Тварь (СИ) - Завизион Виктор - Страница 48

Кольцо клонов неумолимо сжималось. Сквозь слезы и удары ножом, увидел, что четверо парней уже лежат и над ними копошатся мерзкие твари. Отчаянно взвыл, удвоил последние усилия, и темнота заволокла сознание.

Оказалось, в бархатной тьме находиться приятно. Мягкое, окутывающее со всех сторон ничто. Казалось, что душа находится в полном спокойствии. Вокруг умиротворение. Нет забот и проблем. Вокруг нет ничего, что напоминало бы о чем-нибудь. Пустота. Казалось, что так можно провести всю вечность. Да здесь и нет времени. Но все же пребывание в этой тьме оказалось коротким. Какие-то звуки настойчиво пробивались сквозь тьму до моего сознания, мешая расслабиться и отдаться вечной тьме полностью.

— …Вера в господа нашего… Да прости ты им… Не ведают, что творят… Царствие небесное…

Сознание нехотя возвращалось. Во рту ощущался отчетливый привкус железа, голова раскалывалась. С трудом разлепил глаза. Когда взор прояснился, по телу волной пробежала ледяная дрожь. Передо мной стоят трое монахов. Два здоровых мужика в рясах и один совсем еще подросток. У всех троих странно поблескивает кожа. Или это свет так падает? Читают молитвы. Ну, да. Вот мы и встретились с нашим основным заданием. Чуть повернул голову, чтобы изменить угол обзора. Вращать глазами несравнимо больнее. С трудом сосчитал двенадцать деревянных крестов. Славно потрудились монахи, ударно. Один еще не успели поставить?

— Святой отец! Этот очнулся, — раздался звонкий юношеский голос.

— Молодец, Ракита, наблюдательный, — пророкотал голос святого отца.

— Кристофер Иванов, я — отец Камиль. Вы меня слышите?

— С… Сука…

— Что, простите?

— Слыш…шу.

Камиль немного помолчал, продолжил:

— Господь бог хочет переговорить с вами.

— Ну, и где, — я сглотнул тягучую неприятную слюну, — где он?

— Он появится, как только вы будете готовы.

— К чему?

— К встрече, — лаконично ответил Камиль.

Я огляделся. Мы находились не в том месте, где на нас напала орда клонов. Уже успели перенести. И сколько же я находился без сознания? Мои парни лежали недалеко от меня, прикованные цепями к камням. Значит все живы. Слабая искорка надежды промелькнула внутри.

— Начинаем? — спросил у Камиля толстый монах.

Камиль просто кивнул, указал взглядом на Ивана.

Толстый монах позвал другого седого крепыша в рясе. Они отцепили цепи, удерживавшие Ивана, потащили грузное, весом около полутора центнеров, тело, словно ребенка. Это удивительно. Скорее всего справился даже один, просто вдвоем нести проще. Во время переноски Иван очнулся. Сперва его голова безвольно болталась, потом мышцы шеи напряглись. Он слабо шевельнулся, проверяя силу державших. Затем напрягся, дернулся сильнее, пытаясь стряхнуть монахов. Со стороны мне показалось, что он сильно потрясен. Руки монахов плотнее сжались на его теле, передавливая ток крови и лишая Ивана возможности двигаться. Он с тоской бросил взгляд на оружие, сложенное в кучу недалеко от крестов. Я хорошо понимал его состояние. В обычной ситуации он раскидал бы этих монахов даже не заметив. Но с ними что-то не так. Достаточно вспомнить их чудеса в столкновениях с другими отрядами. Вот, настала и наша очередь соприкоснуться с чудом. Я попытался сплюнуть, но густая слюна не долетела до земли, повисла на подбородке, создавая премерзкое ощущение. Закатил глаза от безысходности. Сил не осталось наблюдать, как тащат Ивана.

— Вы бы посмотрели, Кристофер. Может и не придется к вам применять такие меры. Раскаявшись да примете его в сердце своем.

Я мысленно послал его в далекое эротическое путешествие, но глаза открыл.

Иван снова напрягся, когда его донесли до креста, но цепкие руки лишали возможности двигаться. Они развернули Ивана словно безвольную куклу, приложив его конечности к перекладинам креста. Лицо Ивана покрылось испариной, глаза метались в поисках спасения. К кресту подошел тот самый подросток с молотком и длинными гвоздями.

— Христа-в-богу-душу-мать! — выругался я. — Вы что творите?!

