За Новгород (СИ) - Ли Владимир Федорович - Страница 38

В эту зиму у Варяжко в семье случилось свое событие, принесшее ему немало тревоги и беспокойства — Румяна забеременела, несмотря на все принятые предосторожности. Милава посоветовала ей обратиться к повитухе вытравить плод, но та после долгих раздумий и переживаний — Варяжко временами слышал сквозь сон ее плач, все же решилась рожать. С той поры страхи и радость перемежались в ней — вслушивалась в себе с мечтательной улыбкой, а через минуту лицо омрачалось тревогой. Сам он жалел юную жену, старался отвлечь ее от печальных дум, но тоже иногда впадал в отчаяние, представляя худшее, что могло с ней произойти.

Судьба сама решила за Румяну с ее сомнениями и страхами — в начале весны у нее произошел выкидыш. Началось с простуды — распарившись в жаркой кухне, выбежала на минутку во двор, не надев теплой душегрейки. Погода же стояла совсем не весенняя — после оттепели вновь пришел мороз. К вечеру слегла в жару, под утро у нее начались боли внизу живота, похожие на схватки, пошла кровь. Варяжко побежал к лекарю в их квартале, едва ли не с силой поднял того с постели и привел в свои хоромы. Тот после осмотра больной объяснил о выкидыше плода, но заверил — для нее самой угрозы жизни нет. Напоил отваром, оставил травы для настойки и ушел, довольный немалой оплатой от переволновавшегося мужа.

Нечаянным последствием такого исхода стало бесплодие Румяны. После, когда она отошла от недомогания и переживаний от потери дитя, уже сама решилась зачать и уговорила на то Варяжко, все их усилия не привели к желаемому. Жена долго горевала, пока не смирилась со своей долей, только с большим усердием, даже неистовством нянчилась с дитем Милавы, утоляя несбывшиеся материнские чувства. Та же, как бы стараясь за двоих, вновь забеременела, отдала Нежану под опеку Румяны, разве что кормила ее грудью. Так и получилось, что младшая жена обзавелась дитем, пусть и чужим, носилась с ней, как наседка с цыплятами, даже спала, уложив ее рядом.

Боевое крещение новобранцы Варяжко прошли в мае, при том с самым грозным врагом, пришедшим с севера. Прознав, что основные воинские силы Новгорода и окрестных земель ушли в поход, сюда с набегом пожаловала варяжская дружина. Наверное, той откупной, в триста гривен, что каждый год платили варягам, показалось им мало или, может быть, то оказалась залетная банда, но они пришли за легкой поживой — по-водимому, посчитали город беззащитным. Напали на Ладогу и взяли ее в тот же день — о том рассказал один из ее защитников, сумевший уйти из горящей крепости. За порогами встретил купеческую ладью, только что приставшую к берегу для перехода волоком, после с ней добрался до Новгорода.

В лагерь за городом, где Варяжко следил за учениями одной из конных рот, прискакал гонец от Велимудра с наказом срочно прибыть к нему. Выехал немедленно, чуя недоброе, через час уже входил в детинец. Застал у посадника тысяцкого и незнакомого воя в обгоревшем кафтане, сидевшего на лавке поодаль с удрученным видом. Не теряя время, Велимудр коротко рассказал о нападении варягов и велел поднимать полк — не сегодня-завтра враг будет у стен города. Добавил еще, что на подмогу придут все оставшиеся в городе вои и мужи, способные держать в руках оружие, но главная надежда на него и его полк.

Не стал выпытывать у перебежчика — почему же так скоро пала крепость, подготовленная для длительной обороны, о том есть кому ломать голову, — расспросил того подробно о противнике. Пришли варяги на десяти ладьях числом в пятьсот воинов. Большая часть вооружена копьями и мечами, еще сотня секирой, лучников же немного — несколько десятков. У всех, кроме лучников, ростовые щиты, шли в атаку на крепость плотным строем, прикрываясь ими от стрел сплошной стеной. Бойцы умелые, действовали в лад и споро, не оставляя брешей. А когда взяли крепостные стены, могучим валом, как катком, прошлись по редкому строю защитников — мало кому из них удалось спастись.

