Город. Хроника осады (СИ) - Резвухин Евгений Юрьевич - Страница 28

"Лучше бы я и правда умер в том проклятом поселке", – думает капитан, бредя по безлюдному коридору.

Умирать в таком паршивом месте не хочется. Страха нет, нельзя боятся до бесконечности, но осознание бесполезности происходящего давит куда сильнее смерти.

Бесшумно открывается дверь, так же без слов приглашая в небольшую комнату. Внутри кроме стен стол да пара стульев. С другой стороны входит человек в погонах майора, сильно натянув на глаза козырек кепи. В полумраке Майкл вообще плохо рассматривает лицо странного офицера, только три зловещие буквы на шевроне черной формы. АНБ.

Тайный отдел службы безопасности. Настолько тайный, даже слухов не порождающий. За всю не малую службу Майкл не знает ни одного, хоть как-то пересекшегося с этими ребятами.

– Садитесь, – вопреки ожиданиям эсбэшник не играет в многозначительную молчанку и сам с противным скрипом подвигает себе стул.

Пока капитан осторожно выжидает, майор расшнуровывает тонкую папку, несколько секунд роясь в бумагах.

– Капитан Майкл О-Брайен, – сверяясь с фото личного дела начинает безопасник. – Вы служите в отдельном разведывательном взводе третьей бригады. Под началом бригадного генерала Ли вот уже три года. У вас отменный рекомендации, солдаты отзываются так же с уважением.

Большую часть очевидной, считанной информации разведчик пропускает мимо ушей. Дни, проведенные в застенках подрывают терпение капитана.

– Что с лейтенантом Стэнли? – прерывает он майора. – Врачи сумели снять проклятие?

– Капитан, расскажите о боестолкновении в Федоровке, – будто и не слыша вопроса, продолжает гнуть линию майор.

Майкл падает на стол, закрыв лицо руками.

– Я уже писал рапорт о бое, – устало гундосит он сквозь пальцы.

– Я бы хотел услышать лично.

Противостоять скучному, но почти гипнотическому голосу невозможно. Откинувшись на спинку, Майкл погружается в события. Снова всплывают крики, горящие соломенные крыши и грохот стрельбы.

– Я облажался, – разводит руками, сдаваясь, говорит офицер разведки. – Вы этого добиваетесь все это время? Да, поражение моя ошибка, где подписаться под собственным расстрелом? Я не смог удержать людей от мародерства, солдаты не ждали сопротивления и вели себя развязано. Встреть мы кавалерию собранными в кулак, никакая магия не помогла бы симерийцам.

Он отворачивается, грызя раздраженно ногти. Эсбэшник тем временем снова возвращается к изучению документов, перебирая листы.

– Вы упомянули капитана Стэнли, – в той же монотонной манере говорит он. – Как вы можете описать произошедшее с ним?

– Описать магию, как схватить воздух, – истерично смеющийся гот хлопает ладонями. – Он жал на гашетку и не попадал в упор. Выпустил всю ленту, а драгуны налетели на нас со всех сторон почти без потерь.

Майор поднимает взгляд и впервые Майкл видит искорку заинтересованности.

– Вы подтверждаете применение симерийцами магии? – в сторону капитана упирается ручка.

Майкл разводит руками, не понимая сути вопроса.

– Ваш друг, лейтенант Стенли, – представитель АНБ даже подвигается вперед, вперяя острый взгляд, – почему вы уверенны в воздействии магии? Это мог быть срыв, истерика. Люди впервые попали в настоящий бой, с психикой в такие моменты творится странное.

Ответом служит хихиканье.

– Скажите, сэр, – веселится Майкл, – нам в военной школе твердили о превосходстве науки над магией. Говорили, – он паясничает, копируя чей-то тон, – просвещенная Готия отказалась от магии в пользу прогресса. Но где превосходство нашего оружия над пещерными заклинаниями? Моего офицера, лучшего солдата взвода вывела из строя какая-то соплячка.

Обессилев, он наконец затихает – будь что будет. Безопасник тем временем, выслушав достаточно, что-то активно записывает в бумагах.

– Что ж, – громким хлопком закрыв папку, он встает и широко улыбается, – мы благодарим вас за сотрудничество, сэр. Не смею больше задерживать, вы свободны.

– Свободен? – в пересохшем рту Майкла едва ворочается язык.

