Повелитель моря (СИ) - Миллерова Агния - Страница 26

Почувствовав на себе пристальный взгляд, Анри повернулся в сторону дона Себастьяна и встретился с ним глазами. Даже в полумраке можно было заметить в них тревогу.

— Вы в порядке, адмирал? — тихо спросил аристократ, наклонившись прямо к уху своего работодателя.

Анри кивнул.

— Какие же слова этого псалма так удивили вас, сеньор Анри? — продолжал шёпотом проявлять беспокойство дон Себастьян.

— Кажется, я его прослушал, — так же шёпотом ответил Анри.

— Что же отвлекло вас? — не унимался аристократ.

— Мысли о боге и враге его, — уклончиво ответил Анри шёпотом и при этом заметил краем глаза, что изящная фигурка контессы сильно наклонена вперёд. Разговор сидящих перед ней мужчин, очевидно, интересовал её куда больше, чем стих о откровениях божьих, читаемый немолодой сеньорой где-то сзади. Заметил это и дон Себастьян. Прекратив расспросы, он выровнялся и устремил взор на клирика, поднявшего руки для завершающей чтение псалмов фразы:

— Серве боне ет фиделис интра ин гаудиум Домини туи[81].

Анри, так же сосредоточившись на клирике, одновременно прислушивался и к себе, но таинственный голос больше не объявился. «Похоже, я задавал себе слишком много вопросов, и это позволило Нечистому искушать меня в вере моей, — решил он и на всякий случай дал себе слово больше не терзаться сомнениями. — Наверное, всё же прав был падре Игнасио — не стоит сомневаться в делах своих, коль чинишь их с чистыми помыслами. Всё в руках Господа, и не стоит его лишний раз беспокоить вопросами».

И Анри с умиротворением погрузился в латинские слова антифонов — с детства знакомые двустишия, которые клирик начинал громкоголосо, чётко выговаривая слова древнего языка, и которые публика нефа продолжала слегка вразнобой, кто читая по бревиарию, а кто на слух.

— Амен! — вскоре загремело под куполом храма и люди поднялись со своих мест для завершающей молитвы.

Когда по «Отче наш» затих последний «Амен» и все осенили себя крестным знамением, клирик сложил свой огромный псалтырь, и люди стали расходиться.

— Ваша милость позволит вернуть ей бревиарий? — обратился Анри к дочери губернатора, и не поднимая глаз протянул дуэнье книгу.

— Оставьте его себе, сеньор Анри. Пусть это будет моим ответным подарком вам за сладости, — нежно проворковала графская дочь и дала знак дуэнье вернуть бревиарий торговцу.

— Доброта вашей милости сравнима лишь с её непревзойдённой красотой, — вновь поклонился Анри и, приняв книжечку от сеньориты Лауры, засунул её себе за широкий атласный пояс.

— О, я не без умысла, сеньор Анри! — в нежном голосе девушки послышался оттенок озорства. — Я хотела бы посмотреть ваш замечательный корабль! Вы же проводите меня к нему?

— Мне очень жаль, если я огорчу вашу милость, но, увы, это невозможно, — придав интонации сокрушённость, Анри виновато развёл руками.

— Почему вы отказываете мне, сеньор Анри? — в голосе контессы появилась обида.

— Прошу вашу милость простить меня, ибо в моих словах нет злого умысла. Разве бы я посмел отказать вашей милости? — голос молодого человека звучал неподдельно расстроенным. — Просто мой флагман сейчас в доке лежит на боку, и на него никак нельзя попасть.

— Как жаль! — грустно вздохнула девушка. — Ну что же, тогда, надеюсь, вы хотя бы проводите нас с сеньоритой Лаурой во дворец?

— Сочту за честь, — опять с поклоном ответил Анри. — Прошу позволения ваших милостей представить им моего спутника.

Ожидая ответа с опущенной головой, молодой торговец не видел, что дон Себастьян удостоился наконец-то внимательного осмотра. Видимо, оставшись довольной увиденным, дочь губернатора дала своё согласие и Анри представил ей своего спутника. Получив от аристократа учтивый поклон, сеньорита Исабель ответила грациозным реверансом и, назвавшись, протянула дону Себастьяну ручку для поцелуя.

