Пьющий души (СИ) - Маслютик Алена - Страница 36

— Какое-то время им здесь не пройти, — проговорила Настя, доставая из сумки, весящей на плече у Мишки, еще одну пачку соли. — Показывайте, где комната.

***

— Господин мой, Псы нашли ее. Она заперта в доме, под их охраной.

— Так доставь поскорее мне ее.

— К сожалению, мой досточтимый господин, я сейчас не с ними

— Как такое возможно?

— Какой-то дерзкий юнец пытался меня остановить. И хотя ему это не удалось — следы он попутал. Но не волнуйтесь, больше ему не удастся меня обмануть. Сосуд будет Ваш.

— Ты всегда честна со мной, даже когда знаешь, что можешь быть наказана. Что ж это твой последний шанс.

***

— Баба Дотя рассказывала, что этим домиком владело семейство Станиславы с лохматых годов, — говорил Тимур, пока Михаил отпирал подпол на кухне. За окнами здесь творилась такая же бредовая нереальность, и в них старались лишний раз не заглядывать. — Сверху-то дом пару раз полностью перестраивали, а вот подвалы оставили нетронутыми. И сейчас поймешь почему. Спускаемся?

— Идите первыми, — проговорила Настя. — Мне еще надо…

— Надеюсь, ты не думала, захлопнуть за нами крышку, а самой сбежать? — хитро щурясь, уточнил Тимур.

— Была такая мысль, — без тени улыбки ответила Настя, — Но крышку мне, похоже, одной не поднять.

И пошла по постепенно сужающемуся кругу, рассыпая из пачки соль по полу ровным слоем. Когда она вернулась к люку, в проеме виднелась лишь голова Мишки, дожидавшегося ее, Тимур и Станислава уже спустились. Настя дождалась, когда Мишка, закрыв люк, покинет лестницу, и осыпала солью ступени и лишь после этого оглянулась. Помещение мало напоминало обычный деревенский подпол, яму вырытую под домом с ящиком для картошки и полками под маринады. Современный подвал сделанный под старину, вот на что это больше походило. Стены из красного, потемневшего от времен кирпича и пол, выложенный крупными каменными плитами, хотя и полочки здесь присутствовали, сейчас пустые.

— Ну как? — Тимур повел вокруг маленьким, но достаточно ярким диодным фонариком.

— Нормально, — пробормотала Настя, однако не от кого не укрылось, с каким сомнением она поглядела на люк.

— Ну, если так, то тебе и потайная комната понравиться, — довольно улыбнулся Тимур. — Из-за нее-то эти подвалы и не перестраивались никогда.

С этими словами он передал фонарик Стасе, и дернул за стенку одного из шкафчиков. Фанера с легким шорохом отошла, открыв у самого пола неширокий, как раз проползти одному человеку, лаз. Станислава первой нырнула в дыру, за ней, толкая перед собой спортивную сумку, Мишка, следом, разбросав горстями остатки соли, Настя. Тимур вполз последним, закрыв за собой проход. Лаз шел под уклон и прервался достаточно быстро в помещении не меньшем, чем подвал, но гораздо ниже. Тимур мог стоять, лишь наклонив голову, Мишка, не сильно уступавший ему ростом, постоянно чиркал по потолку макушкой. Даже Стася невольно втягивала голову в плечи. Только Настя, со своим миниатюрным ростом, чувствовала себя более-менее комфортно.

— А в детстве, когда мы тут играли в тайный штаб, он мне казался на много больше, — проговорил Тимур, недовольно потирая ушибленный затылок. — Не уже ли, я настолько вырос…

Стол у противоположной от входа стены, две грубо сколоченные табуретки, длинные широкие скамьи по обоим стенам, да земляные полки вырезанные над столом — вот и вся мебель.

— Баба Дотя как-то рассказывала, что в войну, здесь раненых партизан прятали, — проговорила Станислава, запалив фитилек у керосиновой лампы, которая оказалась на столе. — Да и до этого, кого только сюда не таскали, от беглых каторжников до опальных правителей. И что меня всегда удивляло, комната так и осталась тайной нашей семьи.

От крохотного огонька по стенам заплясали тени, но когда он подрос, и света стало больше, все вдруг ощутили, как напряжение последнего получаса растворяется. Станислава оседлала табурет с одной стороны стола, Тимур с другой. Мишка бросил сумку на скамью и сел рядом. Все они выжидающе вопросительно уставились на Настю.

