Личный призрак (СИ) - Маслютик Алена - Страница 35

— Кладбище там? — спросил маг у наемника, и махнул рукой сторону, противоположную той, откуда они пришли в деревню.

— Да, как и везде, в западном конце деревне. Странно, что там же Место веры, обычно оно с восточной. А сгоревшие недостроенные дома чуть севернее, но тоже недалеко.

— Тогда твоя сторона правая. А мы с Летой прогуляемся по левой. Встретимся у кладбища.

— Да так, у вас отбоя от девушек не будет, господин маг, — ехидно усмехнулся ассасин, — если вы всем им будете назначать столь романтические места для встречи, да еще сразу тащить налево.

И, не дождавшись ответа, Крим растворился в ночи. Даже ярко светившая луна, заливавшая призрачным светом все вокруг, не помешала исчезнуть наемнику сразу и без единого шороха.

Ханар затолкал в щель между ступеньками крыльца слегка помятый листочек и пошел дальше. Дома располагались без особого порядка, иногда близко друг от друга, а где и камнем не докинешь. Некоторые, как дом старосты были обнесены высоким забором, а у большинства лишь небольшой плетень прикрывал огород от любопытных коз и слишком прожорливых кур.

Но было у строений и общие черты. Все они — и небольшие домишки, и двухэтажные хоромы — состояли из бревен, имели двускатную крышу, крытую соломой или дранкой. У всех крыльцо в две ступени, заканчивалось прочной, надежно запертой дверью, а сквозь небольшие, редкие окна не пробивался ни единый лучик света. Видимо каждое окно, как и в доме деда Мирхея, закрыли изнутри плотной ставней.

Сейчас деревня казалась вымершей. Даже куры не квохтали, собаки не лаяли, лишь трава тихо шуршал под ногами двух путников, крадущихся от дома к дому.

«А вдруг, — подумалось Лете, — все дома внутри холодные и пустые. И это вовсе не окна, плотно закрытые, а глаза, давно сгнившие, ставшие лишь глазницами древних черепов. И, не переставая, на меня пялятся».

Теперь и вправду стало казаться, что за ней кто-то следит, мурашки заскакали по спине, и Лета непроизвольно приблизилась к чародею.

«Почему мне постоянно какая-то чушь в голову лезет, хотя может у нее там гнездо».

Лета нервно хихикнула, и что бы хоть как-то развеять гнетущую тишину, спросила мага:

— Ханар, а что такое Место веры? Местная церковь? А во что вообще верят в твоем мире.

— Раньше, когда мир был открытым, религий было очень много, — начал негромко объяснять маг, пряча под очередной камень листок с руной, — Каждая раса приносила с собой свое виденье мира, своих богов и демонов. А случалось, даже среди одной расы присутствовало несколько религий. Для каждого духа и божества, особенно если их несколько тысяч, отдельный, храм или капище не построишь. Вот расы и договорились, чтобы не устраивать войны, доказывая, чей бог лучше, создать нейтральные зоны. Там каждый сможет помолиться своему божеству, духу, богине. И логично, что назвали его Место веры. Обычно на него накладывалось заклятье «Привязанной иллюзии», каждый видел убранство того места для моленья, к которому привык дома. Лишь убранство, за этом следили строго. Если кто-то пытался влиять на людей, показывая им лики боков или вещая их волю, того строго карали. При очень серьезных нарушениях — лишали жизни. Но это не отменяло тот факт, что в больших городах существовали отдельные храмы наиболее популярных религий.

Ханар говорил, не забывая рассовывать листочки в наиболее неприметные места: между бревнами дома, в стенку сарая, в дупло дерева, под придорожный камень.

— После закрытия мира, отчаявшиеся люди посчитали, что и от богов мир так же закрылся, и мольбы их не достигну. Многие религии, потеряв своих последователей, перестали существовать. Кое-где пропали и Места веры, некому стало поддерживать заклятья. И теперь большинство верят в духов стихий и предков. Хоть и не так, как шаманы.

— А ты веришь в каких-нибудь богов? — поинтересовалась Лета.

Маг, задумавшись, замолчал, а после ответил:

— Мама верила, а для меня, как и для многих, это скорей привычка, призывать в свидетели духов, нежели истинная вера.

