Молох ведьм (СИ) - Мендыбаев Александр - Страница 29

— Что у нас с Бабби?

Шериф доел последний наггетс.

— Молчит, несёт бредятину, отказывается разговаривать без адвоката и вообще тюрьма для него, судя по всему, милее дома.

— А если поднажать как следует?

— Бабби — тёртый калач. Кавалерийским наскоком его взять не получится.

***

Вернувшись домой Джессика первым делом ринулась к ноутбуку. Скайп разрывался от квакающих звуков, похожих на бурчание в желудке. Её всегда интересовало, кто и зачем выдумал такую отвратительную мелодию. Звонила Линда, одна из немногих подружек.

— Привет, у тебя что-то срочное?

Линда расширив и без того огромные голубые глаза, чуть не подавилась шоколадной конфетой.

— Девочка моя, ты рылась на помойке?

Джессика, привыкшая к её сарказму, лишь устало ответила, что Линда как всегда права. Она добывает пропитание на свалках, ночует в гаражах и стоит в очереди за бесплатными обедами.

— Говори адрес, я приеду и займусь твоим перевоспитанием. Не хочу, чтобы моя подруга умерла девственницей.

— Но я не девственница!

Линда расхохоталась, напомнив, что семеро мужчин за всю жизнь — это не просто девственница, а девственница в кубе.

— У меня было четверо.

Линда всё не могла остановиться. Она ещё раз посмотрела на Джессику.

— Всё правильно. С таким видом и четыре — многовато. Думаю, что это были бомжи, которых ты пообещала за это накормить.

— Ах ты сучка. Ты думаешь, я даже бомжам приплачиваю за секс?

— Я в этом никогда не сомневалась.

Пустой трёп плавно перешёл в обсуждение критического положения Джессики. Линда загнала подругу в ванную, для чего той пришлось включить скайп на смартфоне. Линда с тоской осмотрела скудный запас косметики, поместившийся на полочку под небольшим зеркалом.

— Дорогая, позволь поинтересоваться, это всё, что у тебя есть или я вижу набор твоего парня?

Вздохнув, Линда начала третировать Джессику приказами и советами что и где следует выбрить, какими маслами увлажнить кожу, сколько крема нанести на щёки и почему эту тоналку следует выбросить подальше. У Линды, помимо прочих качеств, была гениальная способность приводить себя (и других) в порядок с помощью куска мыла, дешёвой туши и щербатой расчёски. Покинув ванную, истерзанная Джессика металась по квартире, а Линда продолжала превращаться её в человека. Мучительница отстала лишь спустя полчаса. Заглянувшая в комнату Мелисса, не узнала свою подопечную.

— Матерь божья, мисс Пирсон, вы ли это?

Джессика сама не знала ответ на этот вопрос. Казалось, что Линда втянула её в какую-то авантюру. От Линды прилетело смс с категорическим требованием одеться точно в соответствии с её инструкциями. Джессика подчинилась. Она сама не знала, почему слушалась Линду беспрекословно. Больше таких людей в её окружении не было. Джессика могла ругаться с Линдой, тысячу раз убеждать себя, что сделает всё иначе, спорить до бесконечности, но в итоге поступала в точности как говорила её сумасшедшая подруга. Злость проходила, а Джессика замечала, что всё не так уж и плохо. Позвонил Фелпс. В кафе он занял отличный столик и уже заказал чайник чая.

***

С Фелпсом творилось что-то неладное. Он места себе не находил, прятал руки, совсем не шутил и не смотрел в глаза. Джессика пару раз спрашивала, что случилось, но Фелпс лишь отмахивался, ссылаясь на неприятности по работе. Джессика рассказала о своей неудаче в поисках книги, Фелпс невпопад промямлил что-то вроде, — Да. Да. Очень хорошо.

— Кайл, по-моему сегодня вы меня совсем не слушаете, что с вами?

Но Фелпс лишь мяукнул что-то невразумительное.

— Я рассказывала вам о ведьме…

Фелпс поднял на неё удивлённые глаза и затараторил:

— А. Да. Да. Интересный рассказ, про ведьму. Кузнец убил мэра молотом.

— Судью.

— Да, судью. Кузнец убил судью молотом и мэр организовал облаву. Что же случилось дальше?

