Ключи от бесконечности (СИ) - Альшанская Снежана - Страница 58

Кажется, все-таки включили.

Что-то в этом энергетическом конусе показалось мне знакомым, близким и привычным. Словно я видела его тысячи раз, но подзабыла.

— Все задачи в вашем компьютере, там же ваш разум будет соединен с разумами других программистов для быстрейшего достижения цели, — словно робот, отчеканила Франческа. А может, в самом деле робот? Попробуй тут пойми, кто есть кто.

— Хорошо, спасибо, — улыбнулась я.

— Можете приступать, — кивнула она и удалилась.

Все вот так просто? Без разговоров с начальством, знакомства с коллегами, определения задач? Не знаю, что там творилось в отделе программирования в Москве, но не может же, в самом деле, все быть именно вот так!

Меня пробила легкая дрожь.

Ловушка? Но почему тогда со мной так долго возились? Альтернативный подход ко всему по инопланетным принципам? А может, это еще одна проверка?

Я окинула взглядом стоящий передо мной зеленоватый энергетический столб. Он искрился, поблескивал, плыл еле заметными волнами.

Что делать?

Если я сейчас просто развернусь и уйду — это однозначно вызовет подозрения, а учитывая незаметные камеры и датчики, расположенные по всему периметру здания, выйти отсюда не успеть. Схватят раньше. Если я войду в этот столб — что тогда? Почему меня не предупредили обо всем, с чем мне предстоит столкнуться?

На миг захотелось найти хоть какой-то путь для отхода, отменить все, убежать, но любая попытка побега будет тщетной.

Что же делать?

Я почувствовала, как потеют мои ладони.

А что, если сейчас за мной наблюдают? Изучают реакцию? Нет, нельзя, чтобы кто-то понял, что происходит на самом деле. Нельзя демонстрировать эмоций. Нужно входить, делать то, что делала бы Габриэлла Ульрихт.

Я постаралась поступить так, как говорил Стас, просто отключить мысли, угомонить то, что осталось от меня, доверившись прошивке, которую мне установили. Другого выхода просто не было.

Моя нога сама шагнула к столбу. На миг перед глазами воцарилось зелёное свечение, промелькнули тысячи миниатюрных искринок. Я перестала ощущать собственное тело, перестала дышать, чувствовать.

Мысли ушли. Отступили на задний план, уступая место компьютерному коду.

Я стала частью системы, внедренной напрямую в код и способной его изменять и редактировать.

И я была здесь не одна. Несколько десятков человек точно так же находились в системе. Я их чувствовала, знала, что делают они, видела их мысли, а они видели мои.

Главное здесь — не сомневаться и не допускать лишних размышлений.

Поток данных, проносящихся через мой мозг, с каждым мигом становился всё более четким и понятным. Вот он, нужный скрипт. Его нужно немножко подрегулировать. А алгоритм действия этого участка мне не нравится. Чем? Ага, вот здесь. Теперь должно все быть как нужно.

А вот и Лука Бальцини. Я ощутила его присутствие в общем коде. Не представляю как, словно во мне прорезалось новое, не ясное до конца, не понятое мной до конца чувство, но то, что разум нужного мне человека здесь, я поняла четко, однозначно, без малейших сомнений. И смогла понять, где он находится физически — на этом же этаже, но дальше по коридору, за угловой дверью справа.

Не знаю, сколько прошло времени до тех пор, когда объявили часовой перерыв. В системе время шло по-иному, может, слишком медленно, или наоборот, слишком быстро, а возможно, оно останавливалось. Как мне показалось, чувство времени внутри машины хаотично — на деле может пройти час, а мозг воспримет его, как пять минут, и наоборот.

Я снова обрела контроль над своим телом, мысли в сравнении с потоком кода показались вялыми и тягучими. Словно пересаживаешься из спортивного болида на велосипед. Мой рот начал жадно глотать воздух. Интересно, я дышала, когда была подключена, или нет? Ладно, неважно, похоже, подобный перерыв — единственный момент, когда я могла проникнуть в кабинет Бальцини.

Выходя в коридор, я почувствовала себя усталой, словно несколько часов кряду занималась тяжелым физическим трудом.

