — в груди что-то саднило и булькало. — Кажется, да.

Мне удалось таки произнести эти слова внятно и членораздельно.

— Это хорошо. Сколько пальцев я показываю?

Парень вытянул в паре сантиметров от моего носа свою ручищу и показал два пальца.

Избитый жест, избитый прием, избитая я.

— Два, два пальца. — неожиданно для себя я рассмеялась, но лишь на доли секунды, ребра тут же пронзительно отозвались на мой смех резкой болью.

— Я вас насмешил? — парень явно растерялся. Видимо что-то обдумав он кивнул. — Хорошо. Это скорее всего хороший знак.

Его губы едва тронула улыбка, такая не уверенная, словно он вообще никогда не улыбается девушкам.

— Прости. Просто все, всегда показывают два пальца. Я не понимаю почему? Этот жест настолько предсказуем, что даже напрочь слепой ответит, что перед ним жест "Виктория", два пальца. Это традиция?

— Должно быть у вас шок. Давайте я вас осмотрю. — он снова кивнул на какой-то внутренний диалог с самим собой. Должно быть считает меня слетевшей с катушек.

— Вы врач?

— Эээм. Да.

— Вы в этом сомневаетесь? — я снова подавила приступ смеха.

— Я не совсем по этой части.

— О нет, пожалуйста, еще одного ветеринара я не вынесу.

— Я офтальмолог.

— Кто?

— Офтальмолог. Окулист. На языке бабушек и дедушек… Глазник.

А он забавный.

— Скорую вы уже вызвали я полагаю? — внутри все сжалось в ожидании ответа.

— Да, не беспокойтесь, судя по вашему расположению духа, до 100 доживете. Давайте я начну с ребер, я максимально буду осторожен.

Только скорой помощи и огласки мне сейчас не хватало. Да твою же мать!

Не больше пары минут мы поиграли в игру: " А тут больно, а так больно, а где больно, а как больно".Как только его шея оказалась вблизи моего рта осмотр был закончен.

Не раздумывая, не колеблясь и минуты я впилась клыками в его артерию, разрывая плоть, Все произошло так быстро и неожиданно, на естественном для вампира уровне. Мгновенное обращение, мгновенное утоление голода. Никогда прежде я не чувствовала такого контроля над собственными потребностями, над своей жаждой, над жизнью смертного в своих руках. Я совершенно точно почувствовала когда мне следует остановиться.

Со мной случались "промахи", оставлять за собой мертвые города и деревни было именно в моем духе. Давно. Очень давно.

— Защитница всего честного вида людского. Ай-яй-яй.

Адалинда стояла рядом и смотрела на меня с высока. Ее волосы сбились в гнездо, вся перепачканная, в порванном платье и босая она с жадностью смотрела на развернувшуюся перед ней сцену.

Живая! Слава богу, живая! Богу? Какому богу? Что творится с моей головой? Зачем я его упомянула?

— Со мной поделишься? Или так и будешь таращиться? — это уже был рык вампира.

Выпустив клыки она метнулась к лежащему около меня… Ээээ… Как его имя? Врачу. Я молниеносно перекрыла его собой вскочив на обе ноги и выставив руки в защитное жесте.

— Остановись! Больше брать нельзя. Он умрет.

— Я голодна и ранена, мне нужна кровь. Отойди по-хорошему, сестренка. — она облизала свои клыки сделала попытку обойти меня.

— Я сказала — НЕТ. - толи крик, то ли вой. Что-то вырвалось из моего горла и пригвоздило ее к земле.

— Возьмешь ты- он умрет. — переходя на шепот произнесла я оглядываясь на распростертое на асфальте тело. — Он, кажется, хороший человек… Адалинда, в моей квартире, есть мини-холодильник заполненный кровью. Пожалуйста! Ты же можешь идти.

Я смотрела с тоской и мольбой на сестру пока она не вернула себе человеческий облик. Закрыв глаза она произнесла чеканя каждое слово:

— Ты у меня в долгу! Умрет он или нет — ее глаза метнулись в сторону незнакомца- ты нарушила закон, который защищаешь. В который веришь! Могла ты идти или нет, у тебя был выбор и ты его сделала. Сделала в пользу себя. Сущность вампира не изменить, сестренка. Мы эгоисты и хищники. Я не желаю больше слышать от тебя о твоих лживых идеалах и моральных принципах в аспекте примитивных. Ты лживая, двуличная сука.

