Нарисуй мое счастье (СИ) - Давыдова Ирина - Страница 22

— Мы с Димой неплохо общаемся, и он крестный Маришки, — объяснила она.

— Угу, крестный, который мечтает тебя в постель затащить! зло ответил Золотарев.

Ева оскорбленно глянула на мужчину, ей были неприятны эти слова. Ближе Димы на тот момент у нее никого не было, и ей пришлось спрятать картину у него.

Ведь именно Дмитрий помогал с похоронами и больше всех ее поддерживал тоже он. Ситников ухаживал за девушкой еще с одиннадцатого класса, когда перевелся в их школу. Только Ева сразу дала понять, что между ними ничего не может быть. И они просто сдружились, хотя парень никогда не скрывал своих чувств. А теперь Ева была благодарна ему за помощь.

— Знаешь что, Андрей!

— Ребят, не время! напомнил Вишневский и вышел за дверь, сказав на последок, — Я подожду вас в гостиной.

— Прости, — мужчина тут же обнял Еву.

— Не говори так, прошу. Тем более при посторонних людях. Кем бы они ни были, — попросила более спокойно.

— Я перегнул, прости, любимая.

— Это все нервы. Пойдем к Ивану. Нужно обо всем договориться. И позвонить Диме, — при упоминании этого имени он лишь тяжело вздохнул, но промолчал.

— Пойдем, — и мужчина, прежде чем выйти, нежно поцеловал Снежинку.

Утром Иван заехал за Евой, и они направились в музей. Андрей все же постарался успокоиться, понял, что не прав. К тому же он уверен в девушке. Все его дурацкие мысли не дают покоя, но это не повод срываться на Снежинке. Ева создана для любви, уж в этом он уверен.

— Позволь, я пойду одна, — попросила девушка, когда они подъехали к музею.

— Не хочешь, чтобы я шел, тогда с тобой пойдет наш человек. Иначе Андрей меня убьет, — ответил Вишневский, глядя по сторонам.

— Ладно. девушка вышла из машины и направилась к зданию. Следом шел охранник.

Заходя в помещение, Ева испытывала волнение. С чем именно это связанно, она до конца понять не могла. То ли от того, что сегодня, наконец, все закончится, и ее малышка будет рядом. То ли волнение вызывает картина, которую спустя столько лет нужно достать на свет. Ева не видела ее уже десять лет. С тех самых пор, как отец Дмитрия убрал ее в свой музей. Это уже после Ситников младший забрал к себе, в свою открывшуюся на тот момент галерею.

— Ева, ты так неожиданно позвонила, — с тревогой в голосе произнес Дима, идя на встречу.

— Мне приказано Вас обыскать, — отозвался мужчина сопровождавший Еву. Она немного потупила глаза. Не нравилась ей вся эта ситуация.

— Кто приказал? удивился тот.

— Андрей Борисович.

— Кто? Дмитрий от удивления даже рот открыл.

— Золотарев, — ответил охранник и приступил к приказу. И уже через несколько секунд он отошел от хозяина данного заведения, и Дмитрий смог подойти к девушке.

— Что тебя может связывать с этим мужчиной?

— То, что обычно связывает двух любящих людей, — шепотом ответила она.

— Всегда Золотареву удавалось отхватить лакомый кусочек.

— Дима, прошу, я не для этого здесь

— Прости. Что произошло? Ты позвонила в расстроенных чувствах, да и сейчас не особо счастлива? Что то с Маришкой?

— Да. молчание. — Мою девочку похитили, — дрожь в голосе, еще немного и у девушки покатятся слезы.

— О, Господи! Как это произошло?

— Я была в Лондоне. Вера с малышкой пошли гулять и не вернулись. — недолгое молчание. Он требует картину ту самую.

— Кто это сделал?

— Отец, — Дмитрий посмотрел непонимающим взглядом, и девушка добавила, — мой отец

— Зачем ему это все? Он же раньше знать тебя не знал, я уж не говорю, что жизнью твоей не интересовался.

— Да и сейчас не особо. Ты извини, но у меня нет времени на разговоры. Проведешь? указала рукой в сторону, где находилась дальняя комната с картиной.

— Конечно.

