Ключи от бесконечности (СИ) - Альшанская Снежана - Страница 71

— Но почему именно я? — спросила его. — Почему не кто-либо другой?

— Мы не знаем, — ответил он. — Мы — всего лишь огромное, разумное, но приспособление. Почему те, кто нас создали, не вложили нам эту информацию изначально, почему мы должны были понять это сами, почему оператором должна стать именно ты — мы не имеем ни малейшего представления. Но твои видения о пришествии тьмы, они ведь доставляют тебе душевную боль?

Я кивнула, и перед глазами снова пронеслась всепоглощающая бездна. Она казалась живой, разумной, и она пугала. Пугала страшнее любых ужасов, катастроф, монстров.

— Эти видения показывают, что ты понимаешь всю важность не дать возможности Изменителям совершить свое деяние. Видения провидцев не вызывают эмоций. Они могут построить логическую цепочку и только потом выразить свое эмоциональное состояние. Тебя же видения вгоняют в инстинктивный страх.

— Пророчество, — вырвалось у меня.

— Пророки — это люди, которые способны чувствовать, что происходит далеко в пространстве, а значит, во времени. Ты чувствуешь самые важные точки — приход Изменителей. Находясь в пространстве между Землей и антиземлей, мы не можем быть всюду одновременно. Нам доступно лишь пять процентов пространства-времени. Мы не можем попасть в большинство точек, скажем, узреть приход Изменителей. Нам доступны только определенные сектора пространства-времени. Другие же закрыты белыми дырами, куда не может попасть ничего, даже свет. Возможно, белые дыры поставили Изменители, чтобы не дать нам информации о себе. Но чувство пророков идет в обход белой дыры и может частично узреть, что за ней происходит. Мы так и не можем до конца понять этот феномен.

— Зачем вам понадобился мальчик по имени Вадим? — спросила я, обдумывая сказанное. Это казалось невозможным, непостижимым.

— Мы думали, он — уже пришедший в этот мир первый Изменитель. Ведь насколько мы знаем, Изменители видят все варианты будущего, а значит, знают о нем намного больше, чем кто-либо, — голос собеседника, как мне показалось, дрогнул. — Но, как выяснилось, это допущение было неверным.

— Вы уничтожили его семью! — я почти перешла на крик. Когда-то они отдали приказ уничтожить мальчика, как они могли… Я снова ощутила прилив злобы.

— Не забывай, что мы — инструмент. Мы не наделены эмоциями, и, возможно, этого нам не хватает, чтобы остановить Изменителей. Может, поэтому нам нужен оператор-человек.

— Про меня вы тоже думали, что я — Изменитель? — я привстала и немного наклонилась к нему, но ближе его лицо казалось еще более расплывчатым. И я знала, не представляю откуда, но знала — брось в это лицо хоть тем же стаканом — он пройдет насквозь, как через воздух.

— Да, — кивнул он. — Каждый пророк может оказаться потенциальным Изменителем. Но мы ошиблись, ты не пророк. Точнее, больше, чем пророк. Ты видишь по-другому. Ты оператор. Сейчас мы что-то наподобие автономных модулей, которые живут во всем. Мы даже не можем полноценно общаться между собой. Объединить нас в сеть сможет только оператор.

По моей коже пробежал холодок. Что-то в душе подсказывало мне, что он говорит правду, а тьма, проносящаяся в памяти, заставляла верить, но вот логически…

Ну не могу я быть единственной из миллиардов человек, которая нужна этим существам. Никакая я не избранная, этого просто не может быть. Невозможно.

— Мы пытались сделать нашим оператором человека по имени Стас Бондарев, — снова ответил он на незаданный вопрос. — Но он просто не подходил. Не знаю, почему у нас не получилось. Все, что мы смогли — сделать его нашим агентом и отправить на поиски сопротивления. Они мешали нам. Но именно вследствие этих действий мы получили оператора. Почему линия вероятности сложилась именно так — мы не знаем.

— А если я откажусь? — спросила я. — Умру?

Мое дыхание замерло в предвкушении ответа.

