Крылья страха - Данилова Анна - Страница 90

– Она забеременела, у нее вздулся живот, она стала отвратительна…

– Подождите… Мне нужно снять платок…

Я должна вас видеть…

– Надеюсь, ты понимаешь, что это всего лишь игра? – вдруг услышала она его насмешливый голос. – Просто мне хочется, чтобы ты уяснила себе, что ты не знаешь жизни, и то, чем ты занимаешься, сплошной дилетантизм… Я расскажу тебе все так, как представляю сам…

– Но о чем?

– Об убийствах… Ведь ты же расследуешь убийства! Значит, ты хочешь знать истинные причины, мотивы убийств. Ты можешь обещать мне, что не испугаешься?

Нет, она не могла этого сделать. Она предпочитала оставаться страусом, зарывшим голову в песок. В черноту душного платка.

– И вы подпилили ей стремянку? После чего она упала на живот и лишилась ребенка?

– Совершенно верно. А ты, оказывается, не так глупа, как мне показалось сначала… Тогда, быть может, мы будем вести этот рассказ вдвоем?

Она подумала о том, что никто во всем городе не знает, где она. Да и она сама не знает этого. Гараж не гараж… Стройка не стройка. Страх парализовал Юлю. Она чувствовала, что от волнения у нее пересохло в горле, а по вискам заструился холодный пот. Она засунула руки в карманы пальто, чтобы найти там носовой платок или – вдруг! – сотовый телефон. Но достала лишь два носовых платка. Она машинально приподняла один из них и вдруг поняла, что у нее в руках два СОВЕРШЕННО ОДИНАКОВЫХ носовых платка. Но откуда два? «Пора возвращаться к этому маленькому монстру… Осторожнее, ты уронила свой платок…» – услышала она голос Крымова, когда тот поднял якобы ее носовой платок в квартире Соболева. Чей это платок? Вали Кротовой? Значит, у нее был точно такой же. Но откуда в этой семье быть такому дорогому платку?

– Да, она лишилась ребенка…

– Девочку звали Лора Казарина, – прошептала Юля, сжимаясь от страха. – И это не игра…

– Это игра в игре. – Голос Павла Андреевича был сочный, уверенный. Он-то знал, что Юля никогда не выберется отсюда…

– Правильно. Твой Шубин никогда не найдет в адресном столе Москвы Илью Владимировича Казарина. Потому что он перед тобой. Что стоит в наше время поменять фамилию? Я очень боялся скандала после всего, что произошло с Лорочкой… Ее сестра – по натуре боец. Но все вышло как нельзя лучше. Я упал с высоты, когда осматривал второй этаж строящегося дома, это было в Подмосковье, где я жил уже три года после того, как с Лорой случилось несчастье… Я повредил себе позвоночник, и у меня начал расти горб. Я очень болел, принимал сильнодействующие гормональные препараты, от которых стал волосатым, как обезьяна… Я за деньги купил себе другое имя. Я стал ДРУГИМ. Я стал Павлом Андреевичем Ломовым. Я вернулся сюда и начал быстро делать себе карьеру. У меня появились деньги. Друзья. Первый человек, родственная душа был Сырцов. Мы понимали друг друга с полуслова. А у него была Полина, которую я терпеть не мог. Но Полина помогла нам с организацией фонда, куда стекались все средства, называемые в народе взятками. Со мной и Сырцовым расплачивались через фонд. Он, как прокурор, решал вопросы, связанные с уголовными делами, выкупал людей, помогал им выпутываться из разных историй, прекращал дела или, наоборот, создавал их из воздуха… Я работал по-крупному, создавая и разоряя предприятия… Ты знаешь, что такое ощущение вседозволенности? Нет, не знаешь, потому что ты – простая смертная, которой недоступны изощренные удовольствия… Вседозволенность – это аллегория счастья. Через мои руки проходили перепуганные до смерти девочки, с помощью которых я наконец-то достиг того, о чем мечтал практически всю жизнь. Я реанимировал свою страсть, свои желания… И многих, очень многих девочек я потом отпускал, потому что у них от страха перехватывало дыхание и они не кричали, а только постанывали или хрипели… А те, кто кричал, умирали. Потому что я не переношу крика…

– Вам доставляет удовольствие рассказывать мне, что вы и есть самый настоящий убийца? Маньяк? Но зачем вам было убивать девочек? Не проще ли было убить себя, грязная скотина…

– Вот как? А еще совсем недавно ты боготворила меня и позволяла бинтовать твое красивое плечико… Я кормил тебя, я ублажал тебя…

– Но зачем? Я не понимаю! Зачем я была нужна вам? Ведь мне не тринадцать лет, а двадцать шесть.

