Предрассветные боги (СИ) - Сергеева Александра - Страница 37

Но, отпущенный ею на свободу Сэйын, сообразив, к чему идет дело, решился на поединок. Три девушки развернули коней и поскакали назад, разминувшись с сияющим Дэрмэ, ринувшимся на встречу с судьбой. А могущественные путницы вслед за двумя волчицами проехали промеж раздавшихся по сторонам, кланяющихся воинов и отправились своей дорогой.

— Великая, воины в логове уйдут за кромку? — любопытствовала Янжи, то и дело, оглядываясь за спину.

— Если сами того пожелают, — задумчиво отвечала Мара, поглощенная мыслями о надвигающейся на нее встрече. — Надеюсь, Дэрмэ быстро управится со своими делами и нагонит нас у логова. Я не желаю отправлять за кромку более чем мне потребно. Смерть не может забирать всех без разбора. Люди должны продолжать свой род, как то и заповедано в мире Яви.

— Без сакха мир станет лучше, — пробурчала Баира.

— Или мир перестанет быть, — холодно возразила богиня. — Он таков, каковым создан. И месть одной девушки народа Хун не стоит целого мира. Ибо создан он был не в угоду этой девушке.

— Прости, Великая. Сердце пылает! — повинилась Баира.

— И этот костер однажды прогорит, — равнодушно обещала та. — Зола напитает твою землю, и та даст новые ростки. Жизнь заканчивается смертью. Жизнь не заканчивается бедой, настигшей тебя в сей день — завтра будет новый.

Мальчишка застыл, как вкопанный таращась на трех девок, нагло впершихся в аил, где стоял земной дом солнцегривого. И не просто впершихся — десяток воинов, охранявших узкий проход меж двух гор, завалился наземь подстреленными птицами, пусть и не просвистело ни единой стрелы. Бежавшие навстречу девкам новые воины падали, как подкошенные, даже не приблизившись к неведомым гостьям. Но следующие тупицы все равно лезли испытывать судьбу, хоть и стало понятно, что гостьи те не просты. Сам Тэлмэ уже пытался рвануть к дому эркэ, но проклятые ноги будто вросли в землю. Руки повисли плетьми, а голову, словно в мешок с шерстью сунули. Юный шекэри преотлично знал, чем это пахнет — божественную силу Ыбыра в этом аиле всяк испытал на себе не единожды. И коли та сила пала на них с появлением девок, значит…

— Тэлмэ, ты как? — прозвучал за спиной обеспокоенный голос Мираса.

Тот двигался совершенно свободно, хотя очередные придурки с головами, набитыми булыжниками, вновь полегли, ничуть не помешав гостьям направлять коней к Тэлмэ.

— Я с места не сойду, — жалобно прошептал тот. — Это… Это… божественная сила Ыбыра! Мирас, как же это? Как это: сила есть, а самого Ыбыра нету?

Но, тот уже не слушал — помчался навстречу пришлым. Пал, не добежав, на колени, раскинул руки, ткнулся лбом в землю. А от своего дома уже семенил, визжа и потрясая кулаками, сам эркэ Кэйды. Старик сыпал проклятья вперемежку с угрозами, обзывая Мираса самыми паскудными прозвищами. Он что, тоже отупел — подумалось вдруг Тэлмэ несуразно спокойно. Воины на земле валяются, ровно мертвые, один шекэри пал ниц, второй тут, как… как… И уэле вон торчит таким же столбом, посерев от дикого страха. Однако умные глазки Мэжи промеж пухлых век вполне осмыслены и чего-то там уже себе надумали: толи подлого, толи и впрямь дельного. А воины, наконец-то сообразившие, что дело нечисто, толкутся поодаль, но биться больше не лезут. Столько всего происходит, а эркэ порешил, будто своими воплями тут всех распугает и все завернет назад, как было. Как положено в священном аиле. Тэлмэ глянул на девок — от горного прохода примчались две громадные волчицы и остановились перед тремя конями пришелиц. А те даже не всхрапнули, словно овцы тут перед ними толкутся.

— Поднимись, шекэри Мирас, — произнесла красивая девка в середке за два десятка шагов от него, но Тэлмэ, будто в самое ухо то произнесли. — Где они?

Мирас только и успел, что подняться, как на него налетел эркэ. Занес, было, кулак и тотчас рухнул носом вперед. Словно мертвый — подумал Тэлмэ, и вдруг сообразил: он и вправду помер! Но, отчего? Сердце зашлось от бега, от которого Кэйды давно отвык? Или?..