Они прошли по узкому коридору к двери, мужчина, приставленный к Еве, следовал за ними. Они вошли в полупустую комнату, которую освещал только свет из окна. А в остальном там было очень мрачно. Темные обои с черным извилистым рисунком. Мебель практически такого же оттенка, только с золотистыми вставками. Диван и кресла были одним комплектом. Между ними стоял стеклянный столик темно коричного цвета. По бокам от дивана — высокие бра, идентичные тем, что на потолке, и так же придавали мрачность комнате, благодаря синему цвету. Так же в углу комнаты находилась одинокая дверь, именно к ней и подошла Ева.

Открыв ее, девушка попала в небольшое помещение. С виду это обычная ванная комната, якобы примкнувшая к кабинету. Но если отодвинуть или снять зеркало, которое висит над раковиной, то можно увидеть сейф. Тот самый. В котором около десяти лет хранится «Мелания Браоз».

Код знает только Ева, поэтому она одна прошла в комнату. Медлила. Чего-то боялась. Боялась увидеть картину. Ей казалось, достать картину значит достать на свет прошлое. Вернуть все воспоминания. Все моменты той жизни, которые порой всплывают во снах.

И вот она в шаге от этого. От больных воспоминаний. И в шаге от прекрасной работы ее любимой мамы.

— Боже, как же сложно, — уткнувшись лбом в то самое зеркало, прошептала она.

— Ева, — позвал Дмитрий. Он вошел в комнату и теперь стоял позади девушки, положив руки ей на плечи, — хочешь, я это сделаю?

— Нет! воскликнула. Я сама.

Мужчина отошел, и она смогла набрать код сейфа. И это помнит. Эту дату не забудет. День рождения мамы, разве можно забыть? И код не забудется.

Прежде чем открыть дверцу, глубоко вздохнула и прикрыла веки.

Найдя в себе силы, она открыла глаза одновременно с сейфом и увидела то, за чем шла. Протянув руки, девушка осторожно коснулась золотистой ткани. Именно в нее была завернута картина

Достав «Мелания Браоз», Ева помедлила еще пару секунд и очень аккуратно отодвинула в сторону материю.

— Что это? шепотом произнесла девушка с ничего непонимающим взглядом, и сползла по стене на пол, так же как и слеза по ее щеке.

Глава 17

То, что она увидела, повергло ее в шок. Для того чтобы убедиться, что ей не показалось, она провела пальцами по лицу женщины, изображенной на холсте. И даже если бы прошло двадцать лет, Ева смело могла бы сказать точно, картина подделка.

Она прекрасно помнит каждый узор, каждую черточку и каждый мелкий оттенок. Картина словно врезалась в ее память.

Для пущей убежденности, она заглянула на обратную сторону полотна. Там не оказалось цифр, известных лишь Еве и покойной Элеоноре. Точная дата рождения Браоз, о которой поведала бабушка Евы.

В этот момент девушка поняла, как сильно она ненавидит эту картину. Без нее она не сможет вернуть дочь. Она ничего больше не сможет без дочери. Даже дышать стало трудно, словно внутри все оборвалось. Ее последняя надежда оборвалась.

— Ева

— Тссс — как будто находясь в прострации, девушка поднесла палец к губам. Ничего не говори.

— Ева, ты слышишь? Что с тобой? — не унимался Дмитрий.

— Со мной? Все хорошо. А вот с картиной где оригинал?

— Что? А эта? он поднял с пола картину и начал разглядывать ее. И в какой-то миг до его сознания начало доходить, что именно не так. Этого не может быть.

Ева поднялась с пола и, держась руками за стену, направилась к выходу. Ей действительно нечем дышать, слишком душно, слишком тяжело. Боль разрывает грудь на части. В глазах темнеет, но девушка продолжает идти, и ей кажется, что дорога очень длинная. Словно идет уже вечность, не замечая ничего вокруг. И вот она вырывается на свободу, где светло и холодно, где можно вздохнуть, только при этом вздохе ее ноги подкашиваются, и она оседает на землю.

Все то время, пока Ева забирает картину, Андрей готовит документы о передаче акций на частное лицо. Мужчина уверен, что подписывает документы на человека, абсолютно не имеющего никакого отношения к этому делу. Подставное лицо, вот и все.

От работы его постоянно отвлекают мысли, самые глупые и в тоже время серьезные. То, что он ревнует, сам для себя уже выяснил. И ничего с этим поделать не может, жуткий собственник. Но вот что сейчас с Евой, как она одна там справляется. Для нее вся эта ситуация в разы сложнее. Она же в первую очередь мать, которая переживает адскую боль за своего ребенка. И Ева девушка, хрупкая и ранимая, как всегда считал Андрей.