Маяки - Коллектив авторов - Страница 53

И Эйприл увидела себя! Она закричала, с ужасом рассматривая дряблое обнаженное тело. Видимо, пока она была без сознания, опасный вирус чужой проги атаковал ее и… Теперь она точно умрет!

Хотя… Мир уже не был алым. Пелена перед глазами исчезла.

Эйприл огляделась. Огромное дерево раскинуло пышную крону над ее головой, зелено-золотистый жгут спускался с ветвей до самой земли, заканчиваясь огромным листом, в котором она и сидела. У подножья ствола росла высокая трава, цвели цветы, летали бабочки. Прима заметила золотистую дорожку, которая вилась тонкой змейкой к огромной куче из мелких соломинок. Она склонилась, присмотрелась: крошечные существа тащили золотистые блестки тумана, удерживая их челюстями.

Эйприл удивилась – странная инсталляция. Очень необычная и такая реальная. Или это последствия поражения вирусом? Она осторожно поднялась на ноги, ступила на траву, стараясь не потревожить золотую «змейку», – суставы отозвались ноющей болью, голые ступни колола трава. Прима едва не закричала, но сдержалась. Кто знает, возможно, мелкие существа в траве услышат ее и расчленят по крупицам, поместят в свою кучу.

Рядом с листом лежал сверток. Прима, тараща глаза от боли в ступнях, опасливо обошла его стороной, но поняла, что это свернутая одежда: в траве возле свертка прятались туфельки.

Ей и одеваться придется самой? Как примитивно! О нет! Она останется обнаженной. Пусть некрасивой – нет, не уродливой, а некрасивой, – однако надевать такой примитив… Никогда!

Она вышла из тени дерева, и горячее солнце на мгновение ослепило.

– Сударыня! Вам следует одеться! Обгорите под солнцем!

Прима подскочила на месте, осмотрелась, вертясь волчком, – никого.

– Прошу вас одеться! И я выйду!

Голос, судя по всему, принадлежал карлику – дребезжащий, ломающийся. Эйприл, конечно же, не могла разглядеть незнакомца в высокой траве или под деревьями, а он, наглец, смотрел на ее застрахованное тело и, скорее всего, снимал в реальном времени. Мало того что прима Эйприл потеряла голос, так теперь ничего не осталось от ее шикарного тела. Она привычным движением поправила волосы и вскрикнула – ее иссиня-черные роскошные локоны превратились в белые тонкие пряди.

Она села в траву и разрыдалась – эта функция проги, как ни странно, еще хорошо работала.

– Снимайте же! – закричала она невидимому соглядатаю. – Снимай же, будь ты проклят! Покажи позор примы Эйприл всему Митридат-граду! Покажи!

Она опустилась лицом в траву, содрогаясь от рыданий (пусть ее расчленят и утащат мелкие твари!), и не услышала легких шагов рядом с собой. Невидимый соглядатай заботливо укрыл ее мягким покрывалом.

Прима взвилась, чтобы вцепиться в лицо человека, снимающего ее трагедию, но замерла. Маленький мужчина отошел в сторонку и отвернулся.

– Оденьтесь, пожалуйста, – вновь попросил он. – Вас никто не снимает, вы не в граде.

– Вы врете! – выпалила Эйприл, прижимая к груди края покрывала.

– Зачем? В Подмостках люди не врут.

Прима рассмеялась, размазывая слезы по дряблым щекам.

– Прекратите, – отмахнулась она, вздохнула, взяла сверток с одеждой – бежевое расшитое платье и простое белье. Пригляделась к туфелькам – под натуральную кожу, без каблучка. Для такой развалины, какой она стала, вполне сносный туалет. Все же Эйприл попыталась изменить платье, огладила от груди до пояса привычным движением – если в одежде есть прога, то внешний вид изменится, – ничего не произошло. Одежда вызывала у примы отвращение, однако выбора не было.

– Я готова, – окликнула Эйприл стеснительного наблюдателя.

Мужчина обернулся. Он был белобрыс – нечесаные вихры упрямо торчали в стороны, – синеглаз, на курносом лице россыпь канапушек. На нем была потертая футболка, плотные штаны, подпоясанные широким ремнем с пряжкой желтого металла. Обувь не разглядеть в высокой траве. На левом боку мужчина носил плоский чехол с торчащей из него рукояткой, за спиной – изогнутый толстый прут, концы которого соединялись натянутой тонкой веревочкой, еще один чехол с оперенными прутиками и мешок.

