Против князя Владимира. Дилогия (СИ) - Ли Владимир - Страница 77

    Юная мать млела от счастья, глядя на присосавшего к груди дитя - молоко у нее появилось уже на следующий день после родов, - не выпускала из рук, даже когда он спал. Варяжко разделял радость жены, когда возвращался со службы, обнимал и целовал ее, а та блаженствовала от ласки мужа и тепла крохотного младенца. Нарекли его Креславом - так надумала Преслава, в честь своего отца, а Варяжко согласился, угождая ей. В юной женщине все больше пробуждалась властность, особенно после рождения сына. Не стеснялась давать указания мужу - принеси то, сделай это, а тот послушно их выполнял. Но меру она знала - если он отказывал в чем-то, правда, с объяснением причины, то не настаивала, да и без нужды не обращалась за его помощью, старалась справиться сама. В семье же ее голос значил много, не только дети, но и старшие - Милава и Радмила, прислушивались к мнению младшей жены, с готовностью исполняли просьбы и поручения.

    Тем временем Варяжко со своими людьми справлялся с выпавшими народу Новгородской земли хлопотами и проблемами. Голода удалось избежать за счет массовых закупок продовольствия с других земель. Благо, что в казне хватало денег на все выпавшие нужды, даже давали ссуды потерпевшим лишения семьям, безвозмездно помогли им в самом необходимом - от хлеба до одежды и домашнего скарба. Тех, кто лишился крова, временно устроили в казармах, даже в конюшнях, пока всем миром и за счет казны строили новые избы или восстанавливали поврежденные. Пострадавший от наводнения народ перенес без особого ропота выпавшие на их долю невзгоды, видя старания властей помочь им справиться с бедой. Бунта и смуты, как опасался Варяжко, не случилось, не зря он и ближние ему люди не давали покоя местным чинам, подгоняли их, ломая привычное им неспешное ведение дел. Пришлось поменять не одного из служивых мужей, пока другие не поняли, что медлить с помощью людям им самим во вред, тогда и задвигалось все гораздо скорее.

    Казалось, жизнь стала налаживаться после случившегося бедствия, люди стали отходить от понесенных утрат и страданий, но возникла новая проблема - недовольство все большей части знати из родовых и сословных кланов. Решительные меры Верховного правителя и его сторонников не всем пришлись по нутру, важные мужи, обиженные ими, не смирились с притеснением: - мол, не по правде с ними обошлись - они служили как могли, а теперь их заменили на каких-то худородных или вовсе невестимо какого рода-племени! А то, что кто-то из смердов и прочей черни мог погибнуть от голода и холода по их вине - эка беда, да они плодятся без счета - помрут одни, родятся другие.

    Варяжко на какое-то время упустил из своего внимания ситуацию с кланами, занятый более важными, как он считал, заботами. Только когда тайная служба передала ему информацию о назревающем против него заговоре влиятельных мужей из части родов и сословных гильдий как в Новгороде, так и Пскове, Гдове, Порхове, - спохватился и принялся разбираться с недругами. Дал указания вызнать о них нужные сведения, продумал возможные меры, после вместе с ближним своим окружением проработал операцию по ликвидации заговора и устранению главных зачинщиков. Шел на риск конфронтации не только с причастными кланами, но и другими, которые могли посчитать его угрозой для себя. Но иного пути справиться с создавшимся положением Варяжко не видел, да и самые значимые рода из всех племен он привлек на свою сторону, был уверен в их поддержке.

    Силовую акцию провели специально отобранные люди в тайной службе, не боявшиеся запачкать руки в крови. В темную ночь перед самым Просинцем они, как тати, проникли в хоромы главных заговорщиков, подняли их с постели и увели неведомо куда. С тех пор о бедолагах никто не ведал, сгинули бесследно, а родичи ничего не могли прознать о них, только гадали - кто причастен к злодеянию, но тихо, без громкого ропота - тайный недруг сумел внушить им страх столь решительной расправой. С другими заговорщиками обошлись не так радикально - прилюдно обвинили в измене и покушению на власть, кого-то изгнали из родных краев, в большей же части им назначили солидные виры. Не сказать, что недовольных стало меньше, напротив, гораздо больше, но пойти открыто против силы мало кто решался. По сути Варяжко перешел рубеж прежнего правления, вышел за рамки дозволенного правом и народом, но его скорые и крутые меры не вызвали отпора, он просто обескуражил ими всех - и врагов и сторонников.

