Черное платье на десерт - Данилова Анна - Страница 59

– Я вспомнил, кто такой Рябов… – отозвался прокурор после небольшой паузы. – Харьковское дело… как же… Но каким образом эта зажигалка оказалась в Мамедовой Щели? Кроме того, вам уже, наверное, известно, что, помимо этой зажигалки, на месте преступления обнаружены и отпечатки пальцев Хлудневой, мы ведь посылали запрос…

– Почему вы не поставили в известность об этом НАС?

– Ваш человек, Левин, работал у нас, он все знал…

Смоленская поняла, что прокурор сумел вычислить, кто и каким образом передал ей информацию о Хлудневой, и теперь изображает из себя воплощение невинности. А поскольку она не могла подставлять Мишу, рассказав, каким сложным образом он добывал эту информацию, то выходило, что ей и ответить-то нечего.

– Хорошо, Георгий Георгиевич, я все поняла, а потому сама завтра вечером приеду в Сочи и встречусь с теми, кто интересует меня в плане экспертиз. Но и вы тоже должны знать, что расследование убийства Мисропяна и его охранника не ограничится одним Туапсе… Надеюсь, вы понимаете, что меня не остановит ни ваше нежелание помогать мне, ни те палки, которые вы вставляете в колеса расследования. Я имею в виду подброшенную зажигалку Изольды и неизвестно откуда взявшиеся отпечатки ее пальцев… Грубая работа, Георгий Георгиевич! – И Смоленская в сердцах швырнула трубку.

Как раз в это время в дверь постучался Эдик.

– Входи, не обращай внимания. То, что ты слышал, не имеет к тебе никакого отношения… Сейчас я успокоюсь и выпью с тобой чаю…

Она усадила парня в кресло, достала из холодильника ветчину и сыр.

Еще никогда ей не было так тяжело и обидно, но самым невыносимым оказалось чувство полного бессилия перед тем, кто пока еще безнаказанно творил смерть на побережье. И этот убийца – или убийцы – ничего не боялся, потому что у него были влиятельные покровители в органах, а то и в самой администрации Сочи, если не всего Краснодарского края.

Они с Эдиком уже вышли из номера, как вдруг оттуда послышался телефонный звонок. Смоленская успела взять трубку после пятого, настойчивого гудка, и ушам своим не поверила, когда услышала голос Валентины:

– Екатерина Ивановна? Как хорошо, что я вас застала… Я в аэропорту, решила вернуться домой. Но прежде мне надо вам кое-что сообщить… Я знаю человека, который мог бы вам рассказать о Пунш…

И она начала торопливо и сбивчиво рассказывать о своей встрече с лилипутом Юрием Лебедевым, о том, как он пытался предупредить ее об опасности, связанной с этими проклятыми платьями…

А потом произошло непредвиденное – Валентина, внезапно распрощавшись и даже не дав слова Смоленской, повесила трубку. Все случилось настолько быстро и неожиданно, что в это трудно было поверить. Как будто она испугалась, что Екатерина Ивановна каким-то образом помешает ее немедленному отъезду из Адлера, остановит ее, вернет назад…

Оставалось одно – вычислить время появления Валентины в С., дозвониться до нее и успеть предупредить Изольду…

Ирина Скворцова выслушала мужа молча, не задав ему ни одного вопроса, и, лишь когда он закончил говорить, стукнула ребром ладони по столу и резко произнесла:

– Ни-за-что! Ни за что не стану знакомиться с этим лилипутом…

– Ты можешь, конечно, отказаться, но ведь тебе, при твоих способностях и общительности, будет не так трудно…

– При чем тут моя общительность, если я его боюсь?! Да, я человек общительный, легко знакомлюсь, люблю послушать людей, но все это делаю естественно, когда мне этого хочется и если я чувствую, что человек идет на контакт…

– А ты и веди себя естественно, как будто ничего не знаешь, тем более что мы о нем действительно ничего не знаем… Валентина позвонила Смоленской и сказала, что этот Юра ЗНАЕТ о Пунш, но ведь это лишний раз доказывает его непричастность к ее деятельности, иначе навряд ли он стал бы раскрываться перед первой встречной…

Ирина, красивая темноглазая шатенка, усмехнулась, глядя Виталию прямо в глаза:

