Голод Рехи (СИ) - "Сумеречный Эльф" - Страница 88

«Что ж, эти хотя бы остались живы. Может, поступили умнее, их не смел ураган, их не сожрала лава. Но нечего. Сейчас будут не живы!» — мстительно думал Рехи, пробираясь тайком наверх.

Ларт отвлекал врагов на себя. Он сходу отрубил у одного половину левой руки. Полукровка катался на спине, дрыгая ногами и держась за культю, из которой толчками хлестала кровь. Но окружали другие. Чтобы как-то отделаться от навязчивого внимания лучников, Ларт вновь кинулся к валуну.

— Ну? Кто еще сунется? Давайте, ящерово отродье, нападайте! Что? Боитесь по одному? — нарочито громко рычал Ларт, привлекая к себе как можно больше внимания. Но в его укрытие и правда боялись соваться.

— Эй, а второго мы убили уже? — встрепенулся кто-то, и Рехи прильнул к скале, пряча лицо, надеясь, что темно-бурая одежда покрытые пеплом волосы помогут ему слиться с камнями.

— Может, упал в пропасть?

— Трехногие, что значит упал? Одного нам будем мало! Мы жрать хотим все! — паскудно шутил и сетовал один из врагов.

— Сожрите своего с отрубленной рукой! — хохотнул Ларт и кинулся вновь наперерез. Наверное, он успел изучить расположение нехитрых укрытий. Многие из валунов, до которых не достали бы стрелы, находились у самой кромки пропасти, откуда поднимался прохладный туман. Дно и вовсе терялось. Но Ларт бесстрашно скрывался, ловко уклоняясь от стрел и совершая короткие выпады, уходя в последний момент. Он отскакивал к пропасти, точно балансируя на острие копья. Рехи изредка оборачивался на Ларта, когда останавливался, чтобы немного перевести дух. Лучше бы не смотрел: от этих танцев со смертью внутри все холодело.

— Вон он! — заметили Ларта враги. Он вновь отвлекал внимание, чтобы о Рехи больше не вспоминали. Вновь несколько выпадов, блок — и вот уже второй противник напоролся на меч. Ларт с силой выдернул клинок из выпотрошенного живота врага и пинком отправил еще трепыхавшееся тело в пропасть. Недруги оцепенели и отступили, все их внимание сосредоточилось на новом укрытии Ларта. Они окружали со всех сторон. Круглый валун лежал у самого края пропасти, его покрывал плащом едкий туман, скрывающий от злобных взглядов.

— Мы загнали его в ловушку.

— Попробуйте сунуться ко мне! Что, все еще боитесь меня? Боитесь, как на тренировках в деревне? — едко кинул Ларт, вновь нарочито громко. Он оказался зажат между простреливаемой частью тропы и пропастью. Да еще противники искали удобный случай, чтобы напасть с двух сторон. Но все еще не решались. Времени оставалось все меньше. Время работало против Ларта, и ради него Рехи торопился. Ради себя одного и «великой цели» не сумел бы. Не пересилил бы себя, когда мышцы налились огнем, когда из-под ног ушла опора, когда повис на одной руке.

— Лучники! Вы там заснули, солнце вам на голову! — крикнули в сторону верхнего карниза враги. И сверху посыпался новый град стрел.

«Трехногие, Ларт! Не подставляйся под атаку!» — сокрушался Рехи, когда цеплялся за случайные камни. Ему удалось зацепиться, он распластался паучком по совершенно гладкой вертикальной скале.

Противные линии все не желали помогать. А раньше ведь срабатывало. Особенно, когда требовалось защитить кого-то. Рехи уже принял простую истину, что надо сражаться не за себя одного. Но все же что-то давало сбой, как будто его каждый раз испытывали на прочность, каждый раз грозились лишить последних друзей. И какой тогда смысл в этих испытаниях, когда его из зверя делали разумным созданием лишь затем, чтобы окунуть в безысходность одиночества? Рехи злился на себя, злился, что оставил Ларта одного там, внизу. Он сдирал кожу на пальцах и ногах, на ладонях она уже повисала клоками — лишь бы уцепиться за беспощадно острые камни, лишь бы успеть.

Лучники же не скупились на меткие стрелы, сделанных из тонких костей ящеров. Острые, ядовитые, смертоносные — они все летели и летели, и монотонно гудели две тетивы. Рехи оглядывался через плечо и видел, как Ларт вновь отсиживается в случайном укрытии. Ему все-таки чудом удалось сменить позицию, перекатившись по опасной тропе. Одна из стрел торчала у него из предплечья. Но ускоренное исцеление ран позволяло не терять самообладания.

