Непокорный (СИ) - Вайт Виктория - Страница 70

- Слушаю? Это я тебя хочу послушать. Что произошло? Ты ушла, ни сказав, ни слова. Бросила меня. И что я вижу сейчас. На кого ты похожа? – начинал злиться и выплескивать обиду, что уже поселилась в сердце.

- Пошел ты нахрен Дэйм. Ты никто, и звать тебя никак и я не обязана тебе отчитываться. Такой ответ устроит? – Она нагло смотрит, наклоняется над столом и, беря сигарету, закуривает.

- Ты что творишь дура? – подбегаю к ней, вынимая сигарету из ее накрашенных губ, - не смей травить себя. Ты носишь моего ребенка. Он должен родиться здоровым. – Ярость заполняла каждую клетку моего тела, начало трясти.

Милли начинает хохотать, бесстыдно смотря на меня. Облизывает губы и подходит ближе, цепляясь пальцами за мою куртку.

- Какого ребенка Дэйм? Нет никакого ребенка. Я сделала аборт. Убила его. Твоего выродка. Он мне не нужен. Как и ты. – Ее слова – это удар ножом в спину. Один за одним. Я начинал чувствовать, что истекаю кровью. Медленно. Очень больно. В душе что-то сжималось, сдавливая ребра. Лишая меня жизни, воздуха. Надежды. – Ты же ничтожество. Дерьмо. Решил, что я люблю тебя? – она хохочет еще больше. – Ты просто попался под руку. Знаешь, это повышает самооценку. Когда рядом с тобой есть дурак, который готов на все ради тебя. Все завидовали мне, а мне это льстило. Ах да, - она снова берет сигарету в рот, и закуривает. Больше не трогаю ее, - ты наверно еще считаешь, что был единственным все это время, так я огорчу тебя. Ты был не один. Как тебе такое мой милый? Ну, давай расплачься здесь, и скажи, что любишь. Умоляй меня не бросать тебя. Посмотри на себя, ты же такой никчемный. Ни одна нормальная девка не будет с тобой. Слишком правильный, идеальный. Кому нужны такие подкаблучники, - пальцы сжались в кулаки, и я, не выдерживая со всего размаху, даю ей пощечину. Так что начинает жечь ладонь. До боли.

Она вырывала сердце из меня голыми руками. Медленно и мучительно. Сжимала его пальцами, убивая меня на моих же глазах. Топтала, все хорошее, что было между нами. И господи она убила нашего ребенка. Это было не выносимо. В глазах становилось темно, словно огромна туча нависала надо мной. Не мог поверить ни одному ее слову. Это было два разных человека. Нельзя так играть столько времени, притворяться.

- Сука ты зачем это делаешь? Чего ты добиваешься? – все горело адским огнем. Медленно я переставал что-то чувствовать кроме боли, которая давила изнутри на грудную клетку. Стучала в висках, словно отбойный молоток.

Милли кладет ладонь на ударенную щеку и продолжает смеяться.

- Я сняла розовые очки, которые ты одел на меня. Чуть не позволила тебе втянуть меня в скучную рутинную жизнь. А мне это не нужно. Хочу развлечений. Хочу попробовать в этой жизни все, что можно. А не рожать детей и сидеть дома. И знаешь что Дэйм. Я ведь нагуляюсь с чужими мужиками, и приду к тебе, и ты примешь меня, потому что любишь. Ты всегда будешь любить только меня. Кстати, сейчас еду в клуб с одним парнем, не хочешь с нами? Я слышала секс втроем это круто.

Не выдерживаю снова. Хватаю ее за руку и начинаю трясти. Огромное количество боли набрасывается невообразимым потоком. Было жгучее желание убить ее, собственными руками. Уничтожить эту дрянь, которая сейчас была передо мной. Неужели я мог таким слепым и за милой доброй девочкой не разглядеть такую суку. Она всегда была такой? Или что-то помогло ей измениться? Понимал, что выяснять бесполезно. Все рушиться в моей жизни с безмерной быстротой. Я не мог ничего понять, даже не знал, что сказать ей. Шлюха. Она ведь просто шлюха. Значит, и была ей. Спала до меня с кем попало, поэтому и была не девственницей. А мне пела, что все было по глупости. Но как можно было день за днем говорить слова о любви, делать приятные мелочи и в тоже время носить в себе все это дерьмо.

Я не мог подобрать слов, чтобы возразить ей. А Милли как будто специально продолжала меня унижать.

