За Новгород (СИ) - Ли Владимир Федорович - Страница 29

Велимудр, так звали купца, принявшего Варяжко в свой отряд, представил его воям, познакомил с десятком. Кто-то из них узнал бывшего княжеского гридня, посмотрел озадаченно на своего вожака, но ни слова против не проронил — по-видимому, тот пользовался несомненным влиянием среди своих людей. Разве что юноша видел обращенные на него косые взгляды, но особой вражды от новых соратников не заметил. Стоял со всеми час-другой, томился в доспехах под жарким июньским солнцем, когда из раскрывшихся ворот вышло войско наместника — впереди дружинники, чуть позади пришедшие с ними вои. Новгородское ополчение дрогнуло, стоящие впереди отступили, после, упершись в плотный строй, замерли, держа оружие в руках.

Развернувшись по ширине площади, дружина встала. Между нею и ополчением оставалось два десятка метров, противники приготовились к бою. Казалось, что хватило бы малейшей искры, чтобы началась жаркая сеча. Хотя новгородцев оказалось вдвое больше княжеского войска, но три сотни обученных воинов — едва ли не половина всей дружины Ярополка, стоили многого и исход сражения был далеко неясен. Сквозь расступившийся строй выехал на вороном коне наместник и крикнул на всю площадь:

— Бунтовать вздумали, пойти против княжеской воли! А ну ка прочь, если жизнь дорога!

От новгородцев вышел вперед крепкий седобородый муж, также громко крикнул в ответ:

— Боярин, не воевать мы хотим и не бунтовать. Отмени указ о подымной подати, тогда и уйдем с миром. Не было у нас с князем уговора, чтобы вводить новые поборы. Еще Святославом Игоревичем установлена дань, мы платим ее исправно.

— Никакого уговора теперь не будет. Ярополк Святославич велел наложить подать, тому и быть! Пойдете против — кровью зальем город, пострадают и малые и старые. Сейчас велю дружине перебить всех, если не уйдете сами!

Старейшина города — Варяжко узнал того в выступившем муже, — вздел руки к небу и прокричал:

— Взываю к богам — пусть судят нас. В честной схватке воинов — от тебя, боярин, и от народа новгородского. Кто возьмет верх — того правда. Пойдешь ли ты на суд божий?

По выражению самоуверенности на лице наместника, сменившей на время прежнюю злость после этих слов новгородского старейшины, было понятно — он не сомневался в победе своего воина. Да и, наверное, решил потешить себя и свое войско избиением новгородского неумехи — принял вызов:

— Да будет так, кто победит — того правда. Если твой воин — будет по вашему, мой — тогда уходите вы. Клянусь в том Перуном!

Много времени на выбор своего бойца наместник не терял — через минуту из строя дружины вперед вышел богатырь, вооруженный палицей и мечом. У новгородцев же произошла заминка — шло время, а добровольца на зов старейшины не было. Он не выдержал, сам назвал кого-то, после вперед как-то нерешительно вышел дюжий мужик, похоже из молотобойцев. От всего его мощного тела веяло огромной силой, сквозь рукава рубахи проступали буграми мышцы, а в руках внушительная палица смотрелась перышком. По-видимому, среди новгородцев он слыл первым силачом — среди воев раздались дружные крики: — Градислав, не подведи, побей ворога!

По растерянному виду, натянутой на лице жалкой улыбке новгородского бойца Варяжко понял — тот вовсе не уверен в своей победе, а умирать для потехи других не хотел. Только послушание старейшине, да и стыд от позора, если бы надумал отказаться, заставили его выйти на безнадежную схватку. В какой-то момент в душе у юноши поднялась волна сочувствия к нему и возникшего воинского азарта, как в том бою с разбойниками на Ловати. Он отдался ей и крикнул во весь голос: — Люди новгородские, позвольте мне сразиться за вас!

Застыла тишина — как среди новгородцев, так и в стане противника. Люди озирались, ища глазами отчаянного храбреца, решившегося на безрассудный подвиг. Варяжко поднял руку, привлекая внимание старейшины к себе. Тот подошел ближе, какое-то время всматривался, как будто оценивая его. В глазах старого мужа юноша видел удивление и искру надежды, после тень разочарования. Понимал, от чего — его довольно крепкое, но еще по-юношески стройное тело все же не впечатляло, особенно в сравнении с могучими богатырями, стоящими на ристалище. После некоторого сомнения старейшина обратился к Велимудру, стоящему чуть впереди своей сотни: — Твой этот удалец?