— Не умрешь или умрешь, но не сейчас. Мы обязаны дать выбор. Такова наша программа, — ответил он. — Но мы не знаем, существуют ли другие кандидаты на роль оператора, значит, все, что мы делали для вселенной и существ, живущих в ней, может оказаться напрасным. Мы дадим выбор. Или ты сольешься с нами, или сможешь жить как раньше, — монотонно говорил он. — Это место между Землей и антиземлей может дать возможность выбора.

Я не знала, что ответить. Даже не представляла. Тысячи мыслей одновременно пронеслись через мой разум, сердце забилось сильнее. Что он имеет в виду под выбором? Что это повлечет за собой?

— Это твой выбор, сделай его, — сказал он и растворился.

Все вокруг изменилось. Дымка исчезла, капли дождя — вместе с ней. Я находилась в своей квартире, и все это было реально. Я провела пальцем по столу. Это был мой стол и ничей другой. Я его узнаю где угодно. Но почему я здесь? Как я тут оказалась?

Он сказал, что между мирами нет пространства и времени. Он, то есть они, звукокоды, перенесли меня? В мою квартиру? Сделать выбор здесь?

Я посмотрела в окно. Там был погожий солнечный денек, лучи проникали в квартиру, осветляя все, на приоткрытом балконе восседал голубь.

Мяу…

Я повернулась.

Буська! Бусинька моя!

Кошка, мурлыча, потерлась о мои ноги.

Мой взгляд случайно упал на стол.

О Боже!

Разгаданный кроссворд! Тот самый, который я разгадала, когда ко мне в руки попала флэшка…

Я переместилась не только в пространстве, а еще и во времени. Все это было ясно как божий день, словно кто-то нашептал нужную мысль мне на ухо.

Поднялась, бросилась в комнату, посмотрела в зеркало. Голубые джинсы, коричневая куртка…

И я все поняла. Знания тяжелым молотом свалились на мою голову. От осознания всего мое сердце забилось сильнее, а все тело покрылось липкой пленкой пота.

Это была я сама! Тогда, человек оставивший следы в моей квартире, не был предателем, за которым гонялась организация. Это была я сама. Моя нынешняя вариация, а для того моего воплощения — вариация меня из будущего.

Вот он, мой выбор.

Я почувствовала вторую, не пройденную мной временную линию. Она всплыла в моей памяти, словно давно забытое воспоминание.

Прихожу домой, не нахожу следов, грызу себя по поводу смерти бабушки Виталика, ломаю диск и выбрасываю его в мусоропровод. Потом засыпаю, оставив телефон на кухне, и не слышу звонка от Виталика. Никто никогда больше не напоминает мне о диске, об информации на нем. Я живу спокойной жизнью, не подозревая о существовании организации, звукокодов, инопланетян…

Это мой выбор…

Сейчас только от меня зависит, пройду я тот путь, который прошла, соглашусь слиться со звукокодами или останусь жить обычной, нормальной человеческой жизнью, которую всегда хотела вернуть. Просыпаться под мурлыканье Буськи, первой поздравить Наташу с её бестселлером, навещать маму, быть обычным человеком, как и тысячи людей вокруг. Мое нынешнее воплощение просто перестанет существовать, уступив место другому. Тому, которое могло бы быть…

Бездна…

Если я сделаю такой выбор, Изменители придут. Правда, мне будет все равно. Я не буду знать ни о бездне, ни об Изменителях.

Мое горло словно зажало в тиски, руки нервно затряслись. Я смотрела в свое отражение в зеркале, не представляя, что предпринять. Разум раскололся — часть меня хотела избежать всего этого, быть прежней собой, никогда не вступать в организацию, никогда не знать о ней, вторая же часть видела бездну и четко понимала, что только я могу её остановить.

Сомнений не было. Я словно видела все алгоритмы разбросанных по миру звукокодов. Бездушные машины, которым была нужна душа. Моя душа.

Я почувствовала, что могу управлять этим местом. Словно художник, наносить штрихи на холст прошлого. Что-то из того мира, из антиземли, давало мне возможность сделать это — просто пожелать, и нужные следы появятся в нужном месте.

Я уже отчасти слилась с механизмом. Сетью звукокодов. Но точка невозврата еще не наступила. И наступит ли она — зависело только от меня.

Меня охватила растерянность. Еще никогда в жизни я не ощущала подобной растерянности. От меня зависела судьба мира, но в то же время я могла спокойно жить, не зная об этом.