    Массового возмущения народа от столь жестких шагов власти удалось избежать за счет широкой огласки неблаговидных деяний осужденных - компрометирующей информации на них тайная служба набрала достаточно. Простой люд даже поддержал - так, мол, им и надо, а то заелись на народной беде, ни в грош не ценят нас - хоть умирай, а они пальцем не пошевелят!

    Главы кланов встревожились - кого они посадили во власть, уж не тирана ли на свою голову? На совете между собой решали, как поступать им теперь - то ли смириться с таким слишком деятельным повелителем, то ли встать дружно против него и избавиться каким-либо путем. Мнения разделились примерно поровну, да и те, кто настаивал против Варяжко, понимали, что у них сейчас нет реальных сил свергнуть узурпатора - за него народ, войско, да и среди кланов пользуется немалой поддержкой, - так и разошлись, не придя к единому решению. Кто-то затаил злобу, задумав в будущем, как представится возможности, устроить козни пока недостижимому недругу. Другие, прежде сомневавшиеся, намерились сблизиться с всевластным правителем, ожидая от его поддержки каких-то выгод для себя - тот уже не раз доказывал Новгороду пользу от своих начинаний.

    Весной 992 года от доверенных людей из Киева пришла весть о принятии князем Владимиром веры Христовой - его крестили православные священники из Византии. Вскоре дошли слухи, что стал принуждать к тому же народ - сначала в стольном граде, после и на других землях, изрекши при том слова из Евангелия: - Кто не со мной - тот против меня.

    Крещение киевлян князем Владимиром []

    Крещение киевлян князем Владимиром

    В начале лета в Новгород прибыло посольство из Киева - ближний боярин Здебор и два священника, - с грамотой от Владимира. В ней он просил народ новгородский принять христовых служителей, внять проповедуемым ими заповедям. В отдельном послании для самого Варяжко князь дал объяснение причин, побудившим его принять православие, советовал последовать его примеру больше по государственной надобности, а не соображений вероисповедания. Мотивы казались обоснованными, а тон письма откровенным, но Варяжко видел подвох в навязывании ему своего мнения. По сути, тот подставлял его под гнев народа - слишком прочна в нем вера в прежних богов, чтобы так просто отринуть их и принять неведомого им Христа. Да и вековые обычаи противоречили канонам новой религии, взять те же законы природы и человеческого естества - привычные прежде, в христианстве же они считались кощунством или блудом.

    Доводы князя в пользу православия выглядели явно слабыми, но и без них Варяжко знал - язычество обречено, монотеистическая религия изживет его, как более востребованная в централизованном государстве. Путь же к тому предстоял долгий, форсировать ее, как Владимир, он не собирался. Дал согласие христианским миссионерам проповедовать свои воззрения, даже разрешил им строить храмы на Новгородской земле, но отказался принуждать людей к принятию новой веры. И, как показали последующие события, допустил в какой-то мере серьезный промах. Враги воспользовались темнотой простого люда, извратили его дозволение православным священникам вести проповеди - представили пособником чуждого верования, предавшим истинных богов. К ним присоединились жрецы и волхвы, недовольные появлением конкурентов в их вотчине, своим словом и влиянием добавили противников власти.

    В ревуне (сентябре) в Новгороде и других городах, где поставили православные храмы, прошли бунты и погромы - люди воспротивились введению христианства, на стихийных сборищах обличали власть, допустившую подобное непотребство, а потом громили исчадия чужой веры, доставалось и местным управам. Варяжко и его администрация не пошли на поводу восставших, твердой рукой подавили беспорядки. Привлекли к карательной операции как специальные службы, так и воинские гарнизоны, не обошлось без кровопролития. Бунт подавили, а потом провели разбирательства и суды над зачинщиками, невзирая на их чины и саны. Складывалась ситуация, что руководство Новгородской землей все более становилось авторитарным, Верховный правитель получил практически неограниченную власть, мог вершить по своему усмотрению.