Мужчина - подделка (ЛП) - Ашворт Бет - Страница 44

Лежи, мы позовем врача. У тебя может быть сотрясение. Какого черта ты делаешь?

Я не двигаюсь. Мои ноги будто приклеены к полу, и я даже не пытаюсь шевелиться.

Либби очнулась, и я немного успокоился. Я смотрю на нее, слабую и немощную, лежащую на больничной койке, и негодование пытается вырваться из моего нутра.

Семь лет…. Семь долгих лет я ждал ответов. И теперь, когда я их получил, мне

жаль, что это не произошло раньше. Она скрывала от меня все это время нечто настолько

важное! Я не знаю, как смогу просто спустить ей это.

— Свалишь ты или нет? — бросает мне Дейл, когда видит, что я все еще стою у

двери. — Ты не нужен ей здесь, самое время это понять.

Я сжимаю челюсти.

— Дейл, перестань, пожалуйста, — просит Либби. — Он вызвал мне скорую. Если

бы Алекса там не было…

— Я чертовски устал от этого. — Дейл убирает руку и теперь искрит между нами.

— И что теперь, раз он богат, ты хочешь вернуть его? Я знал, что ты мелочна, но должна

же у тебя быть хоть доля порядочности, Либби? — сплевывает он. — Как насчет тех

ночей, когда он не появлялся дома? И всех выходных, когда он был черт знает где? Или

тех звонков и сообщений, на которые он не трудился отвечать? Вспомни, каким он был.

Ты его ненавидела.

По щекам Либби текут слезы, она ревет навзрыд.

— Я ничего не отрицаю. Но посмотри на меня теперь, Дейл. — Она склоняет к нему

голову, широко раскрыв глаза. — Посмотри на меня, — убеждает она. — Я так никуда и

не продвинулась после нашего развода и вряд ли когда-то смогу. Вероятно, мы с ним

родственные души.

Мое лицо смягчается от ее признания, но эффект быстро сходит на нет.

— Но ты ненавидишь этого типа! — кричит Дейл, указывая на меня. — Ты

ненавидишь его за все, что он с тобой сделал. Он где-то шлялся, пока ты….

Либби коротко взвизгивает и сжимает голову сбоку, очевидно, от боли.

— Не говори больше ничего!

А потом я понимаю, что тут происходит. Она все еще пытается скрыть все от меня.

Она не в курсе, что я видел ее анамнез. Она не догадывается, что я узнал про выкидыш.

Но я не собираюсь ничего говорить. Я хочу, чтобы Либби сама мне об этом рассказала.

Этой тайне, которую она так давно поставила на якорь, пора выйти на поверхность.

— Он не знает? — Дейл отправляет Либби недоверчивый пристальный взгляд. —

Ты никогда не говорила ему? — тихо спрашивает он.

Либби закрывает глаза, тихие слезы катятся по ее щекам.

— Я не говорила ему.

— Не говорила мне что? — твердо спрашиваю я, подав, наконец, голос. — Что

происходит? — я разыграю идеально, не подкопаться. Они ни о чем не догадались.

— Ничего, — бормочет Либби.

— В каком месте это ничего, — перехватывает Дейл, приложив руку ко лбу. —

Поверить не могу, что ты никогда ему об этом не говорила. Черт возьми, Либби. О чем ты

думала?

— Я не знаю, — признается она с глубоким вздохом.

— Эм… кто-нибудь скажет мне, о чем речь? — снова спрашиваю я, ступив ближе к

ее кровати. — О чем мне следует знать?

— Дейл… — начинает Либби, но не заканчивает.

— Я никуда не уйду.

— Пожалуйста.

Он затихает на несколько секунд, ссутулится и кивает.

— Ладно, я буду за дверью.

— Что ты должна мне рассказать? — снова повторяю я, стоя в шаге от ее кровати.

Мое сердце заходится, холод скользит по спине, до жути напугав меня предстоящим

событием.

Давай, Либби. Откройся мне.

Я киваю, сподвигнув ее сделать верный шаг, и затаиваю в ожидании дыхание, пока

она потирает лицо и ищет в себе мужество начать разговор.

— Алекс, — шепчет она, пытаясь поймать мой взгляд, — я, вероятно, должна была

тебе рассказать. У меня случился выкидыш, пока мы были женаты.

