Дети, которые хотят умереть (СИ) - Гаd Григорий - Страница 57

Встреча с бетонным полом разбила губы, воющее плечо не дало опереться рукой и встать. Двумя пинками под ребра Тимура перевернули на спину.

Матвей тяжело дышал стоя над ним. В руках он держал лопату, одну из тех, которыми копали сегодня на Полезной работе. Черный шар лежал на черенке тяжелым облаком.

— Сама судьба послала тебя взамен идеального ученика. Чтобы я утешился, — выдохнул Матвей, — и даже на глаз вижу, что ты слишком высокий.

Матвей рывком поднял лопату. Железный шар взмыл в воздух. Еще миг, и Тимуру раздробят колено. Тимур облизал разбитые губы. Кровь на них имела почти тот же солоноватый привкус, что и поцелуи с Ридой. Поцелуи с ее стертым до мяса розовым языком.

Тимур перевернулся назад через голову. Черный шар грохнул по полу.

Ушибленные плечо и нога Тимура болтались как у веревочной куклы, восьмиклассник, шипя, пополз к партам. Сверху свистнул воздух. Штык лопаты воткнулся восьмикласснику в бедро. Его пригвоздили к полу.

— Ты прав, — сказал Матвей, — раз высокий, надо тебя рубить, а не плющить.

Кровь текла из раны в бедре. Кисловатая, солоноватая, вкусная, как влажные поцелуи убитой Риды, кровь. Тимур не смог отомстить за то, что истерзали ее смуглое тело. Он нашел ее среди трупов сразу после того, как утром очнулся в лужах крови и разлитой мочи. Очнулся с откусанным кончиком языка.

Нижняя челюсть Риды была вывихнута — так широко заставляли ее раскрывать рот. Руки сломали, чтобы она не могла отбиваться. Ноги развели в стороны настолько сильно, что паховые связки порвались. Смуглая кожа стала красно-синей от кровоподтеков и ран.

— Не-е-ет! — закричал Тимур. — Рида-а-а! Не-е-ет!

Матвей вынул штык лопаты из ноги Тимура. Кровь текла, источая приторный запах. Вот все, что ему оставили, — напоследок утешиться кисловатым привкусом самого себя. Без нее.

— С кровавыми обрубками ты проживешь недолго, — сказал Матвей. — Но поверь: стать на мгновение абсолютным идеалом стоит всего на свете.

Матвей поднял лопату.

Кончик катаны вышел из его груди. Ребра треснули, ломаясь. Глаза Матвея закатились, изо рта пошла кровь. Восьмиклассник рухнул мешком рядом с Тимуром. Лопата упала на бетон, громыхнуло как раскат весеннего грома.

Тимур приподнялся над мертвецом. Из спины Матвея торчала катана Тимура.

— Как и просил, возвращаю тебе долг, — сказал пятиклассник и смачно харкнул на труп. — Еще плюю на твою смерть.

Сквозь кровавую дыру в щеке пятиклассника сверкали белые зубы. Тимур схватился за край ближней парты и быстро стал тянуть себя вверх.

Пятиклассник вынул из-за оби вакидзаси и потеребил рваные края дыры в щеке.

— Еще я должен тебе, — сказал пятиклассник, — пырну-ка твой зад.

Тимур навалился грудью на парту и весь сжался, ожидая острый тычок сзади.

— Малыш-кун, позволь ему сначала встать на обе ноги, — послышался хриплый голос, — иначе все закончится слишком быстро, и я не успею насладиться зрелищем.

Тычка не было. Тимур облокотился здоровой рукой о парту и поднялся. Раненое бедро свело острой судорогой, Тимура пошатнуло. Восьмиклассник снова оперся о парту и повернулся.

Ява Гера ухмыльнулась Тимуру сухими желтыми губами. Острие катаны в ее руках целило в щеку пятиклассника — в ту, что не покрывала рваная дыра.

— Дорогие мои, — сказала Ява, — раз я так вовремя сюда заглянула, то правила будут мои. Сейчас вы подеретесь, и победитель проведет со мной остаток ночи.

Ява тряхнула чахлым облезлым хвостиком на макушке и огласила:

— Я — приз!

Пятиклассник и Тимур переглянулись. Все неоплаченные друг другу долги они были готовы простить тут же, лишь бы не связываться с таким «призом».

— А может это… Я лучше пойду? — предложил пятиклассник.

— Ты хоть юн, — Гера сверху вниз посмотрела на ученика с вакидзаси, — да и не высок, но сумел впечатлить меня. Так что дам тебе шанс выжить и получить приз.

