Весенняя красавица (ЛП) - Уайлд Кэти - Страница 4

И у него стоял член.

Мне едва удалось отвести взгляд от длинного внушительного пениса. Да, Гидеон был весь в крови, я — парализована от замешательства и ужаса, но похоть до сих пор держала меня в беспощадной хватке. Глядя на явные доказательства возбуждения Гидеона, я распалялась сама.

— Теперь я чую запах твоего страха, — он изогнул поджатые губы в сардонической ухмылке. — Мой зверь считает его таким же сладким, — рычание в его голосе сменилось холодом со стальными нотками. — Но не я. Кора, зачем ты приехала?

— Мистер Сингх. Адвокат твоих родителей, — несмотря на море эмоций и мыслей, я старалась говорить связно. — Он обратился ко мне от их имени.

— Моих родителей убили девять лет назад, — видимо, заметив мои неверие и смятение, Гидеон спросил: — Где твой отец? Он должен был защищать тебя и удерживать подальше отсюда.

— Осенью он умер, — от горя у меня перехватило горло. Папа. Родители Гидеона. — Несколько лет назад у него случился инсульт, и с тех пор он был прикован к постели. А потом…постепенно угас.

У Гидеона желваки заходили ходуном.

— Соболезную, — грубовато бросил он и отвернулся. — Твой отец был хорошим человеком.

Да. А еще он годами держал меня взаперти, разлучив со всеми, кого я любила.

— Печально узнать о твоих родителях, — тихо сказала я. — Они всегда были добры ко мне.

— Неужто? — с губ Гидеона сорвался резкий смешок. — Не так уж и добры, если оставили Сингху инструкции. Наверное, ему велели связаться с тобой после смерти твоего отца.

— Понятия не имею. Сингх сказал, что речь о каком-то долге. Я не знаю деталей. Возможно, папе не выплатили оклад? Я приехала, чтобы снова увидеть поместье.

И Гидеона. Но стоявший передо мной мужчина не был мальчиком, которого я знала. Не только потому, что стал больше, выше, сильнее. Когда-то он был добрым и уравновешенным. Никогда не проявлял холодности или резкости и не казался таким…диким.

И голодным.

Я нервно осмотрела большой пенис и подняла взгляд к кровавым разводам на широкой груди. Гидеон выглядел так, словно неопрятно поел. И олень во дворе был выпотрошен. Но ведь человеку не под силу сотворить такое.

Я не знала ответа. Зато больше не считала, что сплю.

— Приехала увидеть поместье? — ухмыльнулся Гидеон. — И как тебе нынче Блэквуд?

— Думаю, тебе стоит устыдиться, — я посмотрела ему в лицо и заметила боль в глубине зеленых глаз.

— Стоит, — и все же его черты заострились не от раскаяния, а от высокомерия. — Мы ничего не должны твоему отцу. Это твой отец должен мне.

Когда мы уехали, Гидеону было всего семнадцать. Как мой отец мог задолжать мальчишке?

— О чем ты говоришь?

— Он кое-что у меня забрал.

— Хочешь сказать, мой папа воровал? — я решительно покачала головой. — Он никогда не брал чужого.

— Я и не говорил, что он воровал. Я лишь сказал, что он забрал кое-что, принадлежавшее мне, — с грациозностью хищника Гидеон бесшумно подошел к кровати и оперся руками на матрас, чтобы наши лица оказались друг напротив друга. — Он. Забрал. Мою. Невесту, — сказал Гидеон, цедя каждое слово.

Его невесту.

— Меня? — я едва осмеливалась дышать.

— Разве ты не согласилась стать моей? — не отводя взгляда, он намотал цепь на кулак. — Разве когда я дарил кулон, не поклялся на тебе жениться? Разве ты не согласилась?

— Я…я… — конечно, я согласилась, но сейчас растерялась из-за недоумения и страха. — Зачем папа меня увез?

— Чтобы не случилось вот этого. Я сказал ему тебя спрятать, — Гидеон осторожно потянул за цепь, вынуждая меня приблизиться. Наши выдохи смешались. — У меня есть ключ, чтобы освободить тебя, Кора, — мягко сказал он.

— Тогда освободи.

— Возможно, и освобожу, — страдальчески глядя мне в глаза, Гидеон погладил меня костяшками пальцев по щеке. Когда он вновь заговорил, его голос огрубел от рычания. — Но не сейчас.

