За морем - Уильямс Беатрис - Страница 32

— Ты бы сказал своей экономке, что не стоит держать помидоры в холодильнике, — заметила я, — от этого они теряют аромат.

— Послушай, Кейт, — заговорил Джулиан. — Прости, что…

— Нет, давай не сейчас, — оборвала я. — Нельзя вести разумную беседу на пустой желудок. Найди-ка мне лучше масло, ладно? Я хочу приготовить для вас, сэр, чертовски замечательный омлет, какого вы еще в жизни не пробовали!

— Да, мэм, — покорно отозвался Джулиан.

Он принес мне масло, я же тем временем взбила яйца в пену, плеснув чуточку воды.

— Я вижу, тебе очень нравится это занятие, — заключил он, наблюдая, как я выливаю массу в сковородку.

— Я не очень-то опытна в кулинарии, однако делаю отличный омлет. Меня папа научил. По субботам, пока мама еще спала, мы вместе готовили ей завтрак. — Подняв лицо к Джулиану, я улыбнулась. — Славные были времена… Где у тебя тарелки?

Джулиан мигом достал тарелки, вилки, и, когда омлет «дозрел», я разложила его на двоих.

— Вот, — гордо сказала я, — пробуй и наслаждайся.

Мы уселись за стол и принялись вдвоем за ужин, тихо звякая вилками по фарфору, — прямо семейная пара с немалым стажем!

— Ну как? — спросила я, съев несколько кусочков. — Правда, лучше не бывает?

— Не то слово! Просто восхитительный омлет.

— Что ж, если хорошо меня попросишь, я как-нибудь приготовлю его для тебя еще раз, — пошутила я и потянулась за стаканом с водой.

Джулиан перехватил мою руку:

— Память о том вечере?

Я чуть развернула локоть. Там оставался лишь один пластырь, закрывавший более всего ободранное место.

— Уже заживает, — пожала я плечами.

Он осторожно провел пальцем по пластырю:

— Мне очень жаль. Еще есть какие повреждения?

— Разве что пара синяков. Если тебе повезет, может, попозже продемонстрирую.

Он весело хохотнул.

— Если повезет? То есть для этого мне следует сперва предпринять удачную интервенцию?

Так, за ничего не значащей болтовней, мы наконец покончили с ужином, отправили тарелки в посудомойку.

— А теперь, — развернулась я к нему, — проводи меня наверх, и мы поговорим.

Оказалось, Джулиан успел подступить ко мне гораздо ближе, чем я предполагала. Я даже почувствовала тепло его тела, дыхание его щекотнуло мне нос. Он внимательно глядел на меня всего в нескольких дюймах, в глазах сосредоточилось необычайное волнение. Потом он осторожно обхватил ладонями мое лицо, коснувшись ушей, нежно провел большими пальцами по выступам скул.

— Ты изумительнейшая женщина, — тихо произнес он.

— Это всего лишь омлет, — потрясенно отозвалась я.

И не успела я вдохнуть, как Джулиан наклонился, подхватил меня на руки и понес по лестнице наверх, в библиотеку, где осторожно пристроил на низкий диван, а сам опустился передо мной коленями на ковер.

— Послушай, — заговорила я. — Уж не знаю, что там произошло, но это для меня неважно. И так же неважно, если у нас с тобой вообще не состоится так называемое первое свидание. Это совсем не имеет значения. Важно то, чтобы ты больше не порывал со мною так нежданно, как в тот раз. Никогда. По крайней мере пока мы вместе. Если ты хочешь со мной расстаться — объясни мне. Я не буду из-за этого страдать. Но только не становись со мною внезапно холоден.

— Я британец, Кейт. Для нас это в порядке вещей.

Я выпрямилась на диване.

— Да, но мы-то сейчас в Америке. И раз уж ты оказался на моем поле — играй по моим правилам. Ох, Джулиан, — мягко заговорила я, гладя его ладонью по щеке, — знаешь, ты вовсе не обязан мне все объяснять. Ты прожил тридцать три года, пока не встретил меня, и не сомневаюсь, в твоей жизни было много такого, чего ты не желал бы обсуждать со мной. И это нормально. Но только не разрывай со мной отношения из-за того, что у тебя было. Порви со мной, только если ты вдруг ко мне охладеешь. Это я смогу понять.

— Кейт, милая Кейт, ты просто не ведаешь, что говоришь. Охладеть к тебе? Ты вообще слушала, что я тебе говорил?

