Арбалетчики князя Всеслава - Безбашенный Аноним "Безбашенный" - Страница 77

— Кстати, мама, а у неотёсанных варваров бывает письменность? — как бы невзначай, типа просто интересно, подколола её дочурка.

— До сих пор я думала, что нет, — парировала та, — Но оказывается, варвары бывают разные.

Фуфлунс и Васькин едва сдерживали смех, слушая эту пикировку в ожидании, когда у главы клана Тарквиниев появится время принять нас. Но ещё лукавее, когда не видит мать, улыбается Велия.

Собственно, как раз она мне идею этого мероприятия и подсказала, а я лишь творчески развил её для пущей таинственности. Причина же нашего визита к «досточтимому» Волнию, по своей сути никак с этим не связанная, косвенным образом всё-таки нарисовалась оттуда же. Но — обо всём по порядку…

Через неделю после дня БББ — Большой Бандитский Беспредел, как наша четвёрка окрестила меж собой ту бойню греческой шантрапы — Велия посоветовала мне принести жертву в храме Астарты. Причём, мой «заказ» этой финикийской богине любви должен был быть сформулирован эдак понепонятнее, дабы навоображать услыхавшие его жрицы могли себе всё, что угодно. Чем круче и фантастичнее навоображают — тем лучше. Причин такого пожелания эта оторва мне не объяснила, но вид имела самый лукавый, дающий понять, что всё остальное продумано. Ну, раз такие дела — нам ни разу не жалко. Самому мне в тот храм прогуливаться получалось тогда как-то недосуг, мы тогда были всё ещё в режиме усиленной боеготовности, но Велия подсказала мне, как делается в таких случаях. Оказалось — элементарно. Текст просьбы к богине пишется на маленьком свитке папируса, который и даётся слуге вместе с поручением принести ей жертву. Зарезав на алтаре жертвенное животное и бросив в огонь предназначенные для сожжения части, жрица развёртывает свиток и зачитывает его над огнём, после чего сжигает на том же огне вместе с частями жертвы. Судя по таинственной улыбочке моей шаловливой акселератки, намечалась не только мистическая, но и психическая атака на противников нашего соединения.

Поняв суть идеи, я решил подойти к её реализации творчески. На изобретение нормального карандаша тутошние рабовладельческие мудрецы как-то не сподобились, но я давно уже — ещё на руднике — исправил их оплошность, «изобретя» свинцовый. Компа ведь с 3Д-редактором вроде «Позера» и целой кучи моделей для него тут нет, принтера, заправленного под завязку бумагой тоже нет, не говоря уже о потребной для всех этих ништяков электророзетке, и если надо чего изобразить — изволь трудиться врукопашную. Рисовал я в своё время не так уж и плохо, в роте добрая половина дембельских альбомов моих сослуживцев пестрела моими зарисовками, а уж когда я на посту от скуки нарисовал на внутренней фанерной стенке караульной вышки сочную голую бабу — наши среднеазиатские «сипаи» всеми правдами и неправдами стремились тащить караульную службу именно на вышке. Но при этом я ни разу не художник, и изобразить качественный рисунок сходу, без предварительного карандашного наброска, у меня не получается. Когда я начал набрасывать лицо Велии, обрамлённое густой гривой пышных волос, она пришла в восторг и принялась мне усердно позировать. Портретист из меня, конечно, ещё тот, хотя и всяко получше небезызвестного Остапа Бендера, так что вышло у меня грубовато и стилизованно, но главное — более-менее узнаваемо. Я бы и всю её изобразить не поленился, её фигурка того стоила, но понял, что это лишнее, и продолжение лишь наметил контуром — в несколько преувеличенном виде, намекающем на страстное вожделение — в этой части рисунка мне, раздевшись и приняв весьма возбуждающую стойку, позировала Софониба.

Велия хохотала от моей задумки до слёз, да и бастулонка не сильно от неё отстала. Затем я добавил магической атрибутики из пентаграмм, свастик и тому подобного. Увлёкшись, я нарисовал и германского имперского орла со свастикой в когтях, и эмблемы СС — этого юмора мои бабы, конечно, не поняли, но выглядело внушительно и вполне сошло за крутые магические символы, что нам по идее и требовалось. Хотел еще, войдя в раж, нарисовать и «королевский тигр» с развёрнутой на зрителя башней и дымком из дульного тормоза, но вовремя одумался. Зачем мне шквал совершенно лишних для простого античного мира вопросов?

