Корпорация «ussr». Часть третья: «революция» (СИ) - Сергей Зеленин - Страница 21

Вражескую пехоту, они как метлой сметали!

На фронте же, с артиллерией тоже - дело было швах, и бронепоезда зачастую вооружали устаревшими моделями, или даже - трофейными австрийскими орудиями... Конструкция «универсальной» башни это позволяла.

Но, даже в таком - «недоделанном» виде, бронепоезда в составе боевых железнодорожных бригад, отлично зарекомендовали себя во время «Великого Отступления» летом пятнадцатого года!

К моменту Брусиловского Прорыва в шестнадцатом году, был разработан «тяжёлый» тип бронепоезда - «Ушкуйник», отличающийся от лёгкого, возможностью установки крупнокалиберных орудий на бронеплощадках - в универсальных башнях от «большого универсального речного монитора «Касатка»», до шести дюймов включительно. Каждая такая бронеплощадка обладала одной орудийной башней и двумя пулемётными - от лёгкого бронеавтомобиля «Номад». Возросший вес и отдача потребовало усиления, а значит - утяжеления конструкции бронеплощадок, поэтому тяжёлому бронепоезду полагалось два бронированных паровоза серии «ОВ»...

К семнадцатому году, был реализован в металле ещё один тип бронепоезда - десантный «Разбойник». Он состоял, кроме штабного - только из десантных броневагонов и, открытых десантных платформ для размещения техники, например - лёгких и тяжёлых бронеавтомобилей. Кроме вооружения самих бронеавтомобилей и десанта, а также двух зенитных установок счетверённых пулемётов «Шилка» на крыше штабного броневагона, специального вооружения десантный бронепоезд не имел.

Размещался в нём - довольно комфортно, батальон-полтора пехоты (а то и, целый полк - если, совсем без «комфорта»), два орудия непосредственной поддержки с тягачами, четыре миномёта, два тяжёлых бронеавтомобиля «Печенег» на каждой платформе или четыре лёгких «Номадов»... Всего, бывало, до полутора десятков бронемашин - да ещё и, столько же автомашин для перевозки пехоты. Благодаря специальным устройствам, снятие техники с платформ занимало, буквально, несколько минут.

«Спешившаяся» с десантного бронепоезда пехота, на автомашинах и при поддержке бронемашин и полковой артиллерии, могла действовать с довольно-таки большим радиусом в тылу врага...

В то же время появились в небольшом количестве и зенитные бронепоезда типа «Защитник» - для ПВО железнодорожных узлов, станций... Германские «Бранденбурги», стали всё чаще и чаще появляться в наших тылах. Конечно, не так часто как наши «Ильи Муромцы» в их тылу, или как те же «Бранденбурги», на Западном Фронте. На вооружении «Защитников» имелись многочисленные зенитки Лендера и счетверённые установки «недо-крупнокалиберных» «Грохотов».

Боевая железнодорожная бригада, иногда - на решающих направлениях, теперь включала в себя три-четыре бронепоезда различных типов...

К началу злополучного Июньского Наступления Керенского, в Железнодорожных Войсках России состояло более ста пятидесяти тысяч военнослужащих - в девяти боевых железнодорожных бригадах, двенадцати ремонтно-восстановительных бригадах, четырёх железнодорожных полках, около пятидесяти отдельных железнодорожных батальонах... Кроме этого, были ещё парковые конные эксплуатационные бригады, паровые и конные узкоколейные парки, тракторно-экскаваторные парки и мобильный военный завод.

ОГРОМНАЯ СИЛИЩА!!!

Опять же, я к чему всё это? «Железяками» этими бахвалюсь? Нет, не угадали, деточки!

С началом войны, начальник Главка Военных Сообщений стал называться - «Главный начальник военных сообщений на Театре военных действий», а его аппарат был реорганизован - начальников отделов напрямую подчинили начальникам штабов фронтов.

Им, от начала Великой Войны и до самого конца Продолженной, являлся Ронжин[2] Сергей Александрович и, мы с ним очень плотно сотрудничали - в том числе и, в «кадровом» вопросе. Железнодорожные войска - что боевые, что ремонтно-восстановительные бригады, полки и батальоны требовали грамотных, умных и трудолюбивых бойцов, а мои земляки-нижегородцы, именно таковыми и являлись!

