Черное платье на десерт - Данилова Анна - Страница 56

– Почему же?

– А очень просто. Вы думаете, ей было приятно ложиться в постель с этим лилипутом в свои семнадцать-восемнадцать лет?

– Все вы, женщины, такие… – обиженным тоном заметил Максимов и, скрестив руки на груди, довольно театрально и громко вздохнул. – Продолжать?

– Конечно! Она ушла от него, он заболел. Что дальше?

– А то, что он стал пить, пытался ее разыскать… Но, надо сказать, пил недолго, очень скоро взял себя в руки, занялся небольшим бизнесом…

– Это в те-то годы? Интересно, каким же?

– Дело в том, что у него были накопления, и немалые. Сейчас прошло уже много времени, и я, как мне думается, могу вам рассказать… Юра со своей труппой, то есть с нами, гастролировал не только официально, но и подрабатывал налево, особенно летом… Насколько мне известно, он вкладывал все деньги в строительство домов на побережье, в Лазаревском, Адлере, словом, там, где жилье приносит доход. А уж когда началась перестройка, так он просто-напросто превратил многие свои дома…

– Вы говорите так, словно он и в самом деле был миллионером… Что-то мне не верится…

– А вы и не верьте. Но тогда, еще в то время, строительный материал был дешевым, как и все остальное, а он со своей девочкой Леночкой не гнушался даже выступлениями прямо на пляже, на берегу, вечером, когда полно народу… Это были живые деньги. С ними выступали и музыкальные эксцентрики, те самые артистки… – вздохнул он, – фотографии которых вы нам сейчас показывали…

– Так вот откуда эти саксофоны и платья… Понятно… Значит, ваш Юра сейчас состоятельный человек…

– Я говорил о строительных материалах… Так вот, сначала Юра построил один дом на берегу, кажется, в Лазаревском, а спустя год, когда часть вложения уже окупилась отдыхающими, он начал строительство гостиницы… Он умеет ладить с людьми, знает, чем кого заинтересовать, кроме того, у него есть одно завидное качество – как раз то, чего мне никогда не хватало в жизни… Он умеет считать деньги. Он и нас, если разобраться, подчас держал в черном теле, чтобы потом обновить костюмы, поправить реквизит, отремонтировать технику…

– Свою жену он тоже держал в черном теле?

– Этого я не знаю, это уже их семейные дела, хотя краем уха слышал, конечно, что скандалы между ними возникали если не на почве ревности, то из-за денег, это так… Но в какой семье не скандалят из-за денег? Деньги – это все! Это и Юра всегда нам внушал, он говорил, что без денег человек – не человек, а полное ничтожество, особенно жестко высказывался по поводу мужчин… Он считал, что если у мужчины нет денег, то виноват в этом он сам, значит, такой бестолковый и никчемный… Меня это злило, поскольку я мало что умею делать, только выступать на сцене, да и то не блестяще… Слаб человек, чего уж там… Но Юра… Как бы это поточнее выразиться… Он – человек практичный, умный и умеет смотреть далеко вперед. Что, собственно, и доказал всей своей жизнью. Так что сейчас, я думаю, он живет в свое удовольствие и ни в чем не нуждается.

– Вы сказали, что он первое время разыскивал свою жену… Зачем?

– Хотел вернуть, наверное… Любил, да и обижен был на нее…

– И что же, он нашел ее, они встретились?

– Вот уж чего не знаю, того не знаю… Но Лены уже давно нет в живых…

– Она умерла?

– Да, умерла лет пять назад от воспаления легких.

– Юра знает об этом?

– Знает, конечно, и до сих пор не может себе простить, что не попал на ее похороны. Но он и не попал бы, потому что уже давно живет в Лазаревском или Адлере, точно сказать не могу, а Лена жила здесь… Вряд ли кто сообщил бы ему о ее смерти, зная об их отношениях.

– А вы сами-то были на ее похоронах?

– Нет, я тоже узнал о ее смерти поздно. Но слышал, что ее хоронила подруга или подруги, ведь у Лены никого из родных не было.

– А фамилии ее подруг вы не знаете?

– Да нет, конечно. Но могу себе представить, какие у нее были подруги… Наверное, такие же, как сама она…

– Послушайте, Александр Сергеевич, да ведь вы пьяны! – Изольда схватила со стола бутылку, из которой пил в течение всего разговора Максимов, и понюхала горлышко. – Это же не вино! Подкрашенный самогон?

