История Одной Оптимистки (СИ) - Егер Ольга Александровна - Страница 22

— Нет, — стиснув зубы, проговорила Джули. — Я была в коридоре.

— Что ж, тогда все свободны. Но я узнаю, кто это сделал, и той или тому — не поздоровится! — пригрозила распорядительница, окинув грозным взором присутствующих.

Сара выдохнула и шла домой вполне довольной и спокойной. А вот Джулию мучили угрызения совести. Модель постоянно ловила на себе ее косые взгляды.

— Хочешь высказаться? — гордо вышагивая к машине, с сарказмом поинтересовалась модель.

— Ну ты и стерва! — вырвалось у Джулии.

— Ты еще стерв не видела! — приняла это высказывание за комплимент модель, и Джули снова подчеркнула в уме, что Сара «реально блондинка и этим все сказано!»

— Видела и похуже! — после случившегося, разговаривать с моделью девушке совершенно не хотелось, и она мечтала поскорее оказаться в кабинете Хармана, отчитаться и вернуться обратно в Центр, к своим детям. — Теперь понятно, почему у тебя нет друзей!

— А мне они не нужны! — гордо вильнула бедром блондинка.

— Я не встречала в этой жизни ни одно человека, который не нуждался бы в поддержке и добром слове друга! Мне тебя очень жаль! — больше Джули не говорила, и даже на попытки поссориться не отвечала.

В офисе она по привычке вломилась в кабинет начальника, как к себе домой. Элизабет, заметив усталость девушки, принесла чай. Джулия благодарно восприняла горячий напиток, развалившись в кресле перед начальником. Харман внимательно осматривал ее.

— Я говорил, что тебе нужно научиться переступать через гордость, уживаться с ненавистными… А не позволять подавлять себя целиком! Джули, посмотри, на кого ты похожа! — пытался привести ее в чувства Дин.

— Ненавижу шоу-бизнес! — вздохнула она.

— Ты больше не хочешь стать звездой? — удивился он, разочаровываясь в том, что так скоро девчонка опустила руки.

— Хочу, но шоу-бизнес не-на-ви-жу! — буркнула она с такой ненавистью, что даже Дин Харман, привыкший ко всему, поежился в своем кресле. Мотивация поступков Джулии по-прежнему приводила его в совершенно растерянное состояние: ну не понимал он, как можно ненавидеть шоу-бизнес всей душой и так стремиться в него попасть!

— До завтра! — устало попрощалась девушка и ушла, решив напоследок заглянуть в студию и разделить бутерброды с, наверняка, таким же замученным детищем темных помещений!

Он лежал на пульте, откатив стул, и дремал. Джули вошла, громко хлопнув дверью, что пробудило сонного звукорежиссера.

— Привет! А что ты тут так поздно делаешь? — удивился он, но обрадовался присутствию девушки.

Джули устало плюхнулась на диван лицом вниз.

— Только пятнадцать минут назад освободилась от кандалов, приковывающих меня к миру моды, чтобы завтра снова вернуться в этот ад! — говорила в подушку она, не желая жаловаться.

— С Сарой не просто работать? — посочувствовал Шон, придвинул свое кресло к ней.

— Ты наслышан? — приподнялась на руках Джули.

— Когда они с Эриком встречались, она часто сюда заходила, чтобы проверить работает он или изменяет… — по гримасе парня было понятно, что он о ней примерно такого же мнения, как и Джули.

— Нашла кого ревновать! Кто на него вообще поведется? — бесилась девушка, в которой имена обоих персонажей пробуждали желание крушить и ломать! — То же мне, красавиц писанный!

Шон улыбнулся, глядя на нее влюбленными и восхищенными глазами.

— Ты единственная в этом здании, кто так думает! — звукорежиссер все еще лелеял надежду заполучить ее сердце, несмотря на предупреждение. — Это мне в тебе и нравится!

— Ты голодный? — спросила она.

Парень расплылся в глупейшей широкой ухмылке. Его глаза засветились. Особенно, когда Джулии извлекла из сумки сверток с бутербродами и протянула один парню.

— За это я люблю тебя больше! — с набитым ртом пробубнил он, впившись зубами в хлеб.