Джессика рассмеялась. Торопит с рассказом лишь бы она отстала со своими расспросами. Ну что же — они друзья, пора выручать Фелпса из неловкого положения. Джессика, выпив минералки, продолжила историю Розалин.

— В облаве участвовало почти всё мужское население Спенсервиля, включая подростков. У кого-то были личные счёты с ведьмой, кто-то позарился на небольшое вознаграждение. Многих и вовсе прельстила возможность выпить две пинты пива за счёт городской казны. В то время жили настоящие следопыты и охотники. Выпустив свору собак, начали прочёсывать ближайшие леса. Вначале нашли кузнеца. Спрятавшись в маленькой хибаре, он умудрился подстрелить одного из загонщиков. Кузнец долгое время сопротивлялся, но что может сделать один кремниевый пистолет против десятков ружей.

Почти неделя прошла впустую. Собаки брали след, загонщики бежали вперёд, на этом дело и кончалось. Ведьма умело запутывала следы и казалось совсем не чувствовала усталости. Так могло продолжаться до бесконечности, пока командование облавой не принял Генри Гоммель, полковник в отставке.

Он толково распределил людей, навёл образцовую дисциплину и не забывал вовремя сменять уставших загонщиков свежими подкреплениями. Охотники были на пределе, но и Розалин начала выдыхаться. Одному меткому стрелку удалось на ходу подстрелить чертовку, когда её серый плащ мелькнул промеж деревьев. Судя по кровавому следу, стрелок влепил ей порядочно. Теперь раненая ведьма была обречена. Собаки взяли след, погоня продолжилась до вечера. Полковник не щадил ни себя, ни людей. Наступит темнота и хитрая ведьма вновь скроется, отлежится и вернётся, чтобы мстить. Перед закатом ведьма вновь показалась среди деревьев. Стройный залп дал свои плоды, Розалин повалилась на землю. Когда ей в лоб упёрся мушкет мельника, ведьма была ещё жива. В неё выстрелили не менее десятка раз, били прикладами, кололи палашами и саблями. Индейцы, участвовавшие в облаве истыкали её стрелами, словно дикобраза. Положив окровавленный труп на парусину, потащили в город. Неподалёку от ратуши ведьма, вызвав крики ужаса, оклемалась и попросила воды.

На суд собралась вся округа. Розалин под пытками признавалась в преступлениях, о которых было страшно даже упоминать. За неделю до казни эта бестия почти исцелилась, хотя её и не лечили толком. С помощью ржавой спицы и ложки ведьма вытаскивала из себя пули, лепила на раны хлебный мякиш, остававшийся после скудного ужина. Шептала, плевала, молилась. Всё заживало на ней как на собаке. В ночь перед смертью распустила рыжие волосы, глаза блестели изумрудным пламенем. Местный охранник не сдержался и открыв камеру, разорвал на ней платье. По счастью в конце коридора караулила ещё одна пара часовых. Они-то и подняли тревогу. Охранник валялся бездыханным со спущенными штанами, а Розалин пыталась снять кандалы. Её загнали в угол и часовым настрого приказали не спускать глаз до самого утра. Ключи от камеры начальник тюрьмы забрал себе.

Наутро ведьму отвезли на тележке с помоями в лес, который она так любила. Приковав железными штырями к вековой сосне, звенящей от смолы, обмотали железной цепью. Запылал костёр, сосна горела несколько часов. Розалин долго не умирала, всё смеялась словно не чувствовала боли. Впрочем, может быть это была лишь фантазия рассказчиков. Вряд ли получится смеяться, когда сгорели голосовые связки. Сосна свалилась, устроив чудовищный пожар. К счастью, обошлось без жертв и разрушений. Среди обугленных деревьев удалось разыскать чёрный как смоль скелет. Новый лекарь, недавно приехавший на хлебные заработки, клялся, что череп похож на мужской. Но ошейник и кандалы на запястьях свидетельствовали о том, что перед ними Розалин Макбрайт, отдавшая душу на растерзание дьявола. Народ единогласно отказался хоронить её на местном кладбище. Останки закопали неподалёку от места казни. В могилу сбросили и несчастного кузнеца, четвертованного за пособничество колдунье. Несмотря на отрубленные руки и ноги, он был всё ещё жив. О могиле ходили жуткие слухи, мол кузнец бьётся и скрежещет зубами по ночам. Люди любят легенды, но со временем округа успокоилась.