С тенью на мосту (СИ) - Рос Наталия - Страница 56

Быстро сообразив, Марк извинился, и вышел, закрыв за собой дверь.

— Что случилось? — я взял ее за холодные руки.

Она посмотрела на меня с каким-то жутким выражением, что у меня невольно пробежала дрожь по телу, и засосало под ложечкой.

— Я расчесывала волосы Але, чтобы заплести ей косу, а там… — она запнулась и судорожно сглотнула, — там, на затылке, у нее прядь седых волос.

— Прядь седых волос? И что? — не понял я.

— Ей же пятнадцать. У нее не может быть седых волос, — ее глаза стали такими большими и пугающими, что мне показалось, что я сейчас утону в них.

— Может они поседели из-за того, что она переволновалась, когда спасала мальчика из реки?

— Вчера у нее не было их. Они появились за ночь.

— Ты уверена?

— Да, Иларий, — с раздражением и отчаянием вскрикнула она, — я уверена! У нее не было вчера этих жутких седых волос!

— Может, ее организм дал где-то сбой от переохлаждения или еще что? Может, женщинам в ее роду было свойственно рано седеть… Мария, мы же не знаем? Мы отведем ее к врачу, и он наверняка найдет логическую цепочку, почему так произошло.

— А что если… — она в ужасе схватилась за рот руками.

— Что если? — спросил я, сохраняя хладнокровие, а про себя умолял ее не говорить то, о чем я подумал.

— Ты понял, что я имею в виду.

— Нет, я ничего не понял, — нервно ответил я. — Ты слишком паникуешь. Я уверен, в седой пряди в волосах Али нет ничего страшного. Во всем остальном она же чувствует себя хорошо?

— Не знаю, вроде хорошо. Я только волосы увидела, и мне подурнело. Я не сказала ей про них, чтобы не пугать. Сказала, что сбегаю в магазин, лишь бы она не поняла, почему я так испугалась. Я сразу побежала к тебе. Прости, что я пришла, но мне стало так страшно.

— Все хорошо, все хорошо. Ты молодец, что пришла. Я уверен, ничего страшного не случится. Это всего лишь прядь волос.

Как же я неубедительно лгал, пытаясь успокоить и ее и себя. Но даже моя неубедительная ложь помогла: Мария чуть приутихла, поверив мне, что она зря переживает.

Когда она ушла, я порылся в ящике стола, нашел пачку сигарет и закурил.

Вечером я со страхом шел домой, впервые за долгое время я боялся теней и темных переулков. Мне казалось, что я снова тринадцатилетний, беззащитный подросток, оставшийся без семьи, что я один во всем холодном, мрачном мире, а впереди меня ждет неминуемая расплата за мою ошибку.

Дома я вздохнул с облегчением, когда выяснилось, что, не считая небольшой пряди седых волос, Аля чувствовала себя хорошо. Она была весела и за ужином болтала, не переставая смешить нас. А я и Мария смеялись и перебрасывались короткими и многозначительными взглядами, в которых светилась надежда и уверенность, что в пряди седых волос действительно нет ничего страшного.

10.

Утром нас разбудил крик. В соседней комнате кричала Аля. Она стояла в белой сорочке возле зеркала и рассматривала свои длинные густые волосы, которые еще недавно были насыщенного каштанового оттенка, а теперь они были словно опутаны блестящей серебряной паутиной.

— Почему у меня седые волосы, как у старухи? Я что, умираю? Что не так со мной? — закричала, а мы стояли пораженные, будто обухом топора, не в силах вымолвить ни слова.

Мария бросилась обнимать ее, усадила на кровать и пыталась успокоить, перебирая какие-то пустые слова, которые первыми шли ей в голову. Когда Аля уткнулась в ее плечо и положила свои руки ей на плечи, я подошел поближе и посмотрел — маленькие коричневые пятнышки, словно опасные очаги плесени, разрослись по молодой коже рук. Я, чтобы не испугать девочку, тихо коснулся Марии и взглядом показал на руки. Она глянула на руку Али, крепко сжала ее и невыносимым взглядом, полным тоски и боли, посмотрела на меня.

Я не смог выдержать ее взгляд и торопливо вышел из комнаты. В голове зароилась масса страшных мыслей, которые начали жалить меня как тысяча разъяренных пчел: «Неужели кошмар возвращался в самом страшном своем проявлении?». Ко мне подбежала Мария.