Благодаря этому обстоятельству, мы с нашим «военным сектором», полностью контролировали Железнодорожные Войска - даже, после провального Июньского Наступления и Октябрьского Переворота. Они сохранили боеспособность, свой основной кадровый костяк - до самого момента германского наступления вглубь России в марте восемнадцатого года...

До самого начала Продолженной Войны!

[1] «Совет Народных Комиссаров» - высший орган РСФСР в «новой» реальности во время Продолженной Войны.

[2] В «РИ», при проведении мобилизации назначен 19.07.1914 начальником военных сообщений при Верховном главнокомандующем. В ведении Ронжина оказались все перевозки (главным образом по железным дорогам и водным путям) на ТВД. С 5 октября 1915 - и.д. главного начальника военных сообщений (на 03.01.1917 главный начальник военных сообщений). Генерал-лейтенант (пр. 1916; ст. 14.04.1919). 16 января 1917 переведен в распоряжение военного министра, а 20.05.1917 зачислен в резерв чинов при штабе Одесского военного округа. Во время гражданской войны служил во ВСЮР, с 03.07.1919 в резерве чинов при штабе Главнокомандующего ВСЮР; 31.07.1919 направлен из Тульчи в Новороссийск на судне «Николай». Эвакуирован 25.03.1920 из Новороссийска на судне «Бюргермейстер Шредер». В эмиграции в Югославии, где и скончался.

Глава 8. Операция «Бездарность».

«На пути к победе мы сделали новый большой шаг вперед. Обладающий стальной волей Великий князь был отстранен. Царь встал во главе войск...», - Людендорф Э. «Мои воспоминания о войне 1914 - 1918 гг.»

Где-то осенью пятнадцатого, когда на фронте несколько устаканилось - после «Великого Отступления», на совещании с «военным сектором» Генша спросил у меня:

- Что, Шеф, если планы не поменялись, начинаем операцию «Бездарность»? Пора уже...

- С какого бы перепугу, они бы «поменялись»?! Конечно, начинаем. Всё по плану и графику - у нас же социализм! Развитой...

- Ну, тогда нам позарез нужен твой Евгений с группой психологов - объект разработки, уж больно норовистый!

- Забирайте! Если конечно, ненадолго.

- Ну, тут уж - как получится, Шеф!

Я так считаю и, весь наш «военный сектор» со мной был согласен, что среди великих князей особняком стоит лишь Николай Николаевич - внук Николая Первого, прозванный «Младшим».

Это была достаточно яркая фигура в сумрачном российском политическом небосклоне. Хотя, Николай Николаевич и, обладал некоторыми очень серьёзными недостатками, накосячил изрядно и, прямо скажем - не добился головокружительных успехов и звёздных высот на войне, но служил он России честно и прямо - без «виляний» и, в воровстве и, в особенном каком-то блядстве - вредящем делу, замечен не был.

Великий Князь Николай Николаевич прошёл все ступени военной карьеры - от юнкера инженерного училища, затем - прапорщика в пехотном батальоне, до генерала-адъютанта, главнокомандующего войсками гвардии, Петербургского военного округа - до войны и Верховного Главнокомандующего Русской Императорской Армии - в самом начале Великой Войны.

Он участвовал в последней Русско-Турецкой Войне, отличился в форсировании Дуная и штурме Шипкинского Перевала. Конечно, на одну доску с каким-нибудь простым офицером из незнатной дворянской семьи - тянущем лямку службы в каком-нибудь забытом Богом гарнизоне, его не поставишь... Но, всё же!

До Русско-Японской Войны, Николай Николаевич занимал должность генерал-инспектора кавалерии - унаследованную им от родителя и, состоял в Военном Совете, а после войны его возглавил.

Кстати, в самой Русско-Японской он не участвовал - я думаю, не захотел быть под «выблядком» Алексеевым - наместником Императора на Дальнем Востоке.

Великий Князь Николай Николаевич-Младший был истинно русским генералом - «слуга царю, отец солдатам!» По крайней мере старался таким быть... В него верили, его уважали и его боялись - его распоряжения и приказы исполнялись немедленно, беспрекословно и без колебаний.