- Прайс, тебе больно да? Обидно? Ты просто дурак, который не разбирается в девушках. Я никогда тебя не любила. Никогда. Ты же никто. Что ты можешь мне дать? Съемную квартиру и копейки что вы заколачиваете с Райтом? Мне это не нужно. Ты мне противен, неужели не понимаешь этого. Убирайся от сюда. Сбегай, поплачься своему другу или найди дуру, которой будет нужна твоя райская жизнь. А меня оставь в покое, ты для меня просто сдох. Как бродячий пес. Жалеть тебя не собираюсь, и виноватой не считаю. Я не клялась тебе в любви и никогда ничего не обещала. Ты же сам все придумал. Вспомни. Я лишь поддакивала тебе. А наш секс? Да может, он был и не плох, но это просто плотское удовольствие, которые лично мне, было необходимо для расслабления. И о господи, так тошно было слушать каждый раз эти нежности. Да я даже не кончила ни разу за все это время. Ты и в постели слабак Прайс. Теперь подумай и пойми, кто ты.

Ее монолог просто добил меня. Все утихло. Сердце в туже секунду перестало биться. Она убила меня. Уничтожила все светлое и настоящее, что было у меня внутри. Все эмоции раздавлены. Нет любви, даже нет ненависти. Я стал пустым. В эту секунду просто умер. Сейчас даже не хотел видеть ее лица, не слышать голоса. Чтобы не наделать глупостей. Не избить ее. Имелось острое желание дать этой суке в рожу еще раз. Только это бесполезно. Ее тешили мое бешенство и замешательство.

Не помню, как вышел из дома, как добрался до нашей квартиры. Все было неотчетливо и невнятно. В сознании всплывали лишь обрывки воспоминаний. Громил квартиру, разбивая все, что попадалось под руки. Орал, пытаясь выплеснуть сжигающие мою душу чувства. Плакал. Твою мать я впервые в жизни плакал, как мальчишка, совершенно не веря в то, что произошло. Потерялся. Не понимая где я? Кто я? И зачем она так со мной? Чем я провинился в этой жизни, что она сука, так унизила меня. Раздавила. Руки тряслись, просто был не вменяемый, превращая нашу квартиру в огромную свалку. В груду теперь ненужных воспоминаний. Пока не добрался до детской комнаты. И только здесь я окончательно понял, что умер. Меня больше нет. Жизнь бессмысленна. Боже я так хотел этого ребенка. Осознание того, что эта сука лишила меня возможности стать отцом, изводила меня еще больше. Все кипело внутри, как лава в вулкане. Уничтожая остатки человечности во мне. Умирали последние капли всего светлого, что было в жизни. Испытывал это, но гибель остановить не мог. Чересчур больно. Казалось, в спине действительно торчит нож, и она своими хрупкими ручками продолжает его всовывать глубже. На руках была кровь. Наверно порезался. Не ощущал больше ничего абсолютно. Все раскололось вдребезги. Мое сердце осталось у нее. Оно принадлежало ей с самого начала. А я просто труп. Холодное животное. Больше неспособное ни на что. Ненавидел себя, за то, что как дурак влюбился, доверился ей. Распахнул душу, в которую она просто плюнула, нагло смеясь мне в глаза. Не было жалости. Все было игрой. Гребаных восемь месяцев Милли просто притворялась любящей и внимательной. Спала с другими? Она и правда это делала, или сказала, чтобы позлить меня? Сейчас я понимал, что совершенно не знаю ее. Истинную. Меня трясло как в лихорадке. Будто я на морозе, голый. Моментально все внутри покрывалось льдом, замораживая окончательно прежнего Дэйма.

Я не знал, сколько прошло времени с момента, как я вернулся в квартиру. Ничего не помнил. Совершенно. Как будто кто-то стер с памяти последние часы моей жизни. Была только ненависть и омерзение к окружающему миру. Боль, которая продолжала раздирать меня на куски. Уже не медленно. Стремительно. До перелома костей. До жгущего ощущения. Все расплавлялось, словно меня облили серной кислотой. В легких совсем не было воздуха, только я не задыхался. Уже не было смысла ни в чем. Крепкая хватка и несвязные для меня слова моего друга. Райт нашел меня на полу в детской комнате. Тряс за плечи, пытаясь привести в чувства и выяснить, что случилось. А я не знал, что сказать ему. Бесцельно смотрел перед собой, на свои руки, которые были в крови. Из ладоней торчали обломки пластмассовой игрушки, которую я видимо, разломал руками в бешенстве. Кровь капала на пол, образовав уже не маленькую лужу. Но я этого не испытывал. Все угасло. Все было уничтожено. Это был тот самый день, когда я сломался. Когда понял что жизнь дерьмо. Не помогало ничего. Пил днями напролет, не выходя из дома. Иногда орал от безвыходности и отчаянья, разбивал кулаки в кровь об стену, лишь бы заменить душевную боль физической. Все было напрасно. И тогда я слетел с катушек. Стал неуправляемым, жестким, циничным. Трахал девок одну за другой, пытаясь доказать, что все продажные суки. Что любая сможет предать. Ведь каждая без труда раздвигала передо мной свои ноги, позволяя иметь ее, как хотел. И я пользовался этим, пытаясь стереть, образ Милли из своей памяти.