– В том-то и дело, что двадцать шесть. Ты – молодая женщина, красавица, умница… Я хотел доказать самому себе, что я могу иметь нормальную жену, нормальную семью и детей… Что я НОРМАЛЕН. Понимаешь, ласточка, человек НЕ статичен, он находится в постоянном развитии. Очевидно, кончилась полоса острых ощущений, и мне захотелось иметь детей. Да, вот такое чудовище, как я, захотело иметь детей. Я очень богат и не хочу, чтобы мои деньги достались неизвестно кому… Я выбрал тебя, потому что там, на суде, где я присутствовал в качестве заседателя, ты так защищала Зименкова, так умно и бесхитростно себя вела, была так обаятельна, красива и элегантна и одновременно слаба и неуверенна в себе, что я испытал совершенно новое чувство, чего со мной прежде не было…

– Вы были знакомы с Зименковым?

– Был, конечно…

– Так вот откуда мне запомнилось ваше лицо… Да, вы правы, тогда на суде я никого не видела, кроме родителей Саши Ласкиной…

– Саша Ласкина была очень сексуальной девочкой. Она и Евгению Петровичу тоже нравилась.

– Вы бывали у Соболева?

– Ты лучше спроси, кто у него не бывал… Мы там неплохо развлекались… Но у всех, кроме меня, были семьи… Теперь ты понимаешь, почему я позвонил тебе? Ты была нужна мне… – – Нужна? А теперь я уже не нужна вам?

– Видишь ли, ты оказалась такой же стервой, что и остальные, которых интересовали только мои деньги… Я же импотент для нормальной женщины. Меня возбуждают только малышки вроде Валюши Кротовой или Сашки Ласкиной… Но однажды… ОДНАЖДЫ это случилось, и я почувствовал себя счастливым…

– Зачем вы мне все это рассказываете?

– Я хочу, чтобы ты поняла, что такое взрослая жизнь, хочу указать тебе на те золотые рычаги, которые управляют человеческими желаниями, особенно желаниями смерти ближнего… Во-первых, это страсть, животная страсть, которая толкает человека на безрассудства. Во-вторых, это страх смерти, страх разоблачений, страх потери… В-третьих, это желание обладать материальными ценностями, которые дают ощущение власти и свободы, причем свободы безграничной… Об этом мечтала Полина, когда брала билет в Москву… Она собиралась смыться с нашими денежками, нашим фондом, за границу, дурища… Я предупреждал Сырцова, чтобы он закруглялся с ней, что надо ликвидировать фонд и создать что-нибудь новое, с ТОБОЙ во главе.

– Со мной? И вы думаете, что я бы согласилась?

– Деньги делают чудеса, и не мне тебе рассказывать об этом.

– Полина шантажировала Сырцова, ведь так?

– Ты хочешь узнать правду? Пожалуйста.., расскажу тебе все, но лишь для того, чтобы ты еще раз уяснила, что ты все это время ходила по ложному следу, что ты, пренебрегая моим обществом и ссылаясь на занятость и серьезность своей работы, на самом деле топталась на месте…

– Вы хотите сказать, что я не выйду отсюда?

– Думаю, что так… Это зависит от того, будешь ты кричать или нет…

И вдруг она почувствовала, как Ломов приблизился к ней и, устроившись где-то на полу, обнял и прижал к себе ее озябшие, в тонких чулках ноги. Он целовал ее колени и что-то бормотал про себя…

– Павел Андреевич… Скажите, чем Полина шантажировала Сырцова? – Юля хотела понять, понять ВСЕ, понять во что бы то ни стало. Все равно она отсюда не выйдет, так хотя бы поймет… Кроме того, у нее кружилась голова.

– Тогда начинать нужно не с Полины, а с Садовникова. У нас с ним, то есть у Сырцова, у меня и Садовникова, была отличная задумка. Мы через Садовникова взяли грандиозный кредит в пятьдесят миллионов долларов на спутниковую связь. Понятное дело, она стоит много меньше, но деньги были получены от банка «Порт-Легион», от самого Елизарова, и с ними надо было что-то делать… Я разработал очень хитрый ход и использовал для перевода денег в Латвию счета Садовникова. И вот об этом узнала Лора. Совершенно случайно. Думаю, что Сергей ей сам все рассказал… Возможно, он предчувствовал, что его могут убрать. И тогда Лора собралась идти к Крымову. Мы с Сырцовым узнали об этом у Полины, которая постоянно бывала в их доме и через которую мы были осведомлены обо всем, что делается в городе… Она же была самой настоящей шлюхой…