— Позвольте, сеньоры, представить вам сеньориту Лауру — контессу Альварадо-и-Феррер, мою тётушку, — указав на свою молчаливую немолодую спутницу со следами былой красоты на лице, проворковала сеньорита Исабель.

После того, как дуэнья благосклонно приняла от мужчин вежливые поклоны, в ответ милостиво позволив им церемонно прикоснуться губами к кончикам пальцев, контесса Исабель взяла её под руку и направилась к выходу. Анри и дон Себастьян многозначительно переглянулись и отправились следом за дамами.

Оказавшись на улице, контесса бросила дуэнью и, обернувшись к мужчинам, спросила:

— Скажите, сеньор Анри, а вам приходилось видеть морских чудищ? Я читала в «Морском бестиарии», что в пучинах есть много ужасающих тварей, способных утащить на дно даже самый большой корабль!

Анри задумался: «Стоит ли рассказывать наивной и наверняка впечатлительной девушке о той встрече неподалёку от Бермудских островов, которую я хотел бы забыть, как страшный сон? Может, отшутиться?»…

Заметив его колебания, контесса совершенно верно истолковала сомнения молодого морехода. Подойдя ближе, она встала перед ним, опустившим, согласно правилам, глаза и неожиданно твёрдым голосом, сказала:

— Вы боитесь испугать меня, сеньор Анри? Не волнуйтесь, я не из пугливых!

«А она с характером! В отца!» — проникся вдруг молодой человек уважением к этой хрупкой дворянке.

— Ну что же, если ваша милость желает, тогда я расскажу ей о огромном чудище, встреченном мною примерно год назад.

Анри ненадолго замолчал, собираясь с мыслями и вызывая воспоминания из самых дальних уголков памяти.

— Я тогда отправился с частью своей Победоносной армады сопроводить караван нидерландских купцов, шедших из Виллемстада в Новый Амстердам. На обратном пути у Бермудских островов мы попали в штиль. В ожидании ветра прошёл целый день. Но и когда пришла ночь, ветер не появился. Полная луна освещала покрытое лишь мелкой рябью море. Вдруг вперёдсмотрящий доложил, что видит прямо по курсу на расстоянии пол кабельтова большое светящееся пятно в воде и что оно двигается в сторону «Победоносца».

Анри снова замолчал, вспоминая. Девушка стояла так близко, терпеливо ожидая продолжения, что он слышал, как она затаила дыхание. Из задумчивости мужчину вырвала читающая охранную молитву путников и накладывающая на себя крестные знамения дуэнья. Анри глубоко вздохнул и продолжил:

— Все, кто мог, кинулись на нос корабля.

— А вы? — едва слышно задала вопрос сеньорита Исабель.

— И я тоже, ваша милость. Поднявшись на полубак, я тоже увидел это огромное пятно. Оно быстро приближалось и через несколько минут «Победоносец» вошёл в огромный круг, жёлтый, как утонувшая в море луна. Только в отличие от ночного светила в центре этого круга был ещё один, чёрный. Всмотревшись, я понял, что это был не просто круг света, это был огромный глаз!

При этих словах контесса громко ахнула и прижала руки к груди, а дуэнья снова произнесла молитву и перекрестилась.

— И что вы сделали, сеньор Анри? — тихо спросила сеньорита Исабель.

— Ничего. Всё, что я мог — это продолжать смотреть и молиться. Я много раз слышал рассказы про Кракена, но, признаюсь вашей милости, я никогда в них не верил. И вот я смотрел ему прямо в глаз, а он смотрел на меня.

Анри опять помолчал, мысленно вернувшись в ту ночь. По его телу пробежала едва заметная дрожь. Неожиданно для всех нарушила молчание дуэнья:

— И что было потом?

— Он моргнул.

Вскрик удивления, смешанного с ужасом, вырвался у обеих сеньорит.

— А потом этот глаз стал уходить в глубину под «Победоносцем». И тогда мы увидели его длинные щупальца. Они поднялись выше грот мачты и медленно ушли в воду под килем.

— Вам было страшно, сеньор Анри? — участливо поинтересовалась девушка.

— Да, — честно ответил молодой человек. — Было. Особенно когда я представил, что это чудище могло сделать с моим кораблём.

Контесса Исабель перекрестилась и вдруг, нарушая этикет, положила свою горячую ладошку на непокрытую перчаткой левую руку Анри, лежавшую на эфесе роперы, и крепко сжала её: