Все страхи мира - Клэнси Том - Страница 191

— Поступили какие-нибудь данные на датчики турбулентности?

— Никак нет, товарищ капитан, — ответил лейтенант.

— Сомневаюсь, что эти штуки принесут нам какую-нибудь пользу, — проворчал помощник.

— Прошлый раз именно они и помогли нам.

— Это верно, но тогда море было спокойным. А как часто бывает штиль зимой в северной части Тихого океана?

— И всё-таки они могут дать нам какую-то информацию. Нам нужно использовать все средства, имеющиеся в нашем распоряжении. Откуда у вас такой пессимизм?

— Даже Рамиусу только один раз удалось сесть на хвост подлодке класса «Огайо», и то это случилось во время ходовых испытаний, когда у американцев возникли проблемы с гребным валом. Наконец, ему удалось продержаться у них на хвосте сколько? Всего семьдесят минут!

— Мы уже говорили об этом.

— Вы правы, товарищ капитан, действительно говорили. — Старпом постучал карандашом по карте.

Капитан первого ранга Дубинин подумал о разведывательных данных, касающихся своего противника, — трудно сразу отказаться от старых привычек. Гаррисон Шарп Рикс, капитан первого ранга, выпускник Военно-морской академии, командует уже вторым подводным ракетоносцем. Его считают блестящим инженером, кандидатом на более высокий пост. Жёсткий и требовательный командир, он пользуется уважением на флоте. В прошлом он совершил ошибку и вряд ли допустит другую, сказал себе Дубинин.

— Дистанция ровно пятьдесят тысяч ярдов, — доложил младший лейтенант Шоу.

Этот парень вовсе не сумасшедший, впервые подумал Клаггетт.

— Иван не ожидает, что за ним будут охотиться, правда? — спросил Рикс.

— По-видимому, не ожидает, но его хвост не так хорош, как ему кажется.

Русская «Акула» выбрала манёвр поиска «лесенкой». Длинные отрезки проходили приблизительно по юго-западному и северо-восточному векторам, и в конце каждого этапа она спускалась на юго-восток с интервалом между поисковыми отрезками примерно в пятьдесят тысяч ярдов, или двадцать пять морских миль. Это позволяло предположить, что буксируемые русской подлодкой датчики обладали дальностью действия миль в тринадцать. По крайней мере, вспомнил Клаггетт, таковым было бы мнение ребят из разведки.

— Думаю, нам следует сохранить дистанцию в пятьдесят тысяч ярдов, чтобы не рисковать, — заявил Рикс после недолгого размышления. — Его лодка намного тише, чем я ожидал.

— Шум двигателя резко уменьшился, правда? Если бы он медленно плыл вместо того, чтобы прочёсывать район… — Клаггетт с удовольствием обратил внимание на то, что капитан снова рассуждает как осторожный инженер. Правда, это не слишком удивило помощника. Когда начинало пахнуть жареным, Рикс превращался в командира ракетоносца, но это вполне устраивало Клаггетта, который придерживался той точки зрения, что не следует превращать подводный ракетоносец стоимостью в миллиард долларов в ударную подлодку.

— Мы могли бы запросто приблизиться к нему на сорок тысяч или даже на тридцать пять — и он ничего не заметил бы.

— Вы так считаете? А насколько увеличится эффективность буксируемых датчиков при более низкой скорости?

— Это верно. Действительно улучшится, но, по мнению разведки, тонкая акустическая антенна у него походит на нашу… наверно, немного. Но даже сейчас мы собираем ценные данные об этой птичке, верно? — задал риторический вопрос Рикс. За эту операцию он надеялся получить высокую оценку в своём личном деле.

— Ну, что ты думаешь, Мэри Пэт? — спросил Райан у миссис Фоули. В руке он держал перевод последнего сообщения. Мэри Пэт смотрела в оригинал на русском языке.

— Я ведь завербовала его, Джек. Это мой парень.

Райан взглянул на часы, приближался условленный момент. Сэр Бэзил Чарлстон был исключительно пунктуален. И точно в этот момент зазвонил телефон его прямой защищённой линии.

— Райан.

— Это Бэз.

— Как дела, дружище?

— О той вещи, о которой мы говорили. Наш человек проверил. Абсолютно ничего, мой мальчик.

— Даже не создалось впечатления, что наши сведения неверны? — спросил Джек, закрыв глаза, словно боясь поверить информации.

— Совершенно верно, Джек, даже так. Признаюсь, это кажется мне странным, но вполне возможно — даже вероятно, — что наш человек не имеет к этой информации доступа.

— Спасибо за то, что попытался выяснить. Мы у тебя в долгу.

— Жаль, что помощь не была более ощутимой. — Связь прервалась.

Да, подумал Джек, это были самые худшие новости. Он взглянул на потолок.

— Англичане не смогли ни подтвердить, ни опровергнуть сообщение Спинакера, — сказал Джек. — Что же нам остаётся?

— Неужели это действительно все? — удивлённо спросил Бен Гудли. — Значит, всё будет основываться только на нашем мнении?

— Бен, если бы нам удавалось предсказывать будущее, мы сделали бы себе состояние на фондовой бирже, — мрачно проворчал Райан.

— Но вы так и поступили! — напомнил Гудли.

— Мне просто повезло в нескольких рискованных сделках, — ответил Райан, прекращая обсуждение поднятого Беном вопроса — Мэри Пэт, как твоё мнение?

Миссис Фоули выглядела усталой — ведь ей приходилось ухаживать за маленьким ребёнком. Джек подумал, что ей нужно больше отдыхать.

— Ты ведь знаешь, Джек, я должна поддерживать своего агента. Ведь он наш лучший источник политической информации. Ему доводится беседовать с Нармоновым один на один. Именно поэтому он так ценен для нас и получаемые от него сведения так трудно подтвердить, найти доказательства их правильности из другого источника — но в прошлом его информация всегда оказывалась достоверной.

— Меня пугает то, что он начинает убеждать меня.

— Почему это вас пугает, доктор Райан?

Джек закурил.

— Потому что я знаю Нармонова. Этот человек мог прикончить меня одной холодной ночью за пределами Москвы. Мы заключили с ним договор, скрепили его рукопожатием, и с тех пор он не нарушил его. Для того чтобы пойти на это, человек должен быть уверенным в себе. Если он утратил эту уверенность, тогда… тогда все может рассыпаться, как карточный домик, быстро и непредсказуемо. Разве можно представить себе более пугающую картину? — Райан обвёл глазами кабинет.

— Действительно, — согласился руководитель русского отдела разведывательного управления ЦРУ.

— Я тоже придерживаюсь такого же мнения, — кивнула Мэри Пэт.

— Что думаешь ты, Бен? — спросил Райан. — Ты верил этому парню с самого начала. Присланные им сведения поддерживают твою позицию, занятую ещё в Гарварде.

Доктору Бенджамину Гудли не нравилось чувствовать себя загнанным в угол. За несколько месяцев, проведённых в ЦРУ, он постиг тяжёлый, но важный урок: одно дело высказывать свою точку зрения в учёной среде, обмениваться мнениями за обеденным столом в преподавательском клубе Гарвардского университета и совершенно иное — здесь. Из высказанных в кабинетах Лэнгли мнений формируется политика государства. А это, понял он, и означает стать частью всей системы.

— Мне не хочется признаваться, но я изменил свою точку зрения. Здесь может сказаться фактор, не принятый нами во внимание раньше.

— Что это за фактор? — спросил руководитель русского отдела.

— Давайте посмотрим на ситуацию отвлечённо. Если Нармонов теряет власть, кто заменит его?

— Вероятным кандидатом становится Кадышев, у него шансы на это, скажем, один из трех, — ответила Мэри Пэт.

— В научном сообществе — да и вообще где угодно — разве это не является личной заинтересованностью?

— Мэри Пэт? — Райан перевёл взгляд на неё.

— Ну и что? Разве он когда-нибудь лгал нам?

Гудли решил следовать выбранной им линии, сделав вид, что идёт чисто академическая дискуссия.

— Миссис Фоули, мне дали задание найти признаки того, что Спинакер ошибается. Я проверил все, к чему имел доступ. Единственное, что мне удалось обнаружить, — это едва заметное изменение тона его сообщений за последние месяцы. Их язык несколько изменился. Заявления Спинакера выглядят более определёнными, в некоторых вопросах меньше сомнений, размышлений. Это, возможно, соответствует содержанию его докладов, но… но в этом может таиться и какой-то смысл.