– Виталик, ну что ты морочишь мне голову? Насколько я поняла, Юра пришел к Валентине, чтобы предупредить ее, что Пунш опасна. А ведь Валентина всего-то и сделала, что забрала ее платья… Ты хочешь, чтобы я нацепила на себя золото с бриллиантами, заявилась в ночной ресторан, где бывает ваш лилипут, порисовалась там… Неужели тебе не жалко меня? Ты что, разве не понимаешь, что собираешься использовать меня в качестве приманки? Что плохого я тебе сделала, чтобы ты так спокойно мог отдать меня на растерзание этим зверям?.. А вдруг вы не уследите и меня убьют, так же как ваших бизнесменов?

– Не говори глупостей. Мы будем рядом…

– И вообще, я что-то не поняла, какую задачу вы передо мной ставите: то ли мне надо охмурить этого лилипута и выведать у него все, что он знает о Пунш, то ли для вас важно, чтобы кто-то из присутствующих в этом ночном ресторане клюнул на меня как на богатую курортницу с тем, чтобы потом ограбить и убить?..

– Сначала, еще до звонка Валентины, мы собирались использовать тебя действительно как приманку, но теперь, когда нам стало известно, что Юра тоже довольно часто появляется в тех же самых ресторанах, где завсегдатаями были Шахназаров, Мисропян и другие…

– …исключая Ларису Васильеву, заметь… Она нигде не демонстрировала своих бриллиантов…

– Так вот, когда нам стало известно, что Юра там свой человек, мы подумали, что тебе может представиться возможность поймать сразу двух зайцев – познакомиться с ним и привлечь к себе внимание преступников…

– А ведь ты не любишь меня, Виталя… – Ира встала и отошла к окну.

– Я же говорю – ты всегда можешь отказаться… – В его голосе прозвучало плохо скрываемое разочарование. – Но мы уже и золото заказали, и бриллианты, и вечернее платье… Ты извини, что я принял это решение без тебя, я почему-то был уверен, что тебе и самой захочется сыграть эту роль…

– Бриллианты заказали?.. – Ирина оживилась. – И платье вечернее?

– По-моему, даже не одно… Ведь речь шла о нескольких днях…

Ира растерянно посмотрела на мужа: в ней боролись два чувства. Первое – это, конечно, страх. Она, как всякая другая женщина, не могла не испытывать страх перед опасностью, тем более что на побережье только и говорили о недавних зверских убийствах. Второе чувство – это желание хотя бы на один-два вечера превратиться из скромной жены следователя, обыкновенной серой мышки, в роковую женщину, безумно богатую прожигательницу жизни, шокирующую завсегдатаев ночных ресторанов шикарными вечерними нарядами в сочетании с переливающимися всеми цветами радуги бриллиантами! Это будет похлеще театральной роли, почище самых смелых и тайных фантазий! Какая женщина не мечтает хотя бы на час сменить унылые декорации серых будней на блеск и роскошь иной, праздничной, киношной жизни?!

Виталий тоже нервничал, потому что только теперь, когда перед Ириной встала реальная задача, требующая ее присутствия в ночном ресторане, где ей предстояло исполнить роль живца, приманки для убийцы, Скворцов вдруг понял, что, возможно и неосознанно, он взял Иру с собой не для того, чтобы угодить жене, а чтобы дать ей прочувствовать на себе всю серьезность и опасность его работы, о которой она имела самое смутное представление и говорила о ней всегда если не с пренебрежением, то, во всяком случае, без должного уважения и понимания. Безусловно, эта операция станет для нее тяжелым испытанием.

– А когда я смогу увидеть эти платья?..

Скворцова от этих слов даже бросило в жар – он не успел обрадоваться тому, что его жена в принципе уже дала согласие, настолько вдруг испугался сам.

– Платья и драгоценности – это, конечно, здорово, но вы забыли еще кое о чем… – продолжила уже совершенно другим тоном Ира.

– О чем же?

– Да о прическе!.. Так что, дорогой, потребуй у своих и денежки – услуги парикмахера здесь стоят недешево… И духи мне нужны хорошие, иначе меня сразу раскусят. Уж если вы действительно хотите, чтобы меня приняли за достойную мишень, то не скупитесь… А туфли! Господи, совсем про них забыла! Мне же нужны хорошие туфли!..