– Ну и что, что самогон. И не такой уж я пьяный.

Изольда сжала кулаки от досады: надо же, встретить человека, который был лично знаком с Еленой Пунш и Юрой, ее мужем, который мог бы так много рассказать о ней, и позволить ему напиться прямо на твоих глазах, и это вместо того, чтобы подробнейшим образом расспросить его обо всем!..

– Я вот что еще хочу сказать… Вы, верно, забыли, что Юра – маленький. А Лена была высокая девушка. Вам это ни о чем не говорит? То-то и оно. А вот ему было не все равно… И он, как мне думается, хотел доказать нам всем, что он не МАЛЕНЬКИЙ, а БОЛЬШОЙ человек, понимаете? И доказал. Теперь я, несчастный клоун и пьяница, в полном дерьме, а он – маленький – забрался так высоко, что не достать… Он как-то говорил мне, что мечтает опустить ее, принизить, доказать ей, что она ничто и всем обязана лишь ему… Думаю, что его любовь к ней постепенно превратилась в самую что ни на есть ненависть! И кто знает, если бы она не сбежала от него, осталась ли бы Лена вообще жива…

– В смысле? – У Изольды волосы зашевелились на голове. – Что вы хотите этим сказать?

– Только то, что он мог желать ее смерти…

Теперь Изольда уже нисколько не сожалела, что Максимов напился – человек в таком состоянии, как правило, говорит все, что думает.

– Желать ее смерти?..

– Он не говорил об этом открыто, но как-то намекнул мне, что неплохо было бы подрезать канат, на котором ее поднимали в одном номере с голубями, когда они слетают сверху ей на плечи… Она примерно полминуты висела прямо под куполом…

– И он способен был на это?

– Он был способен лишь говорить об этом, но никогда бы не смог этого сделать. Он любил ее… и тяжело переживал ее уход…

– Вы сказали, что он мечтал опустить ее…

– …опустить с высоты ее роста, как я понимал, ее ложного роста, потому что высокий рост, вот такой, как у меня, это еще не личностный рост, вот так-то! Юра был маленький, а труппа у него была большая, и сборы они делали большие. А я вот родился большой, но ума-то, – Максимов постучал себя по макушке, – маловато… Потому и труппа – дерьмо!..

– Вы можете назвать фамилию Юры?

– Пожалуйста: Лебедев. Вы будете искать его? Он вам нужен, чтобы расспросить про этих убитых малышек?

– Да…

– Тогда вам совет: если найдете его и будете говорить, то постарайтесь при нем не произносить слова «лилипуты»… И еще… так, на всякий случай, чтобы знали: в цирке их тоже не называют лилипутами…

– А как же?

– Маленькие.

Глава 11

Я пришла в себя на той самой квартире, которую сняла вместе с Таней Журавлевой, где меня застала врасплох Пунш.

Сон был так похож на реальность, что я долго не могла решиться встать и посмотреть на себя в зеркало. Мне казалось, что мое лицо еще хранило на себе печать сильной и прохладной ладони Пунш, той несправедливой оплеухи, которой она наградила меня за правду…

За окном была ночь, в квартире – тихо, если не считать характерного звука капающей из кухонного крана воды.

Я встала, включила свет и подошла к шкафу, в котором должны были висеть платья, открыла его и моментально покрылась холодным потом: платьев не было!

Тогда я метнулась к зеркалу в ванной комнате и посмотрела на свое отражение.

Я была готова кричать от ужаса, потому что вся правая щека горела, была красной. Но это было не последним моим открытием. Руки! Мои руки были в черной земле, которая забилась под ногти…

В прихожей на полу стояли мои туфли, к каблукам которых прилипли комья белесой глины.

Неужели я действительно ездила С НЕЙ на кладбище? Но ведь этого же не могло быть! Не могло-о-о!!!

На кухне царил беспорядок: на столе стояли грязные чашки с остатками кофе, сахар был рассыпан (я же нервничала, когда готовила ЕЙ кофе!)…

А когда, вернувшись в комнату, я увидела лежащий на подушке, с которой я всего несколько минут назад подняла голову, большой синий бархатный бант, из моего горла вырвался стон… Это было выше моих сил. Я больше не могла оставаться в этой квартире, чтобы ждать появления очередного призрака…