Маяки - Коллектив авторов - Страница 38

С тех пор миновали десятки лет, и почти каждый год к Двери отправлялась очередная экспедиция. Все тщетно. Диковинка упрямо хранила свои тайны.

Даже не вскрывая грузовой контейнер, не задавая вопросов, Клим знал цель полета, и это убаюкивало подспудную тревогу.

Спустя пару часов наступило затишье. Автоматика делала свое дело, позволив Климу небольшую прогулку. Сказать по правде, он не собирался сворачивать к грузовому отсеку. Но с некоторых пор события приняли необратимый ход.

Всего лишь стук, как будто дребезжит металл. Так случалось, если груз плохо закреплен и мелкая дробь просыпалась на пол.

Вот только вскоре Клим понял: никакая это не дробь. Из-за рельефной стенки доносился крик, настолько тихий, что Климу пришлось перестать дышать, чтоб расслышать. Крики, а потом снова стук, столь отчаянный, что пробился даже сквозь звукоизоляцию. Что они везут в этом ящике с собственным мотором и колесами? А вернее – кого? Кто отчаянно бьется об стены и зовет на помощь?

Словно чугунный молот ударил по голове: нужно вытащить пленника! Забыв обо всем, Клим рылся в ящике инструментов. Отвертки, разводные ключи, даже резцы по металлу вряд ли спасут. Клим попробовал вскрыть панель управления, жал на кнопки разгерметизации. Бесполезно.

Вот, нашел! В его руках оказался миниатюрный ЭМИ, самодельный излучатель. Без колебаний пилот направил его на груз. Как и следовало ожидать, капсула аварийно открылась. С шипением из металлической коробки повалил пар. А внутри… Клим выругался.

Серебристые стены и ремни перемазаны кровью. Человек забился в угол, обнимая себя разбитыми руками. Клим не увидел лица, не увидел одежды, но глаза незнакомца… В них такая печаль, такая безысходность, что Клим невольно подался назад. Зачем он его выпустил? Надо закрыть поскорее и уходить. Сейчас их застукают, и контракту конец.

Только не мог он сдвинуться с места, напуганный чужим страхом. Безнадежность, густая, как деготь, останавливала и не отпускала. Незнакомец едва шевелился, хотя еще недавно бился в отчаянии. Господи, что с ним сделали?! Как вообще такое бывает на свете?

– Ты… кто?

– Андрей. – Парень махнул рукой. – Помогите мне. Я… помогите! Выпустите меня!

– Я открыл. – Клим облизал губы. Вот и все, достигнута точка невозврата. И это придало голосу Клима твердости. – Ты больше не в железной коробке. Выходи.

На какой-то миг Андрей просиял. Руки шустро расстегнули ремни, ноги, точно пружины, бросили парня на свободу. Но вдруг пленник застыл, словно не понимая, где находится, почему и зачем. Он уперся кулаком в стену, потом коснулся стены лбом и стал медленно опускаться на пол.

– Тебе плохо? – Клим подался вперед. – Эй, Андрей, ты слышишь меня?

Собравшись было протиснуться в капсулу, пилот услышал шорох. Не от его нового знакомца, нет. Клим обернулся. За его спиной, как тени, стояли все трое нанимателей. Их лица ничего не выражали.

– Вы нарушили обязательства исполняющей стороны. Пункт «не вскрывать контейнер». Штраф за нарушение обязательств составит пятьдесят процентов вознаграждения.

Резкий переход с ты на вы огорошил Клима даже больше, чем сказанное. Деньги его сейчас не волновали. Все вылетело из головы.

– Что… да что вы с ним сделали? Что происходит?! Я сообщаю в полицию!

– Клим, – старший двинулся прямо на него, – ты не понимаешь. Он подписал контракт. Его тело завещано науке. Будет выплачена страховка, все бумаги в порядке. Не смотри на него. Это живой мертвец. Кто-то рождается, кто-то умирает. Разве тебя должно это волновать? Лети, куда велено. Избавимся от груза, получишь свои бабки, и свободен.

Вдруг пленник напомнил о себе. Он сипел – несчастный сорвал горло, крича в этом проклятом контейнере.

– Доктор, мне плохо. Доктор, я…

– Пациент номер три-пять-четыре-восемь, потерпи!

– Ему плохо. – Клим подступил к доктору, с вызовом впившись в него взглядом.