Я закрываю глаза и откидываю голову назад, потому что этот удар оказывается

крайне болезненным. Ее слова ранили меня гораздо сильнее, чем данные, которые я

прочел; они просто разбивают меня на куски.

— Мне так жаль, — стонет она.

Ее извинения бесполезны, они просто пролетают мимо.

Я оцепенел. Я должен быть благодарным за то, что она, наконец, нашла в себе

мужество признаться, но нет. Ее заставили так поступить обстоятельства, в которые она

угодила. Это не было ее желанием.

— Пожалуйста, скажи что-нибудь, — ее тоненький голосок умудряется разрубить

меня надвое.

— И что ты хочешь от меня услышать? — Я пожимаю плечами, изо всех сил

стараясь, чтобы на моем лице не отразились эмоции.

Я храню все внутри себя, потому что не хочу позволить ей увидеть мою

уязвимость. Не хочу, чтобы она знала, как меня подкосила.

Мое сердце почти останавливается, пока я на нее смотрю. И это теперь, когда я

знаю, что мы были так близки к концу наших отношений. Они должны было завершиться.

Ее тайна стала последней каплей в самом трудном и дерьмовом периоде моей жизни.

Это — чертова адова боль, но я осознаю, что мы не принесем друг другу ничего

хорошего, в общем-то. Если я хочу сберечь себя, тогда должен покинуть эту женщину, и

не важно, насколько это противоречит моему сердцу.

Мы подошли к точке невозврата. Теперь я знаю, что мы имеем дело с

непоправимыми вещами. Нет ни единого пути, по которому мы можем вернуться из

нашей лжи и обмана. Мы должны прекратить все, что было между нами, для нашей же

пользы. Мы оба должны были двигаться дальше. У нас не было никакого права на второй

шанс. Что сделано, то сделано.

— Я хочу, чтобы ты мне хоть что-нибудь сказал, — умоляет Либби. — Пожалуйста, Алекс, скажи что-нибудь! Не игнорируй меня, как ты делал семь лет назад!

— Ты поэтому ушла? Ты думала, я тебя отталкиваю? — я не узнаю собственного

голоса и тут же жалею, что показываю ей, как я слаб.

— Да. Так и было, Алекс. — Кивает она. — Ты даже не знал, что я была беременна, и о выкидыше тоже.

— Ты не говорила мне, — задыхаюсь я.

— Я в курсе, что не говорила, но разве у меня был шанс сказать? Тебя никогда не

было рядом. У нас был секс пару раз в неделю, когда ты, наконец, приходил домой с

работы, и ты сразу же засыпал после, а потом все по кругу. Я чувствовала себя в ловушке

мыльного пузыря без выхода. Твоя жизнь всегда была в работе, не во мне.

Сердце колотится в моей груди, и я ощущаю сухой неудобный ком в горле. Я и

понятия не имел, что Либби чувствовала себя так хреново, пока мы были женаты. И, если

честно, я ощущаю себя совершенно дерьмово, слыша подобное теперь и зная, что

бессилен что-либо изменить.

— Но ты никогда ничего мне не говорила. Ты бросила меня. И сейчас ты

подкидываешь мне идиотскую причину для оправдания. Дело же никогда не было в

деньгах, верно?

Она медленно качает головой.

— Дело было не в деньгах, Алекс. Я просто хотела тебя. Это всегда был только ты.

И потом, когда я почувствовала, что беременна, мне показалось, что не все потеряно.

Ее рыдания становятся глубокими и отрывистыми, и я вижу, как она смещает свои

руки на живот.

— Этот ребенок должен был примирить нас. Я надеялась и молилась, чтобы он спас

наш брак. Но ничего не случилось.

Я ощущаю слезы на глазах от того, как Либби гладит свой живот.

— Потеря этого ребенка стала для меня последней чертой. Я знала, что больше не

осталось способов продолжать нашу прежнюю жизнь.

— И поэтому ты просто ушла? — тихо спрашиваю я.

— У меня не оставалось выбора, Алекс. Мой разум был в смятении. Я не могла на

тебя смотреть. Или говорить с тобой. Я просто хотела выйти из этого пузыря, в котором

увязла.

— Когда это случилось?

Она смотрит на меня с озадаченным выражением лица.

— Ч-что?

Я киваю на ее руки, массирующие живот.

— Когда ты… эм, потеряла ребенка?

В момент, когда слова слетают с моих губ, Либби закрывается в себе. Она