Тот отозвался: — Мой, Росслав. Зовут Варяжко. Прежде служил в княжеской дружине, ушел из нее, сегодня примкнул ко мне.

— От чего же ты ушел из дружины? — повернувшись к юноше, продолжил расспрос старейшина.

— Не хочу воевать с Новгородом, старейший. Неправда за князем, против моего разума и чести.

— Ты готов сразиться до смерти с теми, с кем хлеб-соль делил? — в голосе Росслава недоумение перемежалось с осуждением.

— Да, старейший. Зла у меня нет, но если они пойдут за кривду, встану против.

— А как ты, Велимудр, полагаешь, достоин ли этот юноша защищать правду Новгорода? — вновь заговорил с командиром ополчения старейшина: — Будем его выставлять на суд божий?

— Против не скажу, Росслав. В брани его не видел, сможет одолеть ворога — не знаю. Но коль сам просится, то можно и пойти на то. Да и иного нам не остается — Градислав не шибко гож. В кулачной схватке он первый, а с оружием против лучшего воина дружины вряд ли.

— Быть посему, может быть — это боги направили к нам воя, пусть из чужих, — переборов оставшиеся сомнения, принял нелегкое решение старейшина и сказал Варяжко: — Иди, да не оставит тебя Перун без своей милости.

Наместник, сошедший с коня и с нетерпением ожидавший начала схватки, узнал во вставшем перед строем новгородцев бойце бывшего княжеского отрока. Спросил о чем-то старшего гридня, после громко — на всю площадь, бросил с презрением старейшине: — Что, не нашли лучшего воина, чем этого выкормыша? — После добавил, также во всеуслышание: — Раз выгнали его с дружины, теперь сам сбежал, переметнулся к вам. Что же, достойный для такого никчемного народа выбор.

После дал команду своему поединщику: — Приступай, Мстивой, покончи с этим сучьим вымеском. И не тяни долго — нет тут чести для лучшего воина.

То, что произошло после — никто и не мог помыслить о таком. Сомнений в том, что победит могучий воин, ни у кого не было, даже среди новгородцев. Видя вставших напротив громадного, как скала, богатыря и неказистого юнца, иное и не приходило на ум. Княжеский ратник не стал тянуть время — как велел боярин, сблизился неожиданно быстрым для столь крупной комплекции движением и нанес стремительный, рассекающий надвое, удар. Варяжко не стал принимать меч противника на свой — такое и не под силу ему бы оказалось, отклонился мгновенным шагом в сторону, а когда тот невольно чуть провалился вперед — ударил плашмя по шлему.

Убивать гридня не хотел — знал его прежде еще отроком, как-то раз тот даже подсказал юноше с уроком. Впрочем, как любого из прежних сотоварищей по дружине. Оставив меч, захватил за пояс двумя руками оглушенного противника и перебросил в падении через себя, помогая ногами. Варяжко пришлось приложить все свои силы, чтобы отправить многопудовое тело по высокой амплитуде, но зато результат стоил того — гридень упал спиной на окаменевшую землю с далеко слышным грохотом и остался лежать неподвижно, потеряв сознание. Схватка заняла считанные секунды, стоящие с обеих сторон воины даже не поняли — что же произошло, как все закончилось.

Глава 10

Варяжко в полной тишине неспешно подобрал меч, убрал его в ножны и вернулся в строй, только тогда людей как будто прорвало — со стороны новгородцев поднялся рев: — Слава Перуну!

Дружина же и все войско наместника подавленно молчали, двое по команде старшего гридня подбежали к поверженному поединщику и потащили того в княжеский двор. Сам Здебор все еще стоял в оцепенении, не веря глазам и случившемуся, пока новгородский старейшина не окликнул его:

— Боярин, суд богов свершился! Признаешь ли ты неправду, а поборы невместными?

Тот только махнул рукой обескураженно, развернулся и ушел в хоромы, а за ним его войско. Новгородцы же с удвоенной мощью издали клич победы: — У-Ра! — принялись обнимать друг друга и командиров.