Незнакомец выглядел смущенным, старался не смотреть в глаза, что немного успокоило и позабавило Эйприл.

– Здравствуйте. – Мужчина нахмурился, стараясь выглядеть серьезнее. – Определимся – кхем! – для начала в некоторых понятиях. Я, – он ткнул себя в грудь пальцем, – ребенок, растущий человек. По половому признаку я – мальчик. – Его щеки залил румянец, даже уши вспыхнули. – Вы, по нашей терминологии, эльф – человек, прыгнувший с одного из мостов Митридат-града.

Он помолчал, видимо, ожидая, когда Эйприл представится. Прима растерялась, пытаясь собраться с мыслями. Происходило нечто необычное, и больше всего ее поразил этот малыш. Ребенок! Не карликовый мужчина, как она полагала вначале, а настоящий ребенок, «растущий человек». В граде такое большая редкость. Говорили, что есть врачи-программаторы, выращивающие детей для очень состоятельных законодателей, она слышала как-то о составлении наследства на ребенка-наследника и даже подумывала завести себе маленькую Эйприл, но, подсчитав свои возможности, быстро отказалась от идеи.

– Я – женщина, – в тон мальчику представилась она. – По половому признаку. – Эйприл понимала, что это было важно, ведь многие граждане Митридат-града меняли пол или совмещали в себе оба, а некоторые предпочитали обезличиваться или их обезличивали законодатели согласно контракту, договору, соглашению. Например, такими бесполыми часто становились секретари-референты.

– Я – прима, певица Эйприл.

На мальчишеской физиономии появилось удивление.

– Вы Апрель? – переспросил он, не веря своим глазам.

Теперь удивилась прима.

– Ох, простите! – спохватился мальчишка. – Меня зовут Артем, Артем Жданов. Я – пограничник.

– Артем Жданов, пограничник, – повторила Эйприл.

Мальчишка кивнул.

– Только учти, Артем Жданов, меня зовут – Эйприл. Не Апрель или как-то еще близко к оригиналу, – наставительным тоном произнесла она. – Мое имя нельзя переделывать, нельзя использовать без моих адвокатов.

Она хотела добавить еще пару пунктов, но заметила, как скис мальчишка, и лишь уточнила: – Это очень важно, Артем Жданов. Мое имя – бренд, франшиза, охраняемая уставом законодателя Долинина и гражданским коммерческим законом Митридат-града. Иначе я вынуждена буду подать на тебя в суд.

Показалось, или на лице пограничника промелькнула улыбка? Артем поспешил опустить голову.

– В этом нет ничего смешного, – Эйприл заговорила раздраженно.

Мальчишка пожал плечами, сморщил нос, будто ему стало неловко:

– Подмостки вне зоны юрисдикции Митридат-града.

Эйприл открыла рот, но промолчала.

– Лучшая защитная прога на сегодняшний день, – заверил Слон, подгоняя скафандр под телодвижения. – Вирусные проги и проги взлома отстают от нее на сутки. Ультрасовременное оружие. – Он поднял руки в отполированных до зеркального блеска перчатках – стволы со щелчком вышли из предплечий. – Аналитики утверждают: три дня никто не сможет превзойти прогу пробивной силы стволов.

– Пока не найдется гений-программатор, – проворчал законодатель.

Долинин подвигался, проверяя работу систем своего позолоченного скафандра, извлек оружие. Черные ребристые стволы ему понравились. Он взглянул на припаркованный у перил Объездного моста ховермобиль и в одно мгновение превратил его в хлам парой мощных очередей.

– Годно. – Долинин кивнул телохранителю.

Слон быстро заказал ремонтную бригаду. Подключенный к проге законодателя, он прекрасно знал, как дорога Долинину именно эта коллекционная машина. В последнее время вспыльчивый законодатель совсем слетел с катушек. За малейшую провинность он беспощадно карал подключенных: двух горничных выгнал без прог-обеспечения и рекомендаций, а на собственного телохранителя он просто наорал, срывая связки, когда оказалось, что разработка проги скафандров задержится на час. Еще и садовник пропал без вести. Что сделал с Долининым врач-программатор – осталось только догадываться. А если законодателя сорвет во время миссии и он начнет палить во всех подряд? На всякий случай Слон усилил, как мог, броню своего скафандра. Не только ради собственной безопасности. Он понимал: если прога спуска в Подмостки пойдет не так, разгневанного неудачей законодателя придется вытаскивать самостоятельно.