***

Местом веры оказалась небольшая полянка на самом краю деревни, окруженная тонкоствольными березками. Переступив границу, Ханар засветил огонек и внимательно огляделся, присел, всматриваясь редкие, пожухлые травинки у себя под ногами, вновь встал, прошел чуть вперед. Зачем-то глянул наверх, где в просвет между кронами виднелся кусок ночного неба, с россыпями звезд и яркой луной.

— Ну что там? — спросила Лета, не отстававшая ни на шаг.

— Магии давно нет в этом месте, — негромко ответил маг, — но трава вытоптана так, что новая пробиться не может. О чем это говорит?

— В деревне живут очень верующие люди, — предположила Лета.

— А когда в людях просыпается вера на гране фанатизма? — задал очередной вопрос чародей, задумчиво разглядывая что-то на другой стороне поляны.

— Когда все совсем плохо, и не знаешь к кому еще обратиться за помощью, кроме высших сил.

— Рад, что и в этом вопросе у нас с тобой мнения сошлись, — кивнул маг, — А еще мне очень не нравится вот это, — быстро пересек Место веры и сорвал с низкой ветки зеленый, но совершенно сухой, буквально рассыпавшийся в пальцах, березовый листок.

Постояв в задумчивости, Ханар видимо пришел к определенным выводам, но не озвучил их.

— Теперь на кладбище, — предложил он.

Кладбище Лету впечатлило еще меньше, чем Место веры. Если честно скажи ей днем кто, что за неприметной оградкой где-то двадцать на двадцать метров не очередной огород, а самое что не наесть место последнего упокоения, она бы не поверила. Зеленные холмики, укрытые белыми, похожими на мелкие ромашки цветами, которые слегка блестели в свете луны.

Никаких покосившихся надгробий, мраморных памятников, ангелов со скорбью на лицах и надписей «на вечную память…», ничего из привычных ей атрибутов кладбища. Даже деревянных крестов не наблюдалось, и как одну могилу отличали от другой, для Леты оставалось загадкой, а когда она об этом спросила у Ханара, он как то странно посмотрел на нее, и поинтересовался, а зачем?

— Как зачем! А узнать, где твои лежат? А прийти и погрустить над нужной могилкой, а не над чьей-то посторонней?

— Да тут все свои, это же деревня, — все еще не понимая, возразил маг.

— Хочешь сказать, — усмехнулась Лета, — Приходишь, садишься вот тут на бугорочке, и грустишь над всеми вместе, над своими и над чужими за компанию?

— Именно! — довольный, что его правильно поняли, и, не заметив сарказма, проскользнувшего в словах девушки, проговорил Ханар, — Поэтому-то деревенские кладбища так удобны, как для массового проклятья, так и для выяснения так необходимой мне сейчас информации. Все связанны, нити памяти и родства тянуться сюда хоть и не зримо, но практически неразрывно от любого, живущего в деревни. Даже когда человек вдруг уезжает, нить не сразу обрывается. В городах на много хуже, там на местных захоронениях такое понамешано! Ну, правда и неспокойных захоронений там в разы больше.

На мгновение, луна скрылась в облаках, кладбищенские цветы слегка потускнели, а когда вновь показала на небосводе свой серебряный лик, на заборчике сидела огромная, мохнатая тень, сверлила замершего мага и его спутницу не добрым взглядом желтых, слегка светящихся глаз, с вертикальной щелью зрачка.

Лета испуганно вскрикнула и нырнула за спину мага.

— Крим, прекрати! — холодно попросил, а скорей, если судить по тону, приказал маг.

От плетня раздался мелодичный смех, тень прыгнула вперед, а еще спустя мгновение рядом мягко приземлился ассасин. В лунном свете стало заметно, что у наемника изменились не только глаза. Тело вытянулось, стало поджарым, теперь Крим напоминал оборотней, как их изображали в фильмах и книгах мира Леты.

Лицо не стало волчьей мордой, оставшись ближе к человеческому. По бокам головы теперь торчали два кожаных локатора, чем-то похожие на уши летучей мыши, а глаза округлились, стали больше и действительно светились, прорезанные в центре узким кошачьим зрачком.