Будто ничего не понимая, эсбэшник смотрит на капитана нахмурив лоб.

– Разве вас есть за что задерживать?

– Но, – лепечет разведчик, – я провалил задание.

Майор смеется и приятельски хлопает по плечу.

– Какое задание? Вы же все время были в отпуске. Отдыхайте, капитан, вы скоро понадобитесь стране.

Часть Вторая. Глава 10 Когда говорят пушки принято молчать

ГотскаяРеспублика. 19 июня 1853 г. ок. 21 — 00

(час Х)

Яркий луч света врывается сквозь, казалось бы, крохотную дверную щель. Кнутом ошпаривает глаза, мигом разрушая до основания идиллию сновидения. Проснувшись от такой мелочи, подполковник недовольно ворочается под одеялом. А солдаты еще ворчат, недовольно поглядывая в сторону дефилирующих к офицерской столовой командиров. Джон Браун был таким же. Сын военного и сам до кончика волос солдат, считающих всех выше сержанта законченными лентяями. Пока на плечи не ложатся погоны. Пятидесятилетний подполковник отдал бы все ради положенных солдатских часов сна.

Безумно хочется спать. Дневные хлопоты, последующее за ними затянувшееся допоздна совещание. Все как всегда, бесконечный круг сансары. Недостача корма для артиллерийских лошадей и страшный разнос по этому поводу в штабе бригады.

«Будете из своего кармана платить! – орал в сотый раз бригадный генерал, засыпав фирменный китель сигарным пеплом. – Будто я не знаю! Все на ваши плантации к свиньям уехало!».

И еще с десяток таких же «стратегических» по масштабам вопросов. Пьяные солдаты, учинившие дебош у борделя. Не сданные вовремя рапорта по списанию старой формы. Джон едва ли на час успел погрузиться в сладкое забытье.

– Твоя мать была портовой шлюхой, Мэтью, – звучит скрипучий голос Брауна, прежде, чем мастер сержант успевает сделать шаг в комнату, — а отец пьяным симерийским матросом. Пошел к черту.

Даже в темени подполковник представляет до мелочей образ. Парадный темно синий китель, где тянущиеся бесконечными рядами пуговицы начищены до блеска. Пилотка со свисающей кисточкой, пальцы с белыми, без единого пятнышка, перчатками сцеплены за спиной. А еще невозмутимый взгляд, вечно смотрящий в одну точку в лучших традициях армии. Стой, слушай и внимай Слову старшего офицера. Тьфу! Очередной папенькин сынок, выслуживающийся за каждую лычку. Джон ненавидел таких еще солдатом, да и теперь не обзаводится любовью.

– Подполковник, сэр, – чеканит слова Мэтью и шаркает каблуками сапог.

Нет, он определенно не собирается уходить.

– Сколько сейчас времени?...Черт! Что такого могло случиться? Неужели без меня не могли обойтись?

Из-под одеяла показывается лицо с обвислыми, обрамленными бакенбардами, щеками. Остатки волос у висков топорщатся как у циркового клоуна. Подполковник нехотя встает, поправляя петельки подтяжек штанов и шкрябая солидное брюшко.

— Ну что стоишь, как манекен? — бурчит Джон, хлопая по карманам кителя. Где эти сигареты? Если не закурить, нервы точно взорвутся.

– Боюсь это срочно, сэр, – так же невозмутимо рапортует молодой сержант. – Из штаба бригады.

Мэтью делает шаг вперед, передавая запечатанный конверт. Глядя на послание и разглаживая непослушные кучери, Джон пытается включить мозги. Или он все еще спит или кто-то делает из него дурака. Быть на совещании, выслушивая горы ерунды и спустя два часа получить… что?

– Дай закурить, — сглаживая тон, говорит подполковник, обшарив все закоулки карманов. — Ах! Будь ты проклят. Когда ты уже курить начнешь, чертов святоша. Прочь с глаз моих, Мэтью. Хотя нет, стой.

Повозившись со спичками, Браун зажигает лампу. Комната вмиг наполняется запахом керосина, давая крохи света. Освещенное, обиталище офицера предстает в скромном виде. Шашка небрежно висит рядом с кителем, накинутые на спинку стула. Один сапог у кровати, второй неизвестно где. Тумбочка завалена кипой рапортов и еще каких-то бумаг.