— Этот сопляк убил члена твоего клана, — сказал Тимур. — Ты должна прирезать его.

Девочка-скелет потерла рукояткой меча грудь, на которой кимоно обвисало грустным мешком. Истощенное лицо, похожее на желтую черепушку, игриво подмигнуло пятикласснику.

— Ну все так быстро произошло, что я не уверена в увиденном, — сказала Гера. — Лучше буду считать убийцей того, кто проиграет ваш бой.

Тимура передернуло от лихорадочного блеска в глазах Геры. Самурай голодал по ласкам Риды, но не настолько, чтобы лечь с этим сучковатым чучелом.

— Что за бред? — крикнул Тимур. — Какого демона ты вообще сюда забрела?

— Когда ученик в руках Молибога-сан приобретает идеальный рост, Молибога-сан возбуждается как вулкан, — Гера быстро взглянула на труп Матвея и поправилась: — Возбуждался. И тут появлялась я, мы раздевались, кидались друг на друга и…

— Кончай, я понял, — сказал Тимур. — Сегодня пира не будет, проваливай.

Руки Геры дернулись, вместе с руками — клинок катаны, вместе с клинком — голова пятиклассника. И на его здоровой бледной щеке от уголка рта расцвела новая рана. Кровавая косая гримаса рассекла пол-лица до уха.

— Я не ранена и сейчас намного сильнее тебя, — прорычала Гера Тимуру. — Либо делаешь как говорю, либо не выйдешь отсюда.

Гера стряхнула кровь пятиклассника с клинка и прошла к двери. Оттуда она приказала: «Деритесь».

Тимур оттолкнулся от парты и прыгнул в сторону трупа Матвея. Бедро резануло болью, восьмиклассник заорал еще в полете. Орал он и когда упал на колени. Пятиклассник подбежал, вакдзаси перекрыл путь к мертвецу и катане в его спине. Но Тимур стремился не к своему мечу, пятиклассник слишком глубоко засадил клинок в тело, чтобы быстро высвободить.

Тимур поднял с пола лопату. Черный шар на длинном черенке рассек воздух, отогнав пятиклассника к учительскому столу. Маленький противник выставил короткий меч перед собой и не отводил от железного набалдашника широко раскрытых глаз. Обе кровавые дыры на его лице влажно блестели.

Тимур оперся на лопату, как на посох, и встал. Он схватил черенок у самого штыка и стал махать железным шаром, надвигаясь на противника.

Широко шагнул к пятикласснику.

Взмах. Шаг. Взмах. Шаг.

Железный черенок скользил в мокрых руках. Пот со лба натек на глаза. Колени дрожали. Хор из рассеченного бедра, избитых плеча и голени не затыкался, все части тела голосили тягучую сонату боли. Тимур потерялся, забыв: он машет лопатой или эта неподъемная железяка им? Главное — трясти проклятую лопату и делать вид, что можешь сделать еще не одну сотню шагов. Даже если сил едва осталось на последний.

В последнем взмахе шар почти достал изуродованного лица пятиклассника. Но не достал. Все, Тимура можно брать тепленьким и голыми руками.

Только пятиклассник не знал, глупый испуганный мальчишка отскочил прочь от страшной тяжелой штуки.

Лопата выпала из рук Тимура, грохот литого железа заглушил стон, с которым самурай навалился на учительский стол. Если бы малолетний уродец не побежал без оглядки, если бы повернул дырявое лицо чуть вбок, то сразу вернулся бы и добил Тимура.

Но бестолковый несмышленыш решил драпать из класса не оглядываясь. Изрешеченный сосунок не видел ничего, кроме открытой двери, кроме зеленой стены коридора в ее прямоугольнике. Поэтому не заметил катаны Геры, которая разрубила его от плеча до пояса.

Идеально гладкая поверхность пластикового жертвенника холодила щеку Тимура. Самурай распластался на столе и смотрел, как Гера извлекла клинок из мясного рагу пятиклассника. Как девочка-скелет с улыбкой на желтых пленочных губах подошла к Тимуру и прошептала: «Трусишка проиграл. Приз — твой». Как она наклонилась к Тимуру близко-близко, касаясь его ресниц своими.

Ее горячее дыхание коснулось его губ, и Тимура зазнобило. Холод продрал его израненное тело, стол под животом словно покрыла ледяная корка.

— Приз — твой, — повторила Гера, ее терпение кончалось. — Хочешь пережить эту ночь — ты должен взять его. Как следует взять.

Тимур выдохнул: «Я ранен. Давай в другой раз».