— Иларий, давай будем говорить честно, — прошептала она, стиснув зубы, будто от боли, — мы с тобой понимаем, что происходит с ней. Ведь так? Просто скажи это, потому что я не могу, я не могу это произнести.

— Подожди, мы сейчас все выясним, — я решительно направился в комнату девочки, и Мария снова побежала за мной. — Аля, дорогая, скажи, кто живет в доме у Лизы? — спросил я.

Она шмыгнула носом и непонимающе посмотрела на меня.

— Ее семья живет: мама, папа, бабушка и дедушка.

— Что насчет дедушки, он был одет в коричневый пиджак с нашивкой двух лебедей слева, и у него была шляпа?

— Нет, у него ничего из этого не было.

— Хорошо, а он говорил, как его зовут?

— Он сказал, что я могу называть его дедушка Кир.

Миллионы адских колокольчиков яростно зазвенели в моей голове, будто разрушая мои внутренности, когда я услышал эти слова.

— А зачем тебе это знать? — спросила она.

— Да так, просто. Я с ним был когда-то знаком, и тут такая случайность. Пожалуй, надо его навестить… да, надо определенно его навестить, — пробормотал я, чувствуя, как мои ноги онемели, и я бессознательно вышел из комнаты. Едва соображая, я наспех оделся в рабочий костюм, побежал на кухню и схватил самый большой кухонный нож.

— Куда ты? Что ты собираешься делать? — Мария вцепилась холодными пальцами в мои руки.

— Он сейчас там, в доме Лизы.

— Он?

— Да, тот самый, кто приходил ко мне.

— Значит, Аля… — обреченно прошептала она и сильнее сжала пальцы.

— Пока не могу ничего сказать. Мне нужно идти, а ты пока вызови на дом врача, пусть он ее посмотрит. Самое главное сейчас сохранять спокойствие, не паниковать. Мы обязательно найдем выход. Слышишь меня? Мы найдем выход.

Я вышел из дома, и на меня обрушился пронизывающий ветер. По дороге я ни о чем не думал, в моей голове все было, как в тумане — сыро, зябко и ощущение полной потери времени и пространства. Вокруг меня не было людей, лошадей, повозок, трамваев, машин — все стерлось. Был только я и ветер, бьющий резкими плетями по моему лицу. Холодный нож, спрятанный под пальто, давал мне небольшое, но ощутимое успокоение.

Подходя к дому Лизы, я понятия не имел, что буду делать, когда мне откроют дверь. Я представлял только момент, когда у меня спросят, кто я и по какому поводу пришел, а дальше зияла огромная дыра. Что я мог сказать? «Доброе утро, вы не знаете, но у вас в доме живет монстр, пожирающий тела людей, высасывающий из них молодость и превращающий их в старческие существа. И я пришел убить его, пропустите меня, пожалуйста».

Я нажал на дверной звонок и стал ждать. Через минуты две дверь открыла невысокая голубоглазая девочка с милыми жидкими косичками и синими бантами.

— Вы к дедушке Киру? — спросила она, прежде чем я успел открыть рот. — Он уже ждет вас, проходите.

На ватных, дрожащих ногах я пошел за гостеприимной девочкой, с улыбкой приглашавшей меня в мир моих кошмаров. Она провела меня к высокой двери, отворила ее и жестом показала, чтобы я проходил внутрь. С едва бьющимся сердцем я вошел в просторную комнату с высокими потолками, все стены которой доверху были обставлены полками с книгами. Посреди комнаты располагался большой овальный стол и два кресла. С левой стороны были три окна, и возле крайнего стоял, повернувшись ко мне спиной, темноволосый человек.

Лиза закрыла за мной дверь и тоже прошла в комнату. Она села на широкий подоконник, скрестив ноги, и с любопытством начала осматривать меня. Человек обернулся и я увидел, что это был старик.

— Доброе утро, Иларий. Я так и знал, что ты не упустишь случая навестить меня. Очевидно, ты пришел не просто так?

За исключением одежды, старик никак не изменился с той встречи в доме Корвас, когда я в последний раз его видел. Впервые на нем не было черной шляпы с лентой. Его густые волосы, без единого намека на плешь и седину, были гладко зачесаны назад и собраны в пучок.