Лики Богов (СИ) - Роси Тара - Страница 25

Двое тюрок преградили ему путь. Покрытые мелкими морщинками веки слегка прикрыли глаза в злобном прищуре, батый рыкнул и двинулся на осман. Сталь вновь запела, могучие руки заставили тяжёлый клинок рассечь звенья кольчуг и ломать кости соперников. Велибор отражал атаки, не спуская глаз с теряющего силы дружинника… он понимал, что не успевает. Вот, выбитый из ослабевших рук Битмира меч летит на землю, воин выхватывает сакс и блокирует саблю противника. Карие глаза тюрка хищно щурятся, резкий удар кулаком настигает перетянутый повязками, кровоточащий торс славянина, и тот, скорчившись от боли, пятится назад.

— Битмир! — закричал воевода, разрубив тело своего соперника.

Слуха Велибора едва коснулось лёгкое дуновение ветра, которое сразу заглушил сдавленный хрип османца. Брюнет выронил саблю и припал на колени, в его спине красовался сакс с чёрной рукоятью. Хозяин оружия появился столь же неожиданно, вытащил из тела противника нож и, перерезав горло, завершил его земной путь.

— Спасибо, Злат, — улыбнулся Битмир, обхватив себя одной рукой.

Велибор спокойно выдохнул и вновь бросился к своим подопечным. Вихрат, отбросив лук и выхватив сакс, прикрывал шатающегося Геровита. Друзья отбивались от четверых османцев, призвав все свои силы и не обращая внимания на иступляющую боль. Воевода с криком атаковал захватчиков, рассекая мечом ночную прохладу и разгорячённые тела тюрок. Яркое пламя слепило глаза Геровита, вязкая кровь капала с его пальцев и с глухим стуком разбивалась о сочную траву. Лучник чувствовал, как из-под ног уходит земля, и как чьё-то ледяное дыхание касается затылка.

— Эй, друже, ты чего удумал? — крикнул Вихрат, видя, как его собрат оседает наземь.

Воин блокировал занесённый над собой клинок, замечая боковым зрением, как второй османец стремительно приближается к нему. Тархтарин резко оттолкнул от себя противника, ударил его в грудь ногой и мгновенно метнул сакс во второго. Карие глаза застыли, а пальцы судорожно схватились за холодное лезвие, тюрок рухнул, не сделав больше и вдоха. Вихрат выхватил из-за сапога нож и впился взглядом в ухмыляющегося соперника, явно не желавшего заканчивать бой.

«Это конец» — подумал дружинник, сжимая в руке нож.

Чёрная нить пронеслась в воздухе, глухой стук остановил приближающегося противника. Столь крепкий и ловкий воин не сделал более и шага, сражённый стрелой меткого охотника. Тонкая тень соскользнула с крыши терема и приземлилась рядом с Вихратом.

— К другу свому подойди, — зашипела лучница, — я прикрою.

— Да, Радмила Игоревна, — пробормотал ошарашенный воин и кинулся к Геровиту.

Девичьи пальчики вложили стрелу, огненные глаза не выпускали цель, тугая тетива скрипнула и мгновенная Смерть пронеслась в воздухе под взмах пушистых ресниц. Радмила почувствовала движение за спиной, резко развернувшись, увела луком вражеский клинок. Тонкие пальцы выхватили из колчана стрелу, один шаг навстречу, и металлический наконечник вонзился в глаз соперника. Лучница вырвала стрелу под пронзительный крик ослеплённого мужчины, вложила её в лук и выпустила в очередную цель.

Вихрат оттащил Геровита за сарай и принялся отчаянно бить его по щекам, и трясти словно тряпичную куклу. Вскоре друг ответил ему протяжным хрипом, что большой радостью откликнулось в сердце воина. Радмила подбежала к ним, опустилась подле, осматривая раны Геровита. Вихрат услышал лязг стали и знакомые выкрики, он выглянул из-за бревенчатой стены и увидел высокий силуэт, в руках которого крутились размытые солнца. Воин выхватил из-за пояса лучницы сакс и под возмущённый девичий возглас бросился на подмогу.