— Настя, ты ведь нам все-все хочешь рассказать, — видимо желая подбодрить, улыбаясь проговорил Тимур.

— Ну, всего-всего я не знаю, — криво отшутилась Настя. — Да и до рассвета…Кстати во сколько сейчас светает?… боюсь времени не хватит…

— Около восьми, — опять улыбнулся Тимур, — Ты хотя бы вкратце…

— Вкратце… — Насте слишком нервничала, и чтобы успокоиться, присела на другие нары, отгородившись от спрашивающих взглядов хотя бы лишними метрами. Пальцы теребили край свитера, и мысли подобно им не успокаивались. — Один очень не хороший человек хочет заполучить меня любыми способами. Несколько лет назад ему это почти удалось, но тогда брат и наш общий друг смогли меня спасти. Почти два года мы успешно скрывались, но полгода назад нас выследили. Брат попытался увести погоню за собой и пропал. Я как могла скрывалась сама, но похоже в умении прятаться, мне далеко до брата. А может быть Хозяин… Он очень сильный… Ему служат люди и не люди.

— Что ж ты ему сделала? — это Станислава.

— Ничего! — Настя вскочила, сжатые кулаки дрожат, костяшки побелели, в глаза боль и страх. — Это он… То что он… Это ужасно!! Не хочу вспоминать!!! И не буду!!!

— Настя, не надо! Если не хочешь, не говори! — Мишка подлетел, попытался обнять и не смог.

Девушка вновь изменилась. Будто в теле Насти заключили несколько совершенно разных людей и то один, то другой прорывается на поверхность. Мишу очень пугали эти незнакомки. Вот и теперь лицо точно восковая маска не выражало ничего, двигались лишь губы. И слова ломкими сухими веточками прошлогодней травы царапали воздух. Отступив назад, парень опустился на нары и через силу заставил себя слушать.

— Человек состоит из трех частей: тело, душа и разум. Он един и в единстве его сила. Если умирает тело, умирает и разум, а душа освобождается для следующих возрождений. Если умирает душа, тело и разум могут жить, но их пожирают болезни. Если умирает разум, то тело живет, а душа гниет. Это самое плохое — окончательная смерть души, без надежды на перерождение… Души пили и до него, но по варварски, теряя столько полезного материала. А что если получится отделять составляющие: душу, разум и тело друг от друга не убивая? И Он задался целью. И у него получилось! И тогда он…

— Настя, ты о чем? — голос Тимура свежим ветром разворошил сухую траву мертвых Настенных слов.

Девушка вздрогнула и очнулась, взгляд ее прояснился.

— Я не сумасшедшая, — в очередной раз за сегодня проговорила Настя, пытаясь переломить жалость и сочувствие на лицах напротив. — Вы же их видели…

— Конечно, мы их видели, — проговорил Тимур с интонацией, в которой сквозило: «с психами лучше не спорить». — Но мы без понятия кого или что мы видели. Ты просто начала с середины, и лишь поэтому мы ничего не поняли.

— Да, меня особенно интересует та часть повествования, в которой рассказывается о дряни, что пытается прорваться сейчас в дом мой бабушки — о Псах, ты так их кажется называла, — поддержала Тимура Станислава.

— Псы это тьма души испитого человека, — сказал Настя таким обыденным голосом, будто сообщала: трава зеленая. Разве только плечами не пожала. И тут же пояснила. — Душу человека очень трудно убить, почти не возможно. Но ее можно извлечь, заточить. С давних времен существовали те, кто мог поглощать чужие души, подливая свою жизнь. Я не знаю, как они сами себя именовали, но брат, которого видимо просветил Дан, всегда звал их Ловцы душ… Не особо оригинально, да? Их совсем мало, и они стараются не выделяться. Выпьют пару тройку людей в течение десяти пятнадцати лет и впадают в спячку на полсотни лет. А Он оказался не таким. Как самым молодым и амбициозным, Он захотел большего.

— Опять этот странный «Он», — прошептал Тимур в самое ухо Станиславы, не желая прерывать Настю.

Славка кивнула в ответ, но так же шепотом предложила выяснить этот вопрос чуть позже.