Варяжко отчетливо понимал — в открытом бою его полку с зелеными новичками не сдержать хорошо обученную дружину, да еще практически при равной численности. Но и отсиживаться за стенами города тоже не считал проком — варяги могли пожечь его, если не возьмут сразу. Оставалось одно — не дать врагу высадиться на берег всеми силами, выбить его как можно больше на воде. А тех, кто все же выберется — заставить завязнуть в глухой обороне новгородцев, после нанести им фланговый удар его конницей. Много времени на продумывание будущего сражения не потратил, рассказал о своем плане посаднику и тысяцкому, нужных от них мерах и минимуме подготовительных работ — строить серьезные укрепления уже было некогда. После некоторых сомнений те приняли распоряжения юного воителя — ничего лучшего сами не могли предложить.

Местом боя Варяжко избрал стремнину на Волхове в пяти километрах ниже города. Здесь он сужался до сотни с небольшим метров, высокие берега с обеих сторон не давали возможности высадиться противнику, в тоже время позволяя без особой опасности обстреливать его. На правом берегу, если уж враг выберется на него, имелось довольно ровное поле, достаточное для развертывания обороны и удара конницы. Левый берег представлял большие сложности для обеих сторон из-за густой чащобы. Основную надежду Варяжко возлагал на брандеры — десяток старых ладей, которые, скрепя сердце, городские власти передали ему. Набрал туда чаны со смолой, кучу сухого хвороста, нашел добровольцев для их экипажей, подготовил челны, на которых те могли уйти к берегу.

Варяги пришли на третий день, хотя их ждали накануне — видно, что-то их задержало в пути. Полк, как и городское ополчение, еще со вчерашнего дня стоял наготове на правом берегу, на левом оставили только часть стрелков. Брандеры стояли наготове выше по течению, экипажи так и заночевали в них. Солнце уже поднялось высоко, когда дозорные дымом подали сигнал о подходе врага. Еще через час вдали показался первый драккар, за ним гуськом остальные суда. Дали возможность им втянуться в сузившийся фарватер реки, после по протяжному звуку сигнального рога с обеих берегов открыли огонь зажигательными и обычными стрелами.

В ту же минуту навстречу варягам вышли ладьи-брандеры, скрывавшиеся до того у берега, их экипажи на ходу разожгли огонь и теперь каждое судно пылающим факелом неслось по течению к своему драккару. Сблизились и, несмотря на стрельбу лучников с варяжских кораблей, пошли на таран. Не всем ладьям удалось сцепиться с драккарами — часть проскочили, задев лишь краешком увернувшегося врага, но больше угодили в цель. Вскоре один за другим те запылали, а стрелы новгородских лучников не давали варягам затушить огонь. Многие из них бросились в воду, пытаясь доплыть к уцелевшим судам, но мало кому то удавалось — тонули под тяжелой сбруей или шли ко дну, пораженные стрелами.

Лишь половина драккаров смогла пристать к берегу, но и они горели, как от огня брандеров, так и зажигательных стрел. Под ливнем бронебойных стрел и сулиц, прикрываясь от них щитами, варяги спешно высаживались прямо в воду, а потом искали путь наверх, теряя немалую часть на подъеме. Поднялись на высокий берег около двухсот из них, но даже в таком, более, чем на половину уменьшившемся составе, они представляли грозную силу. Не теряя ни секунды, поставили строй, а потом пошли вперед, вытягиваясь клином. Лучники ополчения отступили под защиту основного войска, вставшего в сотне метров от берега, отсюда продолжали огонь, больше беспокоящий, не давая врагу перевести дух и оглядеться.

Как в бою с Ярополком, переднюю линию обороны прикрыли сцепленными между собой повозками, только здесь они заняли всю ширину поля до опушки леса. Лишь по краям оставили проход для конницы, стоявшей наготове в ожидании своего часа. Необычное для этого времени укрепление на мгновения привело в замешательство врага, он даже замедлил движение, но потом, после окрика своего вожака, ускорился и почти бегом, но держа строй, бросился вперед. Вставшие сразу за вагенбургом воины полка встретили его ударами длинных копий, тех же, кто попытался с ходу запрыгнуть на повозки, остановил второй ряд, уже с короткими копьями и мечами. Правда, таких оказалось немного — у варягов в крови врослось держаться строем, не выбиваться из нее.