– Да не плохо ему, ерунда. Он совершенно здоров. Клим, займи свое место. А ты – свое. – Наниматель кивнул Андрею, поднимающемуся с пола. На миг пленник воодушевился, но сразу стал безучастным. Уронив голову на грудь, Андрей уснул на полу.

– Он умер? – Клим пошатнулся.

– Да нет, дышит. Идем.

Держа за локоть, его сопроводили в пилотскую рубку. И вовремя – наступило время последних маневров и финального разгона. При всем желании помочь Андрею Клим не мог позволить кораблю сбиться с маршрута. Ресурсы ограничены, умная автоматика могла запросто дать обратный ход, не окажись пилота на месте вовремя.

И все-таки Андрей не выходил из головы. И этот доктор, для которого весь мир – словно живые мертвецы, вроде его пациента. Получается, они везут не оборудование, а этого парня на необитаемый планетоид. Стоянка две минуты, а значит, его там оставят. И с этим ничего не поделаешь, контракт есть контракт.

Будь проклята эта работа! Не зря сверстники говорили: это не его.

Взгляд Клима уткнулся в экран. Нет, они не правы – его. Иначе он бы не сливался в одно целое с «Враном», чувствуя корабль лучше, чем себя. Космический зверь мог бы и взбрыкнуть, не признавая воли хозяина. Мог бы показать всю свою мощь! Так нет же! Слушается! Достаточно легкого нажатия клавиш.

В отчаянной надежде Клим бросил взгляд через плечо. Трое мужчин в костюмах сидели, дымя электронками. Лица нанимателей так и остались пустыми.

– Не курите в салоне, прошу вас!

– Клим, – голос старшего звучал устало, – у тебя первоклассные регенераторы воздуха, ты даже не почувствуешь.

– Я не почувствую, зато он… – Пилот многозначительно глянул на железный потолок, погладив край панели управления.

На него смотрели как на чокнутого. Клим узнавал этот взгляд – точь-в-точь как сторож на том космодроме.

«Вы, молодые, – говорил сторож, – привязываетесь к технике, думаете, у нее душа есть. Но все это бабкины сказки, слышишь? Как и любовь, долг, родина. Главное – куш побольше, чтоб кредит дали. Тебе, кстати, одобрили?»

Разумеется, пилота не послушали. Продолжая пускать ароматный дым, трое не смотрели друг на друга.

– Этот пациент – научная неудача, – наконец заговорил старший. – То, что ты наблюдал, это агония эмоций. Она не убьет парня, просто он утратит всякую мотивацию, и постепенно все его жизненные функции угаснут. Но мы летим к Планете Двери, а значит, у пациента еще есть шанс.

– Шанс выжить?

– Шанс протянуть подольше. Излучение Двери замедляет регресс эмоций, несмотря на все вживленные чипы. Мы не сможем их вытащить при всем желании – операция была необратима, функциональная часть мозга и органов пациента заменена имплантами, взаимодействующими как единая сеть. Мы не можем вернуть все назад. Но можем помочь ему продержаться дольше, осознать себя в новом качестве. Мы милосердны, видишь? А могли бы просто усыпить в лаборатории.

Термин «усыпить» Клим уже слышал. Он относился к животным – кошкам и собакам, – которые смертельно больны. Но чтобы применять его к людям, даже просто на словах… Пилот вцепился в подлокотник. Его взгляд застыл.

– Это уже не человек, пойми, Клим. Его мысли путаются, чувства угасают, но иногда вспыхивают гораздо ярче, чем у любого из нас. Он сгорает во имя науки, подсветив нам верный путь. Однажды мы найдем решение. И тогда поступок Андрея оправдает себя. Да и что светило бы ему в этом мире? Он не ученый, не актер, не астронавт, не художник. Таких миллиарды.

– Но ведь так нельзя!

– Еще один Валлерстайн нашелся, – донесся голос другого человека в костюме. – Этот старый зануда.

– И зануда молодой. Два сапога пара.

Старший строго обернулся на спутников, тонувших в мутном дыму. Убедившись, что те замолчали, кивнул пилоту:

– Клим, он знал, на что идет. Андрей принял решение самостоятельно, без давления, без навязывания. Уверен, у него были свои причины. Разве это не свобода выбора?

Взгляд Клима заплутал меж трех пассажиров. Ни один из них не поддержал его, только потупился самый молчаливый.

– Но нельзя же его просто взять и бросить!..