Солнце Ирия (СИ) - Егер Ольга Александровна - Страница 30

— Сиротка значит. Что ж… Я бы тебя не приняла… разве что в девки дворовые. Но какая из тебя холопка? Личико светленькое, губки алые, волосы — золотые. Стан тонкий. Больше на дворянку похожа. Мужики бы тебе горя понаделали… — Шумно вздохнув, и задумавшись о чем-то своем, Софья Илларионовна, все же, пришла к определенному выводу. Громко кликнула сына. Илья тут же оказался рядом. Нелепо присел на пол рядом со своим чудом лесным.

— Коль дорога она тебе так… Пусть остается. Скажем, что она любимая двоюродная сестра твоей жены. Камышкиных, кажется, совсем не осталось, чтоб подтвердить то. Нам того и надо. Так что, говори всем, что она приехала за родственницей ухаживать, да дитя нянчить. И никому про свои нелепицы «нашел-потерял» ни словом не обмолвись! Да в руках себя держи. Нам слухов лишних не надо! — наказывала она. — А ты, детка, теперь о спокойной жизни забудь.

— Матушка! — просил Илья.

— Полно тебе. Не загоняю я же ее до смерти. Мелочь всякую выполнять будет. — Она вновь повернулась к Элишке, и та понимала, что прячется за тоном, за голосом ее любезным что-то скользкое и неприятное. — Жить будешь в комнатке маленькой, но одна. С девками дворовыми говори поменьше. Никуда сама не ходи. Меня зови Софья Илларионовна. Будешь за нашим сокровищем присматривать, ну и за мамкой его. Поняла меня? А там… если все будет тихо и гладко, может и поженитесь…

Элишка мало что поняла, кроме одного: ее оставляют жить здесь и хотят, чтобы она за кем-то присматривала.

«Что лист на ветру… — подумалось девушке о собственной судьбе. — Куда занесет, там жить и придется…» И грустно сделалось, потому как не было у Элишки места, куда она могла бы вернуться и сказать: «Вот мой дом! Здесь меня ждут».

Его жена… Женщина, которая принадлежит ему, а он — ей… Та, чье место теперь по немыслимым, непонятным причинам должна была занять Элишка. Хотя надобно ли оно ей? Мил ли ей Илья? Красив. Нет в том спору. Любоваться им хочется. Теплый он. Совсем не похож на владаря, который более камень, что у границы Ирия стоит, напоминает… Но любовь? Сердце уклонялось от ответа и вело себя тихо. Так что девушка решила разобраться во всем позже. А сейчас она вошла в темную комнату, где дурно пахло, и кто-то стонал во сне.

Жена Ильи была совсем бледной и лежала в постели, в полумраке. Ее будто нарочно прятали от солнечного света, и потому завесили окна плотными шторами, которые не пропускали и крохотного лучика. Да и вряд ли проветривали это помещение — воздух был совсем затхлый, противный, вязкий. Войдя, Элиша закашлялась.

«Не мудрено заболеть!» — подумалось девушке, и она отодвинула тяжелую ткань от окна, пустив слабый зимний свет в покои.

— Илюша, — слабо позвала женщина.

Элишка сразу же подошла, присела у кровати, подав стакан с водой.

— Простите, что разбудила. — Извинилась искренне.

Сонная Анастасия Алексеевна попробовала приподняться, чтобы рассмотреть говорившую. Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы привыкнуть к освещению. А потом… Ее опухшие глаза сверкнули неистовой яростью, обидой и ненавистью. Она оттолкнула стакан, и тот упал на пол, излив всю воду.

— Кто ты? — спросила она, впрочем, не надеясь, что ей вот так прямо возьмут, да и выскажут правду: «Любовница я вашего супруга! Будем знакомы».

— Я… — Элишка замялась, припомнив разговор с Ильей, привезшим ее в этот дом со странными людьми.

— Я расскажу тебе все, душа моя! Без утайки. Я хочу быть честным с тобой. И ты отплати мне тем же! — он все держал ее за руки, будто боялся отпустить, и эта близость заставляла немного подрагивать глупое сердце, радостно трепещущее, словно поддакивающее внутреннему голосу: «Хоть кому-то мы нужны! Возрадуемся же!». — С той встречи в лесу, я долго искал тебя. Прочесал весь лес и окрестности. Но о тебе никто не слышал, никто никогда тебя не видел. И я отчаялся. Даже и впрямь подумал, что ты мне привидилась. Но ведь друзья мои тоже тебя видели! Ты стала мечтой. Я видел тебя во снах. Ты дразнила меня и пряталась в лесу. А я не мог за тобой угнаться… Вот сейчас ты — моя реальность. Но уже немного поздно. Когда думал, что тебя больше не увижу, встретил ее. И решил, уж лучше с ней, чем одиночество и мука без тебя…

В этом Элишка частично могла его понять. Она даже подумала, что сейчас поступает также: лучше оставаться рядом с этим Ильей, чем без владаря, в одиночестве, в неизвестности… одной.

