Твой образ для меня (ЛП) - Морлэнд Мелани - Страница 73

- Дай мне еще немного времени, Адам. Я продолжу поиски. Ты дал мне слишком мало информации, так что это займет больше времени. Я начну проверять ее родителей.

И тогда я онемел. Как будто мой мозг и мое сердце были в двух разных местах. Мозг вопил, чтобы я реагировал, чтобы делал хоть что-нибудь, но в сердце была пустота.

Я беспокойно ходил по комнате. Я пил виски, не утруждая себя закуской. Мой холодильник был пуст, и у меня не было никакого желания это менять. Я почти не спал, изредка беспокойно задремывая в старом кресле, не в состоянии расслабиться.

Я все надеялся, что зазвонит телефон. Что Алли появится у дверей и скажет мне, что это была ошибка. Я ждал, что это произойдет.

Но все было напрасно.

~ᵗʶᶛᶯˢᶩᶛᵗᶝ ̴ ᶹᶩᶛᵈᶛᵑᵞ©~

Стук в дверь разбудил меня. Я вскочил и, подлетев к ней, резко дернул ручку, тем самым напугав человека с другой стороны. На пороге стоял улыбающийся мистер Фридман из ювелирного магазина на первом этаже.

- Ах, мистер Кинкейд, вы дома. Значит, мне не показалось, что я видел вас раньше. Отлично.

- Что я могу сделать для вас? – прохрипел я.

- Я ждал, что мисс Роббинс заберет это. – Он протянул руку. – Поскольку она так и не пришла, я подумал, что занесу вам лично.

Я, молча, забрал у него маленькую коробочку.

- Приходите ко мне, когда будете готовы заказать кольцо для вас.

Я прочистил горло.

- Спасибо, что пришли.

- Без проблем. – Он запнулся. – Мистер Кинкейд, с вами все в порядке?

- Нет, – ответил я и закрыл дверь.

Час спустя я все еще держал коробку в одной руке и бутылку скотча в другой. Наконец, я смог поднять крышку и посмотреть на кольцо Алли.

Маленькое, тонкое и совершенное.

В точности как она.

Бриллианты сверкали в лучах света, белое и розовое золото плавно переплетались между собой, а дизайн был все также прекрасен, как в тот день, когда я увидел кольцо в окне лондонского антикварного магазина. Ювелир проделал удивительную работу, все было идеально. Кольцо словно всегда было таким маленьким.

Сейчас надпись на нем как будто издевалась надо мной, маленькие буквы прожигали во мне дыру. Высеченные слова больше не имели никакого смысла, по крайней мере, для Алли.

Я вспомнил тот день, когда мы наконец-то пришли к ювелиру. Алли тогда спросила его о кольце для меня, и он быстро набросал простой дизайн, только гораздо более мужской. Он собирался сделать его для нас, когда мы будем готовы, и убедился, что заказал достаточное количество того же золота, чтобы оно соответствовало кольцу Алли.

Я громко защелкнул крышку.

Полагаю, мы никогда не будем готовы.

Мы никогда не поженимся.

Я вскочил на ноги, чувствуя, как в груди разгорается пожар. Мои ноги затряслись, живот сдавило. Пламя, полыхающее в груди, внезапно увеличилось, проносясь огненной лавой боли сквозь все тело, а вялое сердце забилось с огромной скоростью, лишая меня дыхания.

Она ушла.

Мой Соловей пропала, и она не вернется.

Я потерял то единственное хорошее, что было в моей жизни. Поставив свои профессиональные обязанности на первое место, я задвинул личное на второй план и вынудил женщину, которую люблю, уйти.

Я был гребаным идиотом.

Я схватился за край столешницы, чувствуя, как ярость медленно заполняет меня, прогоняя онемение, и с ревом отбросил коробку с кольцом прочь. Она отскочила от стены, ударилась о столешницу и покатилась по полу.

Внезапно мне захотелось, чтобы все исчезло. Было уничтожено. Чтобы ничего не осталось.

Тарелки, которые мы с ней купили вместе, полетели в стену, разбиваясь на множество осколков. Мелкие частички разлетались в стороны, поражая мою кожу. Из крошечных порезов капала кровь, но мне было наплевать. Ее любимая кружка полетела на пол, взрываясь от моей ярости на миллион керамических кусочков. Я уничтожил все мелкие предметы, которые она выбирала, и ее любимое одеяло. Материал просто не выдержал натиска моих разъяренных рук.

Я бушевал, швыряя объективы и камеры через всю комнату. Телефон полетел следом за ними, от удара о стену экран треснул и почернел.

Одним движением руки я смахнул все, что лежало на столе, поднял глаза и замер. Фото, которое я сделал, все еще висело напротив стола, где я мог видеть его каждый раз, когда работал. Зарычав, я схватил рамку, отрывая ее от стены, и поднял над головой, намереваясь уничтожить так же, как и все остальное.

Вот только не смог.

Медленно опустив руки, я положил фото на край стола, дрожащим пальцем прослеживая контуры ее веснушек.

Я называл их очаровательными.

Веснушки, которых я трогал, целовал, дразнил языком.

Веснушки, которые я больше никогда не увижу.

Горячие, жгучие слезы потекли по моим щекам, падая на стекло.

Они смешивались с кровью из порезов, покрывая изображение алыми каплями.

Это была кровь моего сердца.

Ярость и агония отступили. Я отшатнулся, хватаясь за волосы, и с губ слетело единственное слово, которое имело значение.