Сердечные риски, или пять валентинок (СИ) - "Awelina" - Страница 57

— Хм… — Он улыбнулся, заметно расслабившись. — Сюрприза больше не будет. Во всяком случае, я услышу свое «да», мне полегчало.

— Так ты поэтому так нервничал? — удивилась я, усмехнувшись.

— Поэтому. И потом, крайне сложно предупредить человека о том, о чем он, по идее, не должен быть предупрежден. И почему ты не любишь сюрпризов?

— Я люблю, — возразила, расцепив наши руки, поскольку впереди тронулась машина и Вадиму нужно было вернуться к дороге. — Просто… Они должны быть маленькими.

— Этот не маленький, — он сверкнул улыбкой. — Наконец-то! — воскликнул после паузы, когда увидел, как машины впереди нас объезжают вставший на дороге грузовичок, который, видимо, заглох в неподходящий момент.

Пробка быстро рассосалась. Все новые и новые хлопья снега, искря белизной, продолжали обсыпать город, вечер вступил в свои права, свет фонарей и рекламных экранов стал более интенсивным, вырезая яркие лоскуты из однотонного полотна сумерек.

Мы умолкли. Посчитала излишним спрашивать, почему именно сегодня, почему офис «Мэнпауэр», а не какое-то другое, возможно, более романтичное место… Знала, почему. Сегодня ровно год, как в наших с ним отношениях все резко изменилось, а «Мэнпауэр» — место, где все началось. Вадим не нашел бы лучшего, более подходящего и… знакового для нас обоих.

После своего увольнения я побывала в офисе агентства два раза, оба — в кабинете Вадима ждала, пока он закончит работу. В конце января, согласно сложившейся традиции, был устроен корпоративный вечер, посвященный пятилетнему юбилею существования «Мэнпауэр». Я появилась на нем рука об руку со своим мужчиной, в качестве его спутницы.

В агентстве мало что претерпело перемены. Почти те же лица, правда, немногие демонстрировали изумление при виде меня рядом со своим руководителем, не чувствовала я и неприятия. Прежние коллеги были вежливы, интересовались моей новой работой и поздравляли с тем, как удачно у меня все складывается.

Киры не было, к моему удовлетворению. Она уволилась еще летом. Я слышала, что она начала встречаться с каким-то мужчиной намного старше нее, а затем уехала с ним в Екатеринбург на постоянное место жительства.

Я желала ей счастья, хотя в то же время понимала, что для нее оно может заключаться в согласии с самой собой и выборе правильных приоритетов.

Артем Кожухов ушел тоже. Буквально в ноябре. Вадим говорил мне, что он и его друг решили открыть собственное дело — магазинчик, занимающийся продажей игр и всего связанного с этой индустрией. Перед новым годом мы с Вадиком встретили его в торговом центре. Кожухов смутился при встрече, но все же был ей рад.

Около половины шестого мы припарковались у знакомого крыльца с красными перилами. Вадим развернулся ко мне и лукаво улыбнулся:

— Первый пункт нашего вечера. Мы ненадолго сюда, но вернемся совершенно новыми людьми.

У меня вырвался невольный смешок:

— Не лучше ли старыми, но с новым статусом?

Рассмеявшись, он покачал головой и вылез наружу. Через пару секунд, открыв мою дверь и запустив в теплый салон морозную влажность и несколько немедленно растаявших снежинок, помог выйти и мне.

— Для меня твой статус останется прежним, — произнес, обнимая, убрав с моих губ заброшенную ветром прядку. — А вот для тебя мой будет новым.

На крыльце мы столкнулись с выходящими из офиса двумя менеджерами. Те поприветствовали нас, и Вадим задержался с ними, уточняя какие-то детали, мне же шепнул:

— Не мерзни, подожди меня в тренинг-зале.

Круглые глаза Ольги, секретаря, пришедшего на смену Кире, округлились еще больше, когда она увидела меня.

— Ой… — она всплеснула руками над клавиатурой, прервав работу над каким-то документом. — Добрый вечер, Арина Витальевна. А Вадим Евгеньевич…

— Он сейчас подойдет, — закончила я, улыбнувшись ей. — Мы приехали вместе.

— О… Хорошо, — последовал негромкий, чуть растерянный ответ.