— Я не желаю забирать лишние жизни, — громогласно оповестила красавица и выросла головой под облака.

В глазах молнии, на голове шевелятся змеи, по длинной чернущей рубахе пролетают звезды и тонут в этой мгле.

— Тот, кто назвал себя солнцегривым богом-конем, солгал, — продолжила богиня, ибо, кем ей и быть-то. — Он явился к вам обманом и ныне, повелением истинно солнцегривого Ыбыра отправлен в небытие. Ыбыр разгневался на детей своих, что не распознали лжи и пали к ногам черного дэвэ. Не ждите воинов, ушедших с ним на восход — я покарала их. Не ждите многих других воинов — я покарала их. Не ждите нэкыпа Сэйына — волею Ыбыра его покарал ваш новый нэкып Дэрмэ. Сама смерть говорит вам: не стойте у меня на пути. Черный дэвэ похитил богов — детей солнцегривого, а вы их прятали от Ыбыра. Он послал меня забрать своих детей, и я исполню волю отца богов. Эркэ! — воткнула она палец в Мираса. — Если на этой земле без моего дозволения шевельнется хоть одна живая душа, здесь не останется боле таковой.

Богиня пропала, а красавица в седле обернулась — в горный проход священного аила скоком ворвался сам Дэрмэ. Новый нэкып волею Ыбыра, наславшего на сакха за грехи саму смерть.

— Великая! — спрыгнул наземь он, согнувшись чуть не пополам.

— Дэрмэ, слушай, и не говори потом, что не понял. Я иду к горе, где томятся мои братья. Эркэ Мирас проводит, а ты убирай отсюда своих людей.

— Куда? — не понял он.

— Куда хочешь, — досадливо прихмурилась богиня. — Но, чтобы по аилу никто не шлялся. Коли я кого зацеплю своей силой и уволоку за кромку, пеняй лишь на себя. Из тех воинов, что я уложила, но жизнь покуда не отняла, можешь забрать тот десяток, что встретил меня первым. Они не ведали, против кого восстают, а потому неподсудны. Всех остальных я заберу. Они видели, кто к ним явился, но не отступились от дурных намерений.

— Услышал и повинуюсь, Великая! — вновь согнулся Дэрмэ и ринулся разгонять воинов по домам.

А смерть пропала с глаз — Тэлмэ даже проморгался, как следует, и тут почуял, что ноги с руками ожили. Глянул в бок — уэле Мэжи, как ветром сдуло.

— Уходи отсюда, — сухо повелел Мирас, подходя к ученику.

— Уважаем… Эркэ, дозволь мне остаться, — взмолился Тэлмэ, косясь на двух степнячек, что служили самой смерти, и волчиц, мирно сидящих у конских ног. — Я не боюсь. Я помогу…

— Уходи, — повторил Мирас, глядя на ученика, но, не видя его. — Слыхал, что… сама сказала? Если кого ненароком зацеплю, то уволоку за собой. Это пустая смерть. А ты еще должен помочь отмолить назад милость Ыбыра. Страшно мы его прогневали, — тяжко вздохнул Мирас, с тоской подняв взор к небу. — Столько поколений черному дэвэ поклонялись. Сама… пришла порядок наводить. Уходи, Тэлмэ. Не перечь, и не вздумай ослушаться. От нее не спрячешься за камнями и за мольбами. Уходи! — бросил он и вернулся к степнячкам.

Мимо воины Дэрмэ волокли последних из тех непонятливых, что ушибла грозная богиня. Один из воинов мялся неподалеку, силясь что-то сказать, иль сделать. Вот он упал на колени и отчаянно воззвал в пустоту:

— Великая!

И богиня вдруг возникла в облике все той же девки — стояла над телом бедолаги с посеревшим лицом. Мирас, как никто знал, от чего у людей бывают такие лица — он содрогнулся, припомнив лживого Ыбыра, забирающего жизнь направо и налево без разбора.

— Великая! — решился молодой воин с открытым взглядом. — Смилуйся! Возьми меня! Меня заместо брата. Он юн и глуп. Он не желал тебя оскорбить! Он просто еще ничего не видел, кроме своего аила. Всего год, как прошел посвящение. У него никудышный дух. Зачем он великой богине? А про меня всякий знает, что я хороший воин. Забери мой дух — он того достоин!

— Достоин, — подтвердила смерть, равнодушно разглядывая просителя. — Этот? — не глядя, указала на лежащего в паре шагов сопляка с мутным взором полуприкрытых глаз.

— Он, Великая!

— Забирай, — молвила богиня и вновь пропала.

Воин никак не мог отважиться поверить в такую удачу.