Мозг внутри сети работал быстрее, а значит, перегружался, поэтому программистам после каждого часа работы давали час передышки.

Стоп! Откуда я это знаю? Откуда мне известно, что внутри я была именно час? Кажется, система подгружала данные непосредственно в мой мозг. Входя в энергетический столб, я не знала ровно ничего об этой системе, но смогла включиться в работу, и мало того, теперь мне был известен принцип её действия.

Эта штука — энергетический искрящийся кокон — не была компьютером. Роль вычислительных машин выполняли сами подключенные к сети люди. А столб — всего лишь интерфейс взаимодействия друг с другом и с системой.

Но если это так, куда нужно грузить компромат?

Черт! Почему Джованни и Стас так и не объяснили всё до конца? Зачем посылать меня сюда, не разработав четкий план действий? Если это и имело хоть какой-то смысл, то я не совсем его понимала, но раз они меня не уведомили, значит, решили, что так будет лучше. Ну ладно, попробуем действовать по обстановке.

Я прошла по коридору, повернулась и увидела Луку Бальцини. Хоть мне никогда раньше не приходилось встречать этого человека, но я сразу же поняла — это он. Невысокий, заросший щетиной человечек с нависающим над поясом пивным пузом. Узнать Бальцини я смогла из-за того, что побывала с ним в системе? Я попыталась вспомнит всех, кто находился там со мной, и их лица одно за другим начали проплывать в моей памяти. Имена, биографии — всё это бешеным ритмом закружилось в голове.

Вот почему они не сочли нужным проводить инструктаж, знакомить меня с коллегами, проводить какие-то объяснительные беседы. Все подгружалось в мозг автоматически.

Пытаясь не выдать себя и скрыть удивление, я отвернулась, посмотрела на бушующий за окном океан, на белогривые волны, раз за разом атакующие подножие туманного здания, на большое, сияющее на горизонте солнце. Что-то промелькнуло на его фоне. Кажется, орел. Существо, которое не может жить без небес.

Я бросила взгляд на Бальцини, который стоял опершись о стену и, активно жестикулируя, рассказывал что-то неизвестной мне женщине. Нужно дождаться, когда он уйдет, и попытаться попасть в кабинет.

Об одной мысли об этом становилось страшно. А что, если меня поймают? Если поймут, кто подбросил данные? Из здания тогда мне не выйти…

Мое сердце сжалось и нашло себе место в пятках, а по спине пробежали мурашки.

Не нужно думать о плохом. Просто сделать то, ради чего я здесь. Но страх заглушал голос здравого смысла, он непрестанно рисовал в голове безрадостные картины и шептал на ухо «Беги. Нужно бежать!». А океан внизу, словно чувствуя мои опасения, вздымал все новые волны — все выше и все агрессивнее.

Но бежать было поздно. Возможно, стоило пуститься в бегство раньше, но тогда мне пришлось бы бежать всю жизнь.

— Здравствуйте, — я услышала рядом голос и машинально повернулась. Передо мной стоял Бальцини и улыбался во все тридцать два зуба. Взгляд его маленьких поросячьих глазок елозил по мне, словно изучая. — Думаю, представляться нет смысла, мы уже друг друга знаем, — сказал он. — Ну как, вам нравится у нас? — его голос показался мне писклявым и режущим слух.

— Неплохо, — ответила я, попытавшись улыбнуться.

— Эти интерфейсы, использующие человеческий мозг в качестве компьютера, у нас недавно. И работа быстрее идет, и решения принимаются быстрее, — бубнил он. — Раньше за обычными машинами, пусть даже быстродействующими и голографическими, приходилось заниматься полдня тем, что сейчас можно успеть сделать за час, — в его голосе читалась явная гордость. Может, это он их придумал?

— Наше изобретение или пришельцев? — поинтересовалась я.

— Маниан, — ответил он, от чего мне стало не по себе, и я невольно поморщилась. — Мы только дописывали оптимизационные программы. Вам не нравятся наши инопланетные друзья? — спросил он.

— Не знаю, чего от них ждать, — ответила я. — Чувствую некоторую настороженность.