— Закончила? — я прилагала все усилия, чтобы мой голос звучал как можно более равнодушно. — Этого забираем с собой. Где Ваня?

Она рассмеялась. Так звонко и искренне, что мне стало от этого плохо. Это дурной знак. Определенно дурной знак А она все смеялась и смеялась. Я снова вышла из себя.

— Сейчас тут будут машины скорой помощи и полиции, мы по уши в грязи и рваные, как бомжи с вокзала, рядом почти труп, где второй тебе мешает сказать приступ смеха, камеры замечательно засняли все происходящее. Будем ржать дальше или начнем что-то делать???

Смеяться она перестала, но ее лицо сияло счастьем и благополучием, словно происходящее ее совершенно не волнует.

— Отлично. Устроим вечер живота. Еда сама к нам приедет.

— И?

— Что и?

— Что мне сделать с этой информацией? Где Ваня?

— Мне казалось ты уже нашла ему замену? — она сложила губки бантиком имитируя поцелуй.

Нет, ну не дура? Нет? Идиотка!

Я на полном автомате провела следующие сутки. Уничтожение записей с камер, улик и транспортировка толи Андрея, толи Олега в мою квартиру. Ваня вообще каким-то чудом остался цел и невредим, насколько это можно назвать цел и невредим. Врачам пришлось ввести его в кому и наблюдать за деятельностью мозга, нет, ну и еще масса медицинской терминологии. Сейчас, кажется, его состояние вне опасности, синяки, ссадины, переломы ребер. Да, черт побери, это для меня в порядке, а не разлетелся на кучу ошметков. Я до сих пор не понимаю, как и что сделала Ада, что он жив, а она не признается. Ходит и ржет себе под нос. Это начинает, похоже, входить в привычку, или ее то же нужно отправить на томограмму мозга. Если его там вообще обнаружат.

— Отправляйтесь домой, отдохните. Приедете утром. — мягко произнесла медсестра с жалостью смотря на меня.

— Все хорошо. Вам не о чем беспокоится. Я побуду еще тут. Мне же это не запрещается? — я вложила в свой вопрос как можно больше учтивости, чтобы не выдать насколько мне плевать на ее запреты, советы, правила.

— Как хотите.

Когда дверь за ней закрылась я перевела взгляд на Ваню. Я понимаю что прошли только сутки, а мне уже кажется, что он похудел, оброс щетиной, осунулся… Еще это размещенном пиканье оборудования… Равномерное пиканье — это хорошо, так и должно быть, значит организм молодой, сильный и справляется.

Твою мать! Я уже говорю, как эти медики, шаблонными фразами, которыми успокаивают посетителей и родственников больных. Все эти трубки, приборы, специальный бокс… Мне плевать вообще-то. У него просто нет выбора! Он со мной жить собирался. А он человек слова. Значит все будет.

Хватило меня еще часа на два… То, что я вампир не страхует меня от затекших конечностей, задницы и уныния. Всучив всем кому можно свой номер новенького смартфона я поймала такси и поехала домой, разгребать последствия, как говорится.

— О, хозяйка пришла. Смотри кто пришел, малыш. Голос!

— Что ты творишь? — я замерла в дверном приеме, наблюдая как моя сестра с бокалом в руке воседает в кресле, а Андрей или Олег массирует ей ступни.

— Пытаюсь извлечь хоть какую-то пользу из своего положения. — невозмутимо ответила она.

Надо отдать ей должное выглядит она на все сто. Волосы в идеальном состоянии, маникюр, судя по всему то же свежий, темно-синий брючный костюм с коротким пиджаком и маленькими рукавами по локоть сидит идеально. Она выглядит так, словно ее со мной вообще не было. Ну или она целый день не выразила из салона и из моего холодильника.

Глядя на нее мне отчетливо перехотелось смотреть в зеркало сегодня вообще. Один только вопрос… Как? Нет, два вопроса. Как? И когда?

— Я полагала, или надеялась, что ты уже от него избавилась. Видимо напрасно. Хммм… Олег? — я наклонилась, чтобы всмотреться в его лицо, как в меня полетела диванная подушка. — Какого черта?