— Мужчинам свойственно менять свое мнение.

Джулиан поднял руки, энергично пробежал пальцами по волосам.

— Если б ты только знала, Кейт… Если б я мог тебе все объяснить… О боже! — От волнения он, казалось, перестал дышать.

— Так попытайся, ради всего святого. Это очень важно.

Он мягко взял меня за предплечье.

— Кейт, послушай… Это связано с моим прошлым. Хорошо, я не стану этого отрицать. Однако все гораздо серьезнее, нежели ты можешь себе представить. Это не просто груз минувших лет или как это сейчас называется. Это сама сущность того, что я собой представляю.

— И ты не можешь мне этого сказать.

— Но вовсе не по той причине, что ты думаешь. Не потому, что я не желаю, чтобы ты это знала, не потому, что не хочу тебя полностью в это посвятить. Как раз этого я хотел бы больше всего на свете.

— Почему же тогда?

Джулиан отстранился назад, сев на пятки, возвел глаза к потолку.

— Потому что это слишком большой риск. В особенности для тебя.

— Значит, риск. Большой риск. Черт возьми, Джулиан, теперь ты меня совсем заинтриговал. Ты что, совершил убийство или что-нибудь не менее тяжкое?

Его даже передернуло.

— Что же? — выдохнула я.

— Нет-нет, — поспешно возразил Джулиан. — Никакое не убийство, боже упаси! — Он снова взволнованно пробежал пальцами по волосам. — Послушай, ты обещала не давить на меня. Прошу тебя, дай мне немного времени. Мне нужно какое-то время, чтобы самому в этом разобраться. Это все дьявольски сложно, и сейчас я сам не знаю, как будет правильнее. Очень может быть, что верного пути попросту нет.

Он был настолько встревожен, пребывал в таком глубоком смятении, что меня захлестнуло неистовой волной чувств и перехватило дыхание.

— Почему? — еле слышно прошептала я.

— Что почему?

— Почему я? Ведь ты мог бы выбрать и кого-то другого. Ты же почти совсем меня не знаешь.

Тогда он улыбнулся мне легкой задумчивой улыбкой, такой нежной и задушевной. Подняв правую руку, бережно провел мне большим пальцем вдоль брови, потом спустился по щеке, так же ласково очертил подбородок, еле осязаемо коснулся губ.

— Кейт, я знаю тебя гораздо лучше, нежели ты можешь себе представить. И я бы хотел, чтобы ты никогда больше не задавала этого вопроса. Никогда больше не сомневалась в моих чувствах к тебе. — Джулиан на мгновение умолк, словно задумавшись. — Мне поможет, если я скажу это вслух?

Я горячо закивала.

— Да, ты, разумеется, должна это услышать, чтобы со всем своим великодушием простить мне мои сумасбродные выходки. — Он порицающе качнул головой, затем, понизив голос, продолжил: — Ненаглядная моя, я люблю тебя, конечно же, люблю. Люблю каждую крохотную частичку тебя. Люблю и боготворю тебя — на то есть тысячи причин, — и я никогда не перестану преклоняться пред тобой. Тш-ш, — вновь тронул он пальцем мои губы, — не надо ничего мне пока отвечать. Я умею быть терпеливым. Просто будь собой. И знай, что со мной творится. И по крайней мере никогда не сомневайся в моих чувствах к тебе.

Джулиан наклонил голову, нежно поцеловав меня во впадинку на шее — задержавшись там, казалось бы, на целую вечность, — после чего скользнул по ключице, словно растапливая своим дыханием. Его волосы защекотали мне щеку, и я откинула голову назад.

— Ты… совершенно непостижимый, — только и смогла я произнести.

— Отчего же?

— То есть ты… влюбился в меня… Просто взял и влюбился?

Вся моя сосредоточенность стремительно таяла, и я пыталась хотя бы ухватиться за те мысли и доводы, что казались сейчас самыми важными.

Джулиан счастливо рассмеялся, щекотнув дыханием мне шею.

— Ты еще спрашиваешь! Милая, в тебя же невозможно не влюбиться с первого взгляда.

— Используешь мои же речи против меня самой?

— Неужели ты думала, это не так?

— Просто мне в это не верится. Никак не думала, что ты испытаешь ко мне такие чувства. И тем более, что ты в этом признаешься.

— Что ж, как говорится, — произнес он и, нежно потеребив губами мою мочку уха, поцеловал в ямочку под ней, — робким сердцем не завоевать прекрасной дамы.