— Я не люблю ее… А тебя — да!

— Но ты даже не знаешь меня… — удивлялась Элишка.

— А разве для того, чтобы полюбить кого-то нужно изучать его? Любовь либо есть, либо ее нет. — Ответил Илья, в сотый раз целуя ее руки. — Прости, что тебе придется ухаживать за ней. В этом мало приятного. Она совсем больна. Ей не долго осталось… Она будет спрашивать: кто ты, откуда… Говори, что ты присмотришь за ней. Что сиделкой будешь. И все.

Так она и поступила.

— Меня зовут Элишка. Я буду присматривать за вами. Если вам что-то понадобится — зовите меня.

— Уходи! — потребовала Анастасия Алексеевна, если б силы позволили, бросила бы чем-нибудь в девушку. А только дверь прикрылась, как ударилась она в плач, и проплакала до самого рассвета. И сделалось ей от того хуже.

Элишке было жаль эту несчастную женщину. И потому она пришла на следующий день, полная решимости: несмотря на недовольство затворницы, прибралась. Мыла полы, песню напевала (и только в этот момент Настасья молчала), окна распахнула, воздух свежий пустила, одеяла вытрусила, подушки выбила… А Анастасия Алексеевна все сидела в постели, на подушечки опираясь, и сверлила ее злым взглядом.

— Вот сейчас мы порядок наведем, и вам сразу легче дышать станет! А как легче станет, так мы и подниматься из постели начнем, а там, глядишь, и вовсе на прогулку пойдем! Вы же давно по двору не ходили?..

— Позови ко мне Илью! — не дослушав, потребовала женщина.

И все настроение Элишки сдулось, как лопнувший пузырь.

— Хорошо, — и опустив голову, пошла к хозяину.

Тот сидел в своем кабинете, на первом этаже, и просматривал отчеты купцов, да старост. Прежде чем войти, Элишка постучалась. И мужчина сразу поднял голову, оторвавшись от бумаг. Улыбнулся ласково и приветливо. Когда он улыбался, его глаза искрились радостью. И вся она принадлежа одной девушке — Элишке. Удивительно, насколько приятно было открытие, что ты вызываешь у другого человека столь приятные чувства!

— Входи скорее. И дверь прикрой! — попросил он. — Да не бойся! Иди ко мне! — увидев, что она мнется на пороге, Илья позвал к себе. А потом и вовсе усадил на колени, крепко обнял и уткнулся носом в ее волосы, чтобы жадно вдохнуть аромат. Неловко сделалось Элишке. Она здесь, принимала ласку мужчины, жена которого терзалась от неведомой болезни наверху. А другой мужчина, чьего внимания хотела она сама, даже не вспоминал о ней и всегда был холоднее камня.

— Соскучился. Не видел тебя всего лишь полдня. И забоялся, что ты пропала. — Говорил Илья. Тоже он произнес и утром, когда тихонько прокрался в ее комнату с целым подносом сладостей, чмокнул ее в лоб и вновь ушел. — Ты устала? Ничего. Сейчас я со счетами закончу… И, как стемнеет, мы с тобой верхом прокатимся.

Он оказался добрым и заботливым. Всякий раз, когда Элишка встречалась с ним взглядом, этот человек так улыбался, и так на нее смотрел, что она чувствовала себя особенной. Ведь другие девушки (а Элишка слышала, как они шепчутся) завидовали, и жаловались друг дружке, что и в былые годы, до того, как хозяин женился, ни на кого так не смотрел. К слову, о жене…

— Она зовет тебя. Видеть хочет. Сейчас. — Сказала Элишка, и заметила, как быстро изменилось приветливое и сияющее лицо мужчины, он стремительно мрачнел. Помолчал некоторое время, а потом с какой-то горечью поцеловал девушку в щеку, и вместе с ней поднялся из-за стола.

По лестнице он поднялся быстро, словно хотел поскорее разобраться с проблемой (в основном с собственной совестью) и забыть обо всем. Свернул направо, прошел до резной двери и замер. Сделал вдох. Принял более добродушное выражение лица. Подмигнул Элишке перед тем, как спрятаться за дверью в покоях супруги…