За морем - Уильямс Беатрис - Страница 96

— Все в порядке, милая?

— Отлично, — кивнула я.

— Как ты себя чувствуешь?

— Пока что вполне нормально. Если нам, конечно, не подадут хот-доги.

Он поцеловал мне руку:

— Дай мне знать, если вдруг понадобится выскочить.

Джулиан подвел меня к моему месту, выдвинул для меня стул, потом приставил к нему еще один и наконец поднял бокал с шампанским. За столом сразу воцарилась тишина, и все в ожидании подняли на него глаза. А Саманта еще и улыбнулась во весь рот.

— Леди, — начал он, улыбнувшись ей в ответ, и, обводя взглядом остальных, продолжил: — И джентльмены! Дорогие наши друзья и члены семьи! Судя по выражениям ваших лиц, вы, похоже, совершенно точно угадали, что мы с Кейт пригласили вас сегодня на праздничный ужин по особому поводу.

— Правильно, правильно![63] — разразился мой отец.

«Папа! Ради всего святого!»

— Сегодня, в этот знаменательный день, на скромной гражданской церемонии в мэрии нашего города Кейт оказала мне величайшую честь, согласившись стать моей женой.

Сидевшие за столом взорвались громогласными поздравлениями и аплодисментами. По крайней мере большинство гостей — Артур сидел, опустошенно воткнувшись взглядом в свою тарелку, а на лице Джеффа застыло странное выражение сосредоточенной враждебности.

Дождавшись, когда бурное оживление за столом поутихнет, Джулиан улыбнулся краешками своих красивых губ и продолжил:

— Разумеется, мы глубоко сожалели, что не могли просить вас присутствовать на этой церемонии. Однако, по некотором размышлении, решили, что, чем устраивать долгую помпезную процедуру, привлекая внимание широкой публики, мы хотим быстро и без шумихи провести тихую официальную часть, чтобы потом, в ближайшие несколько месяцев, уже устроить более традиционный свадебный обряд, который, я искренне надеюсь, вернет мне благосклонность матери и друзей Кейт.

— Правильно, правильно! — выкрикнула уже мама.

— А теперь, как бы то ни было, — быстро улыбнулся ей Джулиан, — я призываю всех поднять бокалы за мою прекрасную невесту, за мою возлюбленную Кейт! За ее здравие и счастье, которым я обязуюсь посвятить всю мою жизнь!

При последних словах я вся зарделась, охваченная непередаваемым смущением, и когда Джулиан поднял мою руку и торжественно, на глазах у всех поцеловал, мне казалось, я сейчас просто расщеплюсь на элементы и растаю в воздухе. Однако окружавшие меня лица (если не считать несчастного Артура и Джеффа) настолько лучились искренним восторгом — даже Карла, у которой с лихвой хватало эстрогенов, чтобы оценить всю романтичность момента, — что неловкость стала понемногу рассеиваться. Не выпуская моей руки, Джулиан сел, и я скользнула взглядом по тут же устремившимся на меня глазам гостей.

С неожиданной для себя уверенностью я высвободила руку из мужниной ладони и потянулась за своим бокалом.

— Прошу прощения, — поднялась я, — думаю, теперь моя очередь.

Все в ожидании затихли. Чувствуя рукой тепло сидевшего совсем близко Джулиана, а под пальцами — бодрящий холод бокала, я собралась с духом и заговорила:

— Прежде всего я хотела бы поблагодарить каждого, кто присоединился сегодня к нашему празднику. То, что вы пришли разделить со мной мою радость — нашу радость, — для меня особенно ценно. А потому — за всех вас, — подняла я повыше бокал и повернулась к Джулиану, изо всех сил стараясь не потерять самообладание. — И за тебя, Джулиан, за твое здоровье и счастье, которое я очень надеюсь делить с тобою до конца дней, всю нашу с тобой жизнь.

На этом я тяжело опустилась на стул под громкие здравицы и выкрики «Правильно, правильно!» и сделала осторожный глоток шампанского, которое на деле оказалось безалкогольным имбирным элем. Все-то он предусмотрел! На колено мне тут же опустилась ладонь; Джулиан мягко пожал мне коленку. С вымученной улыбкой я огляделась по сторонам, не в силах больше ничего сказать.