Прекрасно понимая, что в финикийской грамоте я не силён, моя ненаглядная вознамерилась сама написать текстовку, но меня успела уже осенить мысля поудачнее. Таинственности вам захотелось? Будет вам таинственность — ага, по самые гланды! Посмеиваясь, я накорябал печатными и угловатыми — стилизованными под германо-скандинавские руны — буквами по-русски: «О Астарта, великая и всемогущая, грудастейшая и задастейшая! Покорнише и почтительнише имею тебя во все твои дыхательные и пихательные! Молю и заклинаю тебя именем небесной канцелярии отдать мне в полное и безраздельное обладание сию девицу, именуемую Велией, дабы хрен мой покоился в чреслах её, а чресла её рожали детей моих. Отдашь — буду иметь тебя и дальше в мыслях во все дыхательные и пихательные. А не отдашь — сам возьму, и не видать тебе тогда больше жертв от меня, как ушей своих. Внемли мольбе моей, грудастейшая и задастейшая!» Пока придумывал, да писал — и сам оборжался, так что пришлось и бабам своим перевести на иберийский — спасибо хоть, не на финикийский. Те сперва в осадок выпали и друг на дружку ошалело глядели, но потом ржали похлеще моего — после того, как Велия здраво рассудила, что раз боги совершеннее людей, то и с чувством юмора у них проблем особых быть не должно, а что до верующих фанатиков — так пусть сперва сумеют прочитать мои варварские «кракозябры». И ведь она права. Если вдруг и случится такое чудо, что сумеют — кириллица ведь всё-таки от греческого алфавита происходит — так ещё ж и понять прочитанное надо, а много ли в Гадесе знатоков великого и могучего русского языка? Лично я знаю только шестерых, и ни один из них — вот ведь совпадение — ни разу не жрец Астарты, гы-гы!

Конечно, вышло бы не в пример круче, если бы я сам торжественно зачитал своё послание богине в её храме у жертвенника, но мне было недосуг, и я, свернув его в свиток и опечатав, вручил Укруфу вместе с деньгами на покупку хорошего жирного барана. И велел передать совершающей жертвоприношение жрице, что читать его не надо, а надо развернуть перед изваянием богини, дабы та сама прочитала. Ну а потом — сжечь свиток на жертвенном огне, как и положено по уставу… тьфу, обряду. Мой раб, даже не подозревавший о двусмысленности содержания текста, исполнил поручение в лучшем виде. Зато о том, что за этим последует, очень даже подозревали мы с Велией. В теории-то и в языческих культах соблюдается принцип «тайны исповеди», но если эту чужую тайну страшно хочется узнать кому-то важному, уважаемому, влиятельному, а главное — щедрому, то кто ж откажет такому в невинном удовлетворении любопытства? Мать моей ненаглядной оказалась достаточно любопытной, чтобы проведать о том, против чего мы и не имели ни малейшего возражения.

Как это связано с нашим сегодняшним визитом к «досточтимому» Волнию? Верно, чуть не забыл — немножко связано. Настолько немножко, что не пошли я Укруфа в храм — не было бы и этого визита. Только сам я узнал об этом опосля, когда тот, выполнив моё задание, вернулся обратно. Доложил мне обо всём честь по чести, сообщил и об удивлении жрицы оригинальностью моего послания богине, чего я вполне ожидал, а вот дальше я услыхал неожиданное…

Укруф ведь, как я уже упоминал, был из числа рабов, захваченных нами в том давешнем «спасательном» походе при штурме и разграблении «города» покойного «великого царя» Реботона, в котором проживал в качестве раба-молотобойца при «городском» кузнеце. Или, если по простому и ближе к теме — сидел на цепи в кузнице и видел всех входящих и выходящих. Видел он и нашего неуловимого врага — финикийца Дагона — и был изрядно озадачен, когда узнал его среди посетителей храма, пока сам дожидался своей очереди. На его и моё счастье, этот крутой «коммандос» не обратил в своё время ни малейшего внимания на прикованного в кузнице чумазого замарашку-невольника и не узнал его, а моему слуге хватило ума не обнаруживать себя. По словам Укруфа, финикиец, войдя в храмовый двор, направился к принимающим клиентов жрицам-шлюхам, причём — элитным, а не средненьким. И когда он свернул к ихнему «бордельному» крылу храма, мой раб обратил внимание на странность его походки — тот как-то прихрамывал. Получалось, если мой невольный разведчик не ошибся, что мы, стреляя наугад, всё-таки зацепили неуловимого Дагона. Жаль, не в ту часть организма, в которую хотелось бы, раз у этой сволочи есть ещё силы на храмовых шлюх, но это уже детали. Главное — мы с Хренио не ошиблись, и наш враг действительно гадесец. А значит, надо полагать, и его наниматель тоже, и следовательно — враг рядом. Вполне возможно и даже очень вероятно, что наш наниматель в курсе и знает об этом поболе нашего, но наше дело — доложить, а там — начальству виднее.