— Не богохульствуйте, Кристофер. Сам Господь пожелал встретиться с вами. Значит вы нужны ему для чего-то. Не усугубляйте свое положение и не очерняйте душу свою перед встречей с вашим отцом. Лучше наоборот…

— Мой отец умер более века назад, а вашего бога нет! — огрызнулся я.

Камиль спокойно наблюдал за приготовлениями к распятию Ивана и никак не реагировал на провокации.

— Жаль, что вы так далеко ушли от царствия божьего. Интересно, зачем вы понадобились господу нашему? Вашему тоже, кстати.

Раздались первый удар молотка по гвоздю и стон Ивана, сквозь стиснутые зубы.

— Прекратите! Зачем вы это делаете?! Это бесчеловечно! Вы же верите в бога, всепрощение, и все дела. Не навреди ближнему своему, не убий и…

— О, Кристофер. Что-то вы даже знаете, смотрю. Вам не понять, что мы занимаемся как раз самым богоугодным делом. Сам господь попросил нас об этом.

Мысли в голове лихорадочно метались, пытаясь найти выход из ситуации. Сталкивались друг с другом, разбиваясь и порождая новые из осколков. Но ни одна из них не подходила для текущей ситуации.

Я ощущал почти физическую боль в тех же местах, где гвозди пробивали плоть Ивана. Когда монахи перешли к ногам, здоровяк даже вскрикнул.

— Что вы хотите с нами сделать? — попытался я потянуть время.

— Рад, что вы спросили Кристофер. Господь наш дарует вам вход в царствие его. Только очиститься вам необходимо, от всей грязи, что накопили за жизнь свою. Дабы с именем господнем войти в царствие его, уверовав в него и приняв внутри себя.

Тем временем монахи разбились на пары, активнее стали подтаскивать моих парней к крестам. Кто-то еще не очнулся, кто-то пробовал вырваться, но итог оказался один — все оказались приколочены к деревянным перекладинам. С каждым ударом молотком по гвоздям во мне умирала частичка надежды. Уже не веря в наше спасение, снова обратился к Камилю:

— Камиль, я верю, что вы рассудительный человек, — устало начал я. — И все ваши решения взвешены и на чем-то основаны. Я хочу понять ваши мотивы. Расскажите мне о них, может это и мне поможет принять вашу точку зрения.

Камиль бросил удивленный взгляд в мою сторону. Ненадолго задумался и оторвался от созерцания распятий, повернувшись ко мне.

— Ну что же, Кристофер, время есть. Мы, скажем так, передовой отряд армии божьей. Мир давно погряз в грехах и это движение в бездну сам человек не может остановить. Когда произошел потоп, человечество получило урок. Но он оказался недолгим. Через несколько поколений уже и стерлись причины его вызвавшие, и осознание того, что это может повториться. Значит не усвоил человек урок. Еще один потоп ситуацию не изменит. Значит нужно что-то кардинально иное. Нужно показать, что этот мир падет, если человек не одумается. Поэтому и появился тот, кого вы зовете Паразитом, не понимая его истинную природу. А мы зовем его — богом, ибо познали его. А вы — нет. Для вас он зло, потому как извратили вы души свои грехом. Не видите истину. Дьявол правит вашими душами. Значит очистить их следует через тело. Тело сосуд души, а душа бессмертна. Душе навредить нельзя, она всё знает и понимает. Но не слышат ее люди, прельщенные грехом. Как услышать? Всех в ад? Не выход. Ибо страдание души не идет ни в какое сравнение со страданием тела. Значит через страдание тела нужно донести истину, чтобы не страдала душа. Все во благо вам и…

— Это какой-то бред! Вы слышите, что вы несете?! Какой бог? Это Тварь, которая управляет вами, не с Земли!

Камиль нахмурился. Я тут же отругал себя за несдержанность, тщетно вспоминая правила общения с фанатиками и террористами.

— Постойте! Камиль! Извините мою несдержанность. Просто я нахожусь в стрессовой ситуации и мое поведение весьма реактивно. Я не отказываюсь от своих слов, что вы рассудительный человек. Я расскажу вам, как все начиналось. Пожалуйста, выслушайте меня!

Собравшиеся складки на лбу Камиля разгладились, он кивнул.

— Я не хочу, чтобы вы воспринимали информацию от меня лишь только, как попытку спастись, — осторожно продолжил я, подбирая слова. — Отнеситесь к ним критически. Мне нет смысла врать, ведь так или иначе вы узнаете правду, когда придет бог — вы можете спросить у него. Ему все ведомо.