Один за другим зазвучали пышные, многословные тосты, сопровождаемые закусками и виски, под суетливое прислуживание целой армии официантов. Мне подали блюдо из спаржи. Я осторожно втянула носом его аромат, чтобы проверить реакцию, и не ощутила в желудке никаких тревожных позывов. Что ж, пока что все в порядке.

Чарли, который успел еще до нашего выхода из дома пропустить пару стаканчиков односолодового скотча из запасов Джулиана, в своем обычном жаргонном стиле начал произносить тост, в который, я надеялась, мои родители не особенно вслушиваются. Мысленно я уже переносилась совсем к другому: к ожидавшему нас вскоре самолету, к предстоящему свадебному путешествию. Гадала, куда мы можем отправиться и сколько там пробудем…

На середине этих мечтаний я вдруг взглянула на лицо Артура Гамильтона.

Он пристально, в упор смотрел на меня, и лицо его было не довольным и не печальным, не задумчивым и не терзаемым тоской. Оно было совершенно холодным. Холодным как камень. Точно он смотрел на противника в теннисном матче. Или ему только что сообщили, что я убила его любимого кота.

Или что я только что вышла замуж за жениха его горячо любимой сестры.

В этот момент передо мной поставили главное блюдо — изысканное каре ягненка под мятным соусом. Я лишь посмотрела на него — и сразу почувствовала, как содержимое желудка пьяно качнулось вверх и вниз.

— Прошу прощения, — шепнула я Джулиану.

Он обеспокоенно посмотрел на меня.

— Это из-за ягненка. Я вернусь через минуту.

Джулиан начал было вставать из-за стола, но я остановила:

— Нет-нет, не надо. Со мной все хорошо. Побудь здесь, а то все всполошатся.

Быстро поднявшись со стула, я выскользнула из комнаты, в то время как Чарли вовсю разливался, рассказывая какой-то уморительный и, надо думать, весьма непристойный анекдот.

— Где здесь туалет? — спросила я у официанта, возникшего передо мной на лестнице.

— В цокольном этаже, — ответил он с ощутимо английским акцентом. — От лестницы направо и до конца коридора.

Я устремилась по ступеням, сперва на первый этаж, потом в цокольный, где до слуха доносилось бренчание кастрюль и сковородок в кухне. По коридору направо.

С отчаянной надеждой я посмотрела на дверь перед собой и с облегчением увидела табличку с дамским силуэтом.

Едва успев подскочить к унитазу, я стала извергать в него спаржу с имбирным элем, пока наконец мой желудок не избавился от всего содержимого.

— Тебе все же лучше быть поосторожней, крошка, — пробормотала я, выпрямляясь и пытаясь успокоить дыхание. — А то все это уж слишком зачастилось.

Открыв дверь кабинки, я подошла к раковине — этакой модной модели с изящно выступающей над столешницей чашей. Рядом с ней лежала аккуратная стопка тонких льняных салфеток. Взяв одну сверху, я смочила ее холодной водой из крана и посмотрела в зеркало, чтобы вытереть лоб…

Из зеркала на меня вперил взгляд Артур Гамильтон, возникший прямо над правым плечом.

Я хотела завопить, однако голосовые связки у меня перехватило. И вместо этого я резко обернулась.

— Пойдемте со мной, — велел он.

— Куда? — выдохнула я.

— На выход.

Я дернулась было к двери, но он схватил меня за руку и чем-то уперся мне в живот. У него оказался пистолет!

Впервые в жизни я так близко увидела настоящее оружие. То есть видела, конечно, пару раз, с опаской разглядывая их на боку у нью-йоркских полицейских и размышляя, каково это — держать пистолет в руке, стрелять из него. Своей неумолимой смертоносностью оружие всегда внушало мне страх, и у меня никогда не возникало желания как-то иметь с ним дело.

— Вы не выстрелите из него, — прошептала я. — Вы этого не сделаете. Ведь вы убьете Джулиана. Он же ваш друг.

Ничего не ответив, Артур стволом подтолкнул меня вперед, причем довольно грубо. Нервно сглотнув, я попыталась отбросить эмоции и думать логически.

— Вы не сможете меня убить, — уверенно сказала я. — Вы этого не сделаете.

— Медленно откройте дверь, — приказал он. — Уйдем черным ходом.

— Нет. Я не пойду.