Ольга была прямой противоположностью Кире. Тонкие светло-русые волосы, которые она собирала в хвост на затылке, невысокая, пухленькая. Вчерашняя студентка, она пока еще робела, не отличалась уверенностью в себе. Далекая от лоска и изысканности, совершенно простая, без амбиций и относящаяся доброжелательно, положительно ко всем без исключения. Из рассказов Вадима я сделала вывод, что она исполнительна, ответственна и внимательна к порученной ей работе. И предпочитает молчать и слушать, а не говорить и делиться своей точкой зрения. Она мне нравилась. Такие, как она, не добиваются больших успехов в жизни и зачастую могут десяток лет работать в одном и том же месте, исполняя одни и те же обязанности, потому что любят их. Такие люди ценны тем, что преданы делу, бесхитростны и добросердечны.

Решив оставить свое пальто в гардеробе кабинета, я шагнула за его порог, включила свет и оказалась в такой знакомой обстановке. Здесь мало что переменилось, лишь к шкафу, предназначенному для хранения папок, добавилась еще одна секция, отведенная под книги. Воздух был пропитан запахом кожи, бумаги, дерева и едва ощутимыми нотками кофе и туалетной воды, которой пользовался хозяин кабинета. Вздохнув, я словно перенеслась во времени назад, в те дни, когда сама работала в агентстве, а сюда приходила на планерки или же по различным проблемам и вопросам…

Боже, кажется, все это происходило вечность назад и не со мной. Так глупо, странно теперь воспринимаются все мои дилеммы, связанные с работой и с чувствами, с Димой и тягой к Вадиму…

Покачав головой, я подошла к его рабочему столу и улыбнулась, подумав, что он, наверное, собирался впопыхах — ручки, карандаши, комок смятых стикеров, листы отчетов и каких-то распечатанных писем, некоторые из них помяты… Повесив пальто в гардероб, я больше машинально, чем от скуки, начала прибираться, раскладывая все по своим местам. Потом взяла в руки фото в тяжелой серебристо-металлической раме, вгляделась в снимок.

Он был сделан в минувшем сентябре в одном из скверов Менделеевска. На фоне длинных кос березок, кайма листьев которых уже начала желтеть, почувствовав на себе золотое дыхание осени, были запечатлены я и Вадим. Он обнимал меня с теплой и счастливой улыбкой, отразившейся и в глазах, глядя прямо в камеру. А я, откинув голову ему на плечо, накрыв своими ладонями его руки, лежащие на моей талии, смотрела в его лицо. Фото делала Люся, а где-то рядом был и Руслан. В тот день мы впятером выбрались на прогулку — распогодилось после дождливого дня, дня нашего приезда. Знакомство, состоявшееся накануне, прошло шумно и весело благодаря Людмиле…

Маме Вадим очень понравился. Она сказала мне, что теперь может быть за меня спокойна. Ну а Люся… Люся, разумеется, отличилась. Сестра сдерживать эмоции и не собиралась. Прямо при Вадиме она с широкой ухмылкой показала вытянутые вверх большие пальцы на обеих руках и высказалась: «Аришка, это мужчина на шесть с тремя плюсами. Одобряю!» Смутила и меня и Вадика неимоверно…

Прикусив губу, я вернула снимок на место, подняла голову на звук открывшейся двери.

— Вот ты где! Я тебя потерял. — Вадим, сбросив куртку на один из стульев, подошел ко мне и, обняв со спины, зарылся носом в мои волосы, вздохнул:

— Устал? — спросила я, откинувшись назад, подняв руку и проведя пальцами по его слегка влажным волосам — от лба до макушки.

Сквозь тонкий трикотаж платья я ощущала прохладу ткани его костюма, чувствовала запах свежести, пряной хвои, ярко ассоциирующийся только с ним, с его присутствием в максимальной близости. Теплое дыхание Вадима скользнуло вниз, к моей шее, — почувствовала нежное прикосновение губ у себя за ухом. Покалывающая электричеством кожа покрылась мурашками.

— Я еще ничего не делал, чтобы устать, — добродушно проворчал он, позволяя мне развернуться в его объятиях. Его губы нетерпеливо завладели моими

Сейчас, когда остались наедине, когда ничто не требовало внимания, мы могли отпустить себя — гореть в прикосновениях, ласках, растворяться в страсти, в друг друге.

Руки Вадима беспорядочно блуждали по моей спине, зарывались в волосы, сжимали бедра. Он углубил поцелуй, ставший обжигающим, жадным. Я откликнулась целиком, вспыхнула мгновенно, теснее прильнув, крепче обняв за шею, больше не доверяя ослабевшим ногам. Не собиралась отпускать, так же страстно целовала в ответ, чувствуя зашкаливающий пульс, урывками глотая воздух. Возвращала то, о чем говорили мне его пылкие губы, лихорадочные касания: тоже люблю, тоже скучала, тоже ждала, тоже хотела…