Золоченый сокол провернулся в ладони, острое лезвие мелодично пропело в воздухе и со звоном отбило очередную атаку неприятеля. Вторая сабля, перевернувшись рукоятью вперёд, облизала шею соперника и помчалась навстречу новому вызову. Умила скрестила клинки и блокировала древко секиры, османец напирал на неё со всей силой. Омуженка отвела топор в сторону и ударила соперника коленом в живот. Мужчина попятился назад, но заточенный полумесяц вновь сошёлся с изогнутым жалом, а вторая «близняшка» прошла в опасной близости от шеи воина. Златовласая заметила ещё одного противника, отскочила в сторону, оттолкнулась от широких кольев забора и, подобно птице, расправила свои «крылья». Блестящее перо лязгнуло об меч, заставив его остриё войти в землю, вторая сабля с большой амплитудой опустилась на шею мечника и рассекла её.

Двое осман приближались к девушке, третий заходил со спины. Холодные озёра следили за их движениями, а свистящие солнца не подпускали ближе. Внезапно от тьмы отделился Вихрат и оттеснил от омуженки двоих воинов. Умила вновь развернулась, скрестила клинки и задержала топорище. Брюнет рычал и наваливался на секиру всем весом. Златовласая почувствовала на себе знакомый взгляд, ухмыльнулась и резко опустилась на одно колено, продолжая сдерживать натиск боевого топора. Огненные глаза увидели, как пульсирует вена на открывшейся шее наклонившегося османца. Пальцы послушно разжались, и тугая тетива изгнала стрелу. Блестящий наконечник пролетел над скрещенным оружием и вонзился в артерию тюрка, ставя точку в его земном пути. Умила подскочила к Вихрату и, отбив османскую сталь, оттеснила от него одного из противников. Омуженка вкрутилась в землю и выбросила саблю в живот соперника.

Дружинник надавил на сакс, опуская серп османца вниз, и с размаха ударил его кулаком в нос. Мир погрузился в ещё больший мрак под хруст ломающейся кости. Одного мгновения было достаточно, и тархтарский воин вонзил нож в тело противника, завершив тем самым этот безумный поединок.

Умила, отправив саблю в ножны, бросилась к Велибору, сбрасывающему со своего меча обмякшее тело тюрка. Её цепкие пальцы сжали крепкое плечо воеводы, а голос зазвенел холоднее стали:

— Где тятька?

— Справится тятька твой, — буркнул мужчина, — чай целая дружина с ним. Ты лучше спроси, где брат твой… и жених.

— Где они? — девичий голос дрогнул, а пальцы ещё сильнее сжали кольчугу.

— У скал, осман встречают, — отвечал Велибор.

— Вдвоём? — взвизгнула девушка.

— Вдвоём, — кивнул ей воевода.

Холодные озёра выхватили из толпы стройный стан подруги, изящная кисть спрятала вторую саблю в ножны и легла на лук за спиной:

— Идём, Радмила!

— И Злата с собой возьмите, — пробасил Велибор.

Омуженка со всех ног бросилась к скале, лучница и дружинник не отставали.

Узенькая тропка виляла между каменистых оснований гор, поросших мхами и соснами. Графитовым пеплом опустилась ночь, покрывая сочную зелень сизым инеем. Ласковый ветер теребил гибкие кисти молодых деревцев и щекотал тонкие стебли нежных цветов. Сонную тишь нарушил треск сухих веточек и тонкое позвякивание ножен. Две широкие тени, укрытые мраком ущелья, казались валунами суровых гор, но всё же медленно передвигались, прислушивались и снова замирали.

Холодный свет бледного лика Дивии осветил дым серых глаз ночной нечисти, скользнул по русым волосам, собранным в хвост, и рассыпался по стальным кольцам кольчуги. Широкая ладонь накрыла плечо воина, и тихий голос едва слышно коснулся слуха:

— Здесь мы встретим их, тут узко не разойтись.

— Хитро, конечно, — ухмыльнулся Волот, — только и мы с тобой не развернёмся.

— Подальше друг от друга отойдём, дабы не мешаться, — предложил Баровит.

— Ага, прикрыть в случае чего не сможем друг друга.

— Ну, тогда давай выйдем к берегу, — прорычал Зорька, — пусть нас тогда османцы окружат и перебьют.

— Ты никогда меня не слушаешь, — закатил глаза Бер.

— Ты ничего не предложил ещё, — фыркнул старший дружинник.

— Я бы дал им из ущелья выйти, — рассуждал Волот, — встретил бы их один. Всей гурьбой они времени на меня тратить не станут, часть уйдёт в лес, потому как по-другому до деревни не дойти. Вот там, в чаще, ты их и дождёшься.

— Чем это отличается от того что я предложил? И так мы точно друг дружку не прикроем, — ухмыльнулся Баровит.