Джулии смотрела на кусок своего бутерброда и думала о том, что ее жизнь не меняется. Плохих людей, глупых ситуаций, тяжелых положений в ней по-прежнему полно. Только Харман, Элизабет, Меган, Шон и дети — то светлое, что есть. Она нуждается в них, а они в ней. Они все связаны между собой. А что будет, когда Джулии добьется (а ведь она сможет!) славы? Неужели она станет такой же зазнайкой, как этот Блайд или его бывшая подружка-стерва редкостная Сара?

Дверь распахнулась. С пожеланиями «приятного аппетита», произнесенными на подобие «чтоб вы подавились!», в аппаратную вошел надменный и злой Эрик Блайд. Настроение ему подпортили еще с утра, вот только сорвать его было не на ком. Поддерживая имидж сердцееда ему всегда приходилось улыбаться не зависимо от настроения. Здесь же, в студии, он мог быть каким-угодно. Певец снял с себя пальто и бросил на лежащую на диване девушку.

— А тебе, я смотрю, заняться нечем! — рыкнул в ее сторону Эрик.

— Шон? Брось в него чем-нибудь, а то у меня руки заняты! — попросила она, а потом придумала кое-что поинтереснее: удобнее умащиваясь пятой точкой на дорогом пальто, и с милой улыбкой ерзая на нем.

Блайд повернулся, заметив измятую вещь под телом никчемной девчонки, оскалился, но из себя не вышел. Парень с грозным видом (Джули даже дрогнула, испугавшись) подошел, склонился к ней, и в попытке вытащить из-под нее пальто, положил руку на ее колено.

— Встань! — убийственным тоном приказал он.

— Это уже домогательство! — намекая на его жест поддела она.

— И не мечтай! Такие, как ты, меня не возбуждают! — грубо ответил на ее колкость он.

Джулии не осталась в долгу, хоть его слова достаточно больно резанули по не зажившим участкам сердца.

— У тебя так плохо с потенцией? Может, ты… слегка фиолетовый? — мерилась с ним взглядом она.

Его это зацепило, хоть он так и не понял, что значит «фиолетовый». Однако, смысл слова до него дошел по аналогии с «голубым». Эрик навалился на несчастную девушку, вжимая ее в диван под собой. Сжав хрупкое тело в объятиях, впился в ее губы, совершенно не обращая внимания на жалкие протесты девушки. И все отрицательное, накопившееся за день ушло от него и…. передалось Джули. Она глядела на него не моргая, с ужасом понимая, что происходит и сжимая кулаки. Когда Эрик отсел от нее, выглядел уже более расслаблено и злорадно улыбался, сверкая глазами на перепуганную и злую девушку, сидящую напротив.

«Хорошая эмоциональная разрядка! Надо так почаще делать!» — решил парень.

Джулия вжималась в мягкий угол дивана, чтобы быть подальше от нахала. Он же специально сделал резкое движение, просто чтобы подтянуть к себе пальто, и девушка дернулась, как ошпаренная. Шон наблюдал за парочкой с отвисшей челюстью, лишившись дара речи.

— Кретин! — прорычала она.

— У тебя больше нет сомнений по поводу моей потенции, или продолжим эксперимент? — ухмылялся музыкант, чуть придвинувшись ближе.

Джули вскочила с места и ушла, хлопнув дверью. Ее передергивало при одном только воспоминании об этом поцелуе.

Светящийся, расслабленный и довольный Блайд повернулся к лишенному дара речи Шону.

— Ты ничего не видел! Понятно?! — угрозой прозвучали его слова, хоть глаза и блестели задором, а губы растянулись в сладострастной улыбке.

Тут снова открылась дверь, и пружинистой целеустремленной походкой в аппаратную ворвалась Джулия. Она возникла прямо перед Эриком, глядя на него снизу-вверх. Музыкант с ухмылкой на лице придвинулся, чтобы повторить фокус с поцелуем, но кроме ее зеленых глаз он не видел ничего. А стоило бы обратить внимание на предмет в ее руках!

— Остынь, любовничек! — выпалила она сквозь зубы и вылила парню в лицо стакан холодной воды. Пока он не опомнился, она бросилась на утек.

Девушка вихрем промчалась по коридору, влетела в приемную и, крикнув Элизабет: «Ты меня не видела» — ворвалась в кабинет Хармана. Его удивляла траектория передвижения девушки: от двери прямо к шкафу.

— Если что, я — моль. Но вы меня не видели! — коротко сказала она озадаченному шефу и нырнула в указанную часть интерьера. Буквально через минуту после того, как начальник пришел в себя, в кабинет влетел Блайд.