«Только не Ларта. Нет, его я точно не могу потерять», — подумал Рехи, и это подстегнуло пуще прежнего. Он уже не чувствовал рук, онемевшие ладони превратились в два пульсирующих болью куска мяса. Ничего, до вершины оставалось немного. И обычными своими силами справлялся, как привык.

Это лиловый жрец сам ничего не умел. Это ему вечно требовалась какая-то поддержка. Но вместо помощи он творил беззаконие. Рехи двигали простые порывы, за которые он себя никогда не корил. Ни за жестокость, ни за самопожертвование. Да какое самопожертвование! Речь шла о выживании обоих. Сцепив зубы, он полз наверх, ощупывая уступы и ища новые. Пару раз он вновь почти сорвался. И вот вновь рука чуть не соскользнула. В голове пронеслось множество ярких образов, цветных и преувеличенно реальных, как бредовые сны. Рехи уцепился непонятно за что, вроде за иссохшую ветку, вгрызшуюся в скалы, наверное, еще триста лет назад. Тогда деревце покрывалось зеленью, но даже после смерти помогло спасти жизнь одного пустынного эльфа.

Рехи подтянулся всем телом и перекинул правое колено на узкий карниз; не поднялся, замер и перекатился боком к скале. А потом пополз на руках, бесшумно подбираясь к лучникам. У него не осталось оружия, зато клыки никто не отнимал.

— Трехногие, стрелы заканчиваются, — сетовала долговязая девица, которая громче всех орала с вышины.

— Может, не зря Ларта выбрали командиром? — отвечал ей какой-то хлипкий парень с рябым лицом. Девица не прекращала стрелять и лишь хмыкнула:

— Видела я его. Видела еще когда мы все из рабства сбегали. Знатно потом пировали, когда вернулись в ту деревню. Ох, что мы там с бывшими хозяевами творили! Ха-ха! Хоть что-то приятное вспоминается. А Ларт-то что… Такой же тощий был и слабый, как все мы. И били его чаще, и в колодках держали дольше. Только нрав мерзкий, не сломали. И что? Ну, он из Бастиона? Кому его знания помогли? Деревня его теперь взорвалась. Небось, к нам приполз милости просить. Сожрать его — вот и все.

«Ну уж нет, сожрать — это вас!» — прохрипел Рехи. Скорость для рывка предала вспышка гнева. Живо представилось, как мучили Ларта, как сковывали по рукам и ногам. И он это вынес, выжал, выносил бесконечно справедливую месть. И осуществил. А потом опять страдал от пленения. Рехи почувствовал себя виноватым. Больше никогда. Ни за что. Никто. Не имел права причинить боль Ларту. Так он поклялся и рванул вперед.

— Что за?! Невозможно! — ахнула лучница, но в следующий же миг захлебнулась своей кровью. Долгожданный вкус затуманил разум, и второй бросок получился еще стремительнее.

— Ой! — только и успел невпопад брякнуть рябой парень, но голос его вырвали вместе с гортанью. Рехи привычно высосал из нее кровь и сплюнул оболочку.

Вкусно. Как же невероятно вкусно! И без чувства вины, которое он последнее время испытывал, когда питался кровью Ларта. Ему не хотелось ослаблять друга, а эти предатели иного и не заслуживали. Рехи рассчитывал попировать ими чуть позже.

Он с наслаждением скинул вниз тела, наблюдая, как плоть окрашивает багрянцем камни. Выпитая кровь горячила, обостряла инстинкты, и ее малое количество не давало впасть в ленивый экстаз сытости. Голод подстегивал желание победить и наесться впервые за много дней. А, может, лет. Кто ж поймет по сменам красных сумерек, сколько времени прошло. Древние уже не ответили бы, остальные не вели летоисчисление. Древние вообще говорили много, но мало полезного.

Вот теперь Рехи нуждался в насущном совете, как спуститься вниз. Он прикинул, что прыжок с карниза сулит, как минимум, перелом ног, а вернее всего — сломанный хребет. Обратный путь по отвесной стене тоже не предвещал ничего хорошего. Ладони и так нестерпимо болели, а насыщение чужой кровью лишь напомнило, как из-под стесанной кожи сочится собственная.

Некоторое время Рехи стоял в нерешительности. Внизу тоже все замерло на короткое время. Враги поразились внезапной гибели лучников и явно не смирились с тем, что больше не обладают значительным преимуществом. И все же в одиночку Ларту пришлось бы туго. От осознания этого Рехи пойманным зверем метался вдоль карниза, высматривая тропу. Наверняка лучники попали как-то в обход. Неизвестно, какие секретные ходы таили горы. Но у Рехи на изучение чудес природы не оставалось времени. Он нервно то сжимал кулаки, то вытягивал пальцы, бессознательно нащупывая нечто в воздухе. Да где же они? Где? Тревога сворачивала пружиной, давила и скручивала.