Отпустив цепь, Гидеон попятился, оставив меня на кровати. Мое сердце ныло от боли и удивления, тело горело от тоски и желания.

Он напряженно осмотрел меня с головы до пят.

— Тебе повезло, что ты не приехала вчера вечером. Тебя бы ждал совсем другой прием.

Какой еще прием?

— Лучше или хуже?

— Для тебя или для меня? — его глаза замерцали горячим диким светом. — Прошлой ночью я бы трахнул тебя и сделал своей, не заботясь, хочешь ли ты.

«Не заботясь», — я попятилась. Подальше от мужчины, не заботившегося о моих чувствах. Мне было ненавистно слышать его холодный смех, раздавшийся в ответ на мою дрожь.

— Тебе невыносима мысль о моих прикосновениях? — Гидеон посмотрел на свои окровавленные руки. — Неважно. У меня будет целый месяц, чтобы привязать тебя иным способом.

— Иным? — в расстройстве закричала я. — Ты о чем?

Он двигался нечеловечески быстро. Рухнув перед кроватью на колени, Гидеон притянул меня к себе, и мы почти соприкоснулись губами.

— Кора Уокер, — хрипло прогрохотал он. — Ты встанешь на четвереньки и с любовью в сердце предложишь себя для моего удовольствия?

Задыхаясь, я смотрела на него не только в неверии, но и в гневе.

— Почему ты так жесток?

— Интересно, к кому я жесточе, к тебе или к себе, если прошу отдать мне сердце, даже зная, что ты откажешь? — взгляд зеленых глаз обжигал. — И все же я не могу остановиться. Поэтому спрошу, и мы посмотрим, кому из нас будет больнее, — намотав цепь на окровавленные пальцы, Гидеон запрокинул мне голову, будто хотел поцеловать в губы. — Кора Уокер, ты выйдешь за меня замуж?

Глава 2

Гидеон

Следующим вечером, сидя с Корой за обеденным столом в семейном крыле, я спросил ее снова.

— Ты выйдешь за меня замуж?

Она ответила так же, как и тогда, в моей постели. Но на этот раз по ее щекам не текли слезы, падавшие на мою грудь каплями свинца, оставлявшими волдыри на сердце.

— Сними с меня цепь, и посмотрим, — спокойно ответила Кора, съев ложку супа.

«Посмотрим», — она искала пути к спасению. Кора по-прежнему не поднимала на меня красивые синие глаза и постоянно глядела в сторону, словно хотела оказаться подальше отсюда.

Да, я мог снять с нее цепь. Но тогда Кора оставила бы как меня, так и Блэквуд.

Стоило ей пройти через ворота, и я бы умер. Проклятие и магия, создавшие цепь, не могли быть объяснены ни логикой, ни наукой, но даже они подчинялись определенным правилам. Мои родители не жалели денег, ища ответы…и лекарство.

Ответы они нашли. В том числе и правила. Другой вопрос, что лекарства не было.

Зверь во мне. Он никуда бы не исчез.

Тем не менее, существовал способ контролировать животное, ведь зверь и человек делили одно сердце, одну душу. Поэтому если человек был достаточно силен, он мог научиться управлять зверем…почти всегда. Но как бы я ни боролся, как бы ни желал, каждое полнолуние зверь все равно брал надо мной верх.

Был еще один способ приручить его. Ибо в любви зверь не знал рамок. Человек мог совладать с собой, зверь — нет. Самоконтроль человека — ничто в сравнении с властью женщины, владеющей его сердцем.

И Кора владела моим уже очень, очень давно.

Зверь изначально знал о ней, ощущал ее в нашем общем сердце. И он всегда к ней стремился. Вот почему я велел отослать ее — подальше от зверя.

Еще одно правило — если мужчина поклялся жениться и любить, обещание сковывало его женщину, стоило ей лишь приблизиться. Оковы могли принять любую форму, в нашем же случае ими стало ожерелье. Кору привязал ко мне невинный подарок, преподнесенный с самыми чистыми намерениями.

Мое предложение руки и сердца уничтожило бы или ее, или меня. Потому что зверь учуял Кору. Он узнал ее вкус. Она стала его мечтой точно так же, как и моей.

Он собирался бороться за обладание ею. Если бы Кора отдалась нам по любви, если бы согласилась стать нашей, зверь бы успокоился